Defence

Полгода. Полгода с моего отъезда из Масиафа. Полгода без весточки, без намека на какое-то светлое будущее. Только затхлое помещение, нечастые гости и курлыканье голубей в клетках наверху. Я ненавидел свое настоящее. Ненавидел прошлое. Ненавидел все, но мне хватало силы воли, чтобы успокоиться, когда кто-нибудь входил. Я не разрушил ничего кроме своей жизни, но я смирился. Подобное утопическое настроение, нередко переходящее в меланхолию и полнейшее безразличие ко всему вокруг стало привычным. Я почти ничего не замечал вокруг. Жил воспоминаниями о прошлом, страдал о несбывшихся мечтах. Но это было раньше. Сейчас в душе пусто. Когда я впервые увидел Иерусалим, я не удивился количеству воинов стоявших у главных ворот. Все в состоянии преддверии войны. Крестовые походы, предательства, все здесь перемешалось. Я нащупал нож на ноге и притянул его ближе, засунув в рукав на всякий случай. Без боя я не сдамся. Но стоило мне подъехать ближе, как стражи расступились, смотря на меня презрительно снизу вверх, и ухмылялись. Я выглядел жалко. Когда я открыл дверь бюро в крыше, я мысленно возненавидел Аль-Муалима. Все здесь заросло паутиной, не было ни единой бумаги, что могла бы мне как-то помочь. Я справлялся со всем один. Денег, что мне дали в Масиафе хватило на восстановление всего бюро и еще пары комнат за столом. В одной из них поселился я. Было крайне неудобно каждый раз вскакивать стоило услышать как кто-то пробирается сквозь крышу. Так развилась паранойя и бессонница. Я не спал неделями, но потом сломался. Организм настолько отвык от прежних нагрузок, что я заболел. Лекарь дал лекарства, но они не помогали. И только валяясь в бреду, я был счастлив. Я видел мать, отца и Кадара еще живыми и здоровыми. Они улыбались мне, обнимали, умоляли пойти с ними. И я был бы счастлив пойти. Мое тело само просилось к ним. Мой разум трепетал от данных мыслей. Умереть вместе с ними было бы единственным выходом, но к концу третьего дня, когда я, наконец, решился. Выпив больше обычной дозы лекарств, я упал прямо на полу своей комнаты. Мир вокруг меня очень сильно кружился, я ощущал, как холодеют мои ноги, становилось трудно дышать. Пульс, стучащий в ушах, становился все медленней и тише. Все вокруг темнеет, хотя только что где-то гремел колокол, оповещая всех о середине дня. А потом ничего. Ни мыслей, ни света, ни воздуха. Совершенно ничего. Я чувствовал, будто плыву по реке. Холодной-холодной. Я не могу ее почувствовать, просто знаю, что плыву. Под спиной нет ощущений, невесомость. Какая-то тонкая грань между жизнью и смертью. Ни звуков, ни видов. И только потом появился мой брат. Я увидел его еще совсем маленьким. На вид не больше шести лет. Именно в этом возрасте он очень сильно повредил колено, когда пытался догнать меня, лазая по скалам. Я всегда был быстрее него. Он стоял где-то вдалеке. Я отчетливо его видел, но знал, что он мертв. Я был выше, старше, а он смотрел на меня и улыбался. На нем была одежда ассассина. Его личная форма, но слишком большая для такого малыша. Она висела на нем словно мешок, а он все продолжал улыбаться. А затем он протянул мне руку, рукав смешно опустился на самый пол (если, конечно, здесь был пол). -Пойдем, братишка. Я уже потянул руку к нему, как вдруг раздался другой голос. -Малик, нет. Я резко развернулся. Всего в 10 метрах стоял Альтаир. Слишком взрослый, настоящий. В контрасте с моим братом он выглядел, чуть ли не старше своего возраста. И так же в отличие от Кадара его глаза были настоящими, живыми, я закашлялся и почувствовал, как грудь сжимает боль. Я схватился за нее и упал на колени, но боли не было. -Почему? – я почти кричал. Я не знаю, к чему вообще был этот вопрос. Я хотел столько спросить, но каждый из них начинался именно с «почему». Он просто стоял и смотрел, а Кадар подошел и сам обнял меня за плечи. Он был таким теплым и родным. Я снова чувствовал себя дома. -Почему? – повторил я. -Потому что это не твоя судьба. Ты не должен сдаваться. Он, несомненно, был прав. Я не слабак. Я не отступлю. Той ночью я вернулся в этот мир. И сейчас спустя несколько месяцев я кутаюсь в теплую кофту и доделываю новую карту Иерусалима. Зима пришла рано в этом году. Ноги мерзнут, поэтому везде горят жаровни. Неделю назад пришел голубь о прибытии новичков в город, но видимо они еще не добрались. Нужно было выйти на улицу. Накинув капюшон, я поспешил на рынок, чтобы купить овощей и мяса. Вообще-то я немного ем, просто чтобы лишний раз не выходить, да и кроме того ассассины тоже иногда остаются в бюро на день, два. Нагрузившись корзиной с провизией, я поспешил обратно в бюро. День выдался на удивление холодным. Все кутались в теплые одежды, а я как был, так и шел. Другой одежды я и не имел. Так только сменный комплект, но и тот уже практически износился. Новую одежду я покупать не хотел. И вот, проходя мимо одной из улиц, я услышал лязг металла. По основному инстинкту я бросил корзину и побежал туда. К борьбе, к хаосу, на ходу доставая нож. В небольшом закутке несколько воинов зажали в углу, судя по одежде и знакам отличия новичка - ассассина. Он выронил меч и зажимал рану на руке. Я рванул вперед и, кинув нож в одного из воинов, схватил меч и встал на защиту новичка. Силы, что наполнили мое тело, были будто забыты. Я действовал почти инстинктивно, и