Без меня меня женили

- Что значит твое «мы возвращаемся»? – раздраженно переспрашиваю я, уперев руки в бока и нервно постукивая пяткой по полу. - То и значит. Мы должны вернуться в Страну Чудес. Я поперхнулся своим же возмущенным вскриком. Что он еще удумал, черт его побери? Не для того я сбегал из этой гребаной волшебной страны, чтобы потом добровольно вернуться туда. Уже неделю Шляпник жил здесь, со мной. Мы засыпали в одной кровати, по очереди принимали душ, и завтрак я готовил уже на двоих. С его появлением в доме стало тепло и уютно. Я больше не ощущал той боли и одиночества, спокойно спал по ночам, а мысли о самоубийстве казались мне очень далекими и нереальными. С тех пор, как я дал ему еще один шанс, он стал активно доказывать мне свою любовь(любовь ли?). Почти не раздражал меня своим присутствием, первым заканчивал спор и извинялся. Что еще не маловажно он ни разу (ни разу!) не приставал ко мне с просьбами о сексе и не лапал без причины. Редкие поцелуи в расчет не берем. Мое сердце мало-помалу, но оттаивало. И хотя я все еще не представлял себя в роли супруга мужчины, моя привязанность к Шляпнику росла ежесекундно. Я даже не сразу отметил, что Чешир не появляется дома больше четырех дней. Но грустить мне не давали успокаивающие ласки моего жениха, который всегда оказывался рядом, стоило моему душевному равновесию сделать неопределенный наклон вниз. Он чувствовал меня, мои эмоции и мои желания. За эту недолгую неделю Шляпник настолько глубоко вошел в мою тихую размеренную жизнь, что я не представлял и дня без него. И даже сейчас, зайдя в ванную и застав там моего жениха мокрым, в одном полотенце, которое так и рвалось соскользнуть с его крепких, и что уж греха таить, сексуальных бедер, я не испытал ни удивления, ни стыда. Но вот сейчас меня захватило чувство негодования. Я в немом удивлении приоткрыл рот, собираясь высказать Хьюго все, что о нем думаю. Но он, неожиданно, прервал мою еще не начавшуюся речь: - Что бы ты не говорил, Лео. Страна Чудес – твой истинный дом, родина твоих предков. Ты ведь чувствуешь связь с Ней не так ли? Чувствуешь боль в дали от Нее? - Разумеется чувствую, но когда ты рядом все проходит. Так что мы можем остаться здесь, вместе, - я осторожно коснулся пальцами обнаженной кожи его плеча, пытаясь не совсем честным способом склонить своего жениха к удобному для меня решению. - Нет, - он слегка нахмурил брови, борясь с искушением поддаться на мои безмолвные уговоры. – Наша с тобой связь – сильнее твоей связи со Страной, но когда-нибудь Ей это надоест, и она убьет нас. Обоих. А потом найдет нам замену. Она не может долго обходиться без правителя. С каждым его словом мое настроение плавно переходило к состоянию «Негатив абсолютный. Всепоглощающий». Но волновало меня совсем другое. - С каких пор между нами проявилась связь? - Она была всегда. Правда, не такая сильная, как сейчас. Эта связь подпитывается нашей клятвой и положительными чувствами, относительно друг друга, - ответил он, медленно и размеренно высушивая свои роскошные черные волосы еще одним полотенцем. – Она скрепилась не без помощи нашего взаимного поцелуя. Скрипя зубами, я пробормотал что-то типа: «не было такого» и благополучно юркнул из ванной комнаты обратно в гостиную. Захлопнув дверь, я крикнул, что буду ждать его на кухне и чтобы он не смел представать передо мной в таком вот виде. На что Шляпник рассмеялся и ответил, что постарается не пробуждать мою бурную фантазию и соблазнять раньше положенного времени. В голове проскочила мысль, что положенное время придет еще, ух, как не скоро. Злорадно усмехнувшись, я мысленно порадовал сам себя и пожалел Шляпника. Расслабленно плюхнувшись на старое бежевое кресло, стоящее рядом с изящным кофейным столиком, я без интереса взглянул на широкое винтажное окно. За стеклами не было ничего интересного, как и в предыдущие три дня. Белые хлопья сыпались нескончаемым потоком, застилая обзор из окна белой плотной снежной стеной. Я почувствовал, как на мои плечи легко опустились теплые ладони, а по телу пробежалась дрожь от одного невесомого поцелуя в макушку. Во всем виновата лишь связь, не так ли? - Не хочу возвращаться… - еле слышно прошептал я, не отрывая взгляда от танца подхваченных ветром снежинок. - Я понимаю, – так же тихо ответил мой жених, словно боясь спугнуть возникшую между нами атмосферу умиротворения, тепла и родства. Такое чувство появлялось редко, но оно появлялось. В такие моменты сердце билось гулко и медленно, а любой физический контакт друг с другом приносил море удовольствия. Даже обычное прикосновение вызывало жгучее желание быть еще ближе. Слиться с этим человеком воедино. Снова почувствовать себя в безопасности. - Но… придется, да? – с небольшой толикой надежды в голосе спросил я, чуть оборачивая в сторону Хьюго. Он тяжело вздохнул, отведя взгляд. И промолчал. Но мне не обязательно было слышать того, что я понял и без слов. Я не могу больше здесь оставаться. Мне нужно уйти. - Хорошо, - выдохнул я, принимая всю неизбежность ситуации. – Сколько у нас осталось времени? На несколько минут он задумался, поднимая взгляд в потолок и методично поскребывая ногтем подбородок, успевший зарасти редкой трехдневной щетиной. - Около двадцати часов. Не больше. Из моей груди непроизвольно вырвался изумленный вздох. Я ожидал, что конечный срок наступит не меньше чем через дня два-три. Мне еще столько всего необходимо сделать! И Вэн… Черт! - А раньше сказать нельзя было?! – в панике поорал я, хаотично меряя периметр комнаты шагами и выстраивая в своей голове дальнейший план действий. - Я не думал, что это так важно, - безразлично пожал плечами Шляпник, садясь на освободившееся кресло и расслабленно закидывая ногу на ногу. Меня захлестнула волна негодования. Возможно даже, что я покрылся красными пятнами, как часто бывало при вспышках гнева. - Хьюго, черт возьми! Ты - гребаный эгоист! Я резко развернулся и со всей силы хлопнув дверью, рысью выскочил в коридор. Моя рука уже тянулась к теплой куртке, в спешке игнорируя шапку и шарф. Противные ботинки никак не хотели надеваться без помощи пальцев, на что я мысленно матерился. Когда обувь с горем пополам, но была натянута, а ключи уже звенели в замочной скважине, я ощутил на своей талии сильные мужские руки, не дающие мне пошевелиться. - Пусти, - зло процедил я сквозь зубы. Сейчас мне нужно было выпустить пар. Я понимал, что раздражаюсь буквально на ровном месте и Шляпника уже не переделать. Он всегда останется надменным, высокомерным эгоистом. И твою ж мать, как меня это в нем бесит! - Прости меня, прости… Я сглупил, - беспрерывно шептал он, успокаивающе касаясь губами мочки моего уха. Его объятья были крепкими и нежными. Его дыхание было горячим и прерывистым. Его голос был извиняющимся и просящим. Злость резко отступает. И я знаю, что все равно прощу его. Мягко высвобождаясь из захвата его рук, я вглядываюсь в его глубокие изумрудные глаза, горящие огнем неутолимого желания. И за секунду до того, как полностью отдаться сводящему с ума поцелую, мне в голову приходит неожиданная мысль, что пока он рядом – весь мир может подождать…