Defence

Талал был мертв. Об этом оповещал колокол и топот воинов на улицах, шепот людей. Весь город был взбудоражен. Я боялся. А вдруг он не вернется? Вопросы копились в моей голове, преумножая страх и отчаяние. Мне хотелось, чтобы он вернулся. Как можно скорее. Сюда, ко мне, но так же я желал никогда его не видеть. Эти двойственные желания разрывали меня на части. Я почти дошел до двери, чтобы пройтись по улицам в поисках его бренного тела и, возможно, отбить его у стражи. И мне бы хватило сил, чтобы забрать хотя бы его мертвого с улиц Иерусалима. Заткнув нож за пояс, я уже подошел к двери, как вдруг услышал шум на заднем дворе. Будто тяжелый мешок упал. Позабыв закрыть дверь, я побежал во двор. Увиденное меня потрясло. Больше не было того белого материала, что когда-то носил ассассин. Сплошное кровавое месиво. Пыль и грязь прилипли к этой влажной корке. Где-то уже сели мухи. Кое-где торчали стрелы. -Альтаир! Он не откликнулся, когда я подбежал к нему и, перевернув на спину, снял с него капюшон и вгляделся в родное лицо. На щеках порезов не было, немного рассечена бровь. Но он не открывал глаза, как раньше. У человека с завышенным болевым порогом нет причин так пугать меня, играя из себя больного. Однако это было так. Я рассмотрел еще несколько ран и тут же вырвал одну из стрел, торчащих в его ноге. Он сжал зубы и застонал от боли. Эти звуки вызвали во мне волну боли и страха. -О боже, Альтаир… Я провел рукой по его затылку и внезапно натолкнулся на что-то теплое. На пальцах осталась кровь. Быстро оглянувшись, я взвалил друга на плечо и побрел в бюро. Затхлое помещение окрасилось в красный и золотой, стоило нам войти внутрь. Раны были не слишком глубокие, но все равно даже из-за них Альтаир мог умереть. Хотя бы от нехватки крови. Положив его в свою кровать, я наскоро стер поток крови на моей руке и побежал на улицу за врачом. Лекарь оказался удивлен, но виду не подал. В прошлом он всегда помогал нам – ассассинам – здесь, в Иерусалиме. Лечил раны и закрывал старые эмоциональные боли как у меня, но сейчас его холодные серые глаза были сосредоточенны. Он хмуро смотрел на лежащего, на кровати Альтаира и наконец, покачал головой. -Так не пойдет. Мне нужно осмотреть все и, боюсь, одежду уже не спасти. Я кивнул и, вытащив нож, стал разрезать ткань. Из-за крови она слиплась и затвердела, но все же я преодолел это, хотя одной рукой это все сделать было невозможно. Наконец он был полностью освобожден от одежды. Единственные части тела, которые не пострадали, было его лицо, правая нога от бедра до лодыжки, половые органы и правое плечо, но только спереди. Спину всю избороздили не только старые раны от хлыста и ножей, которые я помнил, но и новые кривые раны от стрел, которым повезло не впиться во внутренние органы, скользя по легкой броне под одеждой. Доктор действовал быстро, почти без сочувствия, в то время как я, держа своего друга, прижимая его к кровати, и наблюдая, как лекарь вытаскивает из него стрелы одну за другой и зашивает раны, дрожал как осиновый лист. Пожалуйста, держись. Когда со всем было покончено, все раны были промыты и зашиты, я, наконец, смог накрыть дрожащего Альтаира одеялом, занавесить окна и выйти в бюро, чтобы переговорить с доктором. -Он выживет? -Да. Я сделал все, что мог, и он быстро восстановится. Сейчас для него главное - покой. Ему нельзя двигаться, пока швы еще свежие. Когда все заживет, он сможет сам снять их. Кроме того он потерял много крови. Ближайшие несколько дней он будет слаб, возможно, поднимется температура. Советую в это время быть рядом с ним. -Спасибо вам. -Это моя работа. Он кивнул и подошел к двери, но замер буквально на пару минут. -Я заметил, что у вас дрожали руки, когда вы держали его. Все внутри мгновенно похолодело. -Это не мое дело, конечно, но я очень давно знаю ваше братство, - он выглянул из-за двери и взглянул мне прямо в глаза. – Не думаю, что ваш наставник бы одобрил подобной слабости. Однако, зная вас, господин Аль-Саиф, я могу предположить, что вы и дальше будете мучить себя этим ядом. Дверь закрылась. Я снова попался. *** Вероятней всего было предположить, что, в конечном счете, я действительно потерялся. В мыслях, фразах, мечтах и работе. С одной стороны я был ассассином – холодным, расчетливым и профессиональным убийцей, действующий во имя справедливости. С другой – я был человеком. Мягким, логичным, эмоциональным и крайне спутанным. В один момент моя жизнь поменялась. Я уже не знал, чего хотел. Перед ассассинами я был холоднокровным хозяином бюро, перед людьми тихим незаметным жителем, но перед Кадаром и этим лекарем я был как открытая книга. И я боялся, что количество людей, замечавших мое состояние рядом с Альтаиром, станет только больше. Это было недопустимо, но так приятно было осознавать, что это запретно. И еще приятней было быть рядом с ним. Странно. Безумно странно. К концу второго дня у него поднялась температура. Он просто безумно горел. Мне с трудом удавалось кормить его, чтобы организм быстрее восполнил утрату крови. Альтаир бредил, но и это длилось недолго. Постоянный сон и забытье. Я сидел рядом с ним, пытаясь сбить температуру, прикладывая ко лбу влажную тряпицу. Я рисковал. Несколько ассассинов – новичков, что были здесь утром, едва не застали нас вместе в одной постели. Нет, мы не спали вместе. Просто я уснул рядом с кроватью, и не сразу услышал шаги в бюро. Но почему-то в данный момент было наплевать на все. Был только я, он и его болезнь. Я взял его за руку и молчаливо смотрел на наше сплетение пальцев. Все это было странно. Даже если он не испытывал ко мне ничего кроме профессионального интереса и дружеской привязанности, я не мог отказаться от своих чувств. Клянусь Богом, когда он поправится, одумается и придет просить прощения за все свои грехи, я изобью его до полусмерти, а потом буду целовать каждый поставленный синяк и ссадину. Я хотел отдернуть руку назад, но Альтаир сжал ее сильнее. Его захват был железным. -Малик… -Что? – как можно язвительней откликнулся я. -Ляг со мной… -Исключено, - быстро отрезал я, заливаясь краской. -Пожалуйста… Его голос был слаб. Он практически умолял, как не делал никогда в жизни, по крайней мере, передо мной. Собрав все свои эмоции, я вздохнул поглубже и забрался в кровать с ногами и затих. Лежать с ним рядом. Практически с человеком, которого так ненавидел за смерть брата и собственную сломанную судьбу. Возможно, я ревновал. Может, он так изменился после того, как я уехал? Потому что я не попрощался, как следует? А может его, так расстроил его новый любовник? Мне не хотелось гадать. В любом случае я видел в нем все того же одинокого мальчишку-сироту в крепости, стоящего рядом со мной в шеренге. Рядом с остальными ассассинами. Я ненавидел его так же сильно, как и любил. Вероятно, правильно говорят от любви до ненависти один шаг. А от ненависти сколько? Сколько до тебя, Альтаир? Я грустно усмехнулся. -Я тобой очень недоволен, Альтаир. Он чуть нахмурился, но его лицо тут же разгладилось, стоило мне чуть подуть на него. -Из-за тебя в Иерусалиме паника. Стража ищет того, кто убил Талала. Альтаир затих, видимо прислушиваясь. -Ты меня безумно разочаровал, Альтаир. Но я злюсь не только на тебя, но и на себя. Вероятно, это наша общая беда с тобой. Он застонал от боли и схватил меня за талию, прижимая к себе, в то время как я гладил его по голове, всматриваясь в черты, исказившиеся мукой. Мне было страшно. Я боялся его потерять. Так же как отца, как мать, как Кадара! Только бы ты не умирал! Я не дам тебе умереть, ведь ты единственный, кто остался в моей жизни. Вестник из прошлого, который связывает меня с этой бренной землей. -Черт побери! Альтаир! Живи! Только живи! Не знаю, слышал ли он меня, но важно, что я сказал это. *** Кризис прошел. Он все чаще начинал приходить в себя, мог питаться и ходить по бюро сам. Моя помощь больше не была ему нужна. К вечеру следующего дня, когда я, наконец, занялся делами, послышался скрип открывающейся двери. Альтаир весь в бинтах и с непонятным выражением лица подошел ближе и уселся на крохотный табурет. Я взглянул на него, и сердце ухнуло куда-то вниз. Он мог бы попросить другую белую одежду. Но нет. Сейчас на нем была серая форма новичка. Да, я называл его новичком, но не думал, что он поймет это так буквально. Сердце сковала боль. Память услужливо доставляла самые страшные и скорбные воспоминания. Мне было больно. -Тебе не следовало выходить, новичок. Ты еще слишком слаб. -Я в порядке. Благодаря тебе, брат. Боже, дай мне терпения. -Тогда отправляйся обратно в Масиаф и доложи Аль-Малиму о содеянном. -С наступлением сумерек я покину город, - согласился он и, подойдя ближе, криво усмехнулся. – А до тех пор… Он протянул ко мне руку. Нет. Нельзя. Ни за что. -Сними одежду, - без эмоций сказал я, смотря прямо ему в глаза. -Уже? Я покачал головой и коснулся серого капюшона на его голове. Всего на пару мгновений. -Эта одежда Кадара. Лицо Альтаира помрачнело. Он опустил голову так, что я совсем перестал видеть его лицо. -Прости. Я отмахнулся и вытащил из коробки чистую форму ассассина. Белую. Как была у него. Хотя естественно это была не она. Та старая заляпанная кровью тряпица лежит в другом месте. Я поднял голову и снова взглянул на Альтаира. Пока я доставал одежду он уже успел стянуть с себя всю одежду и остался только в белье, штанах и легкой броне. Как давно я не видел его обнаженным! И нет, когда я раздевал его при лекаре, не считалось. Тогда я был сосредоточен лишь на спасении его жизни, а не на его красоте и элегантности. Он повернулся ко мне. На секунду я заметил в его глазах то же выражение, что и в наши последние встречи – нежность, привязанность, сочувствием. То, что я так давно забыл. И мне казалось, что наше желание быть рядом друг с другом сейчас взаимно. Стол не помеха, я могу его обойти, или он может просто подойти ближе. Не настаиваю. Но прошу, пусть это будет правдой. Пусть, Боже, это будет наш второй шанс. Но вместо этого он взял новую униформу и ушел обратно в комнату, негромко хлопнув дверью. Одежда Кадара, что я стянул с его хладного трупа, лежала на столе. Голубь в клетке воинственно закурлыкал, требуя еды, и чтобы от него отвязали записку. Нужно было работать. *** Я проснулся от легкого шороха одежды, но не стал полностью открывать глаза. Альтаир вышел одетый в привычные одежды и с надвинутым капюшоном. Я не смог увидеть его лица, когда он подошел ближе и, протянув руку, опустил ее на мою голову, чуть вороша отросшие волосы. Это было странно. Непривычно. Неспокойно и в то же время так нужно сейчас. Если бы он знал, что я не сплю, то естественно удивился. А я бы накричал на него. Все это моя гордость. Ничего более.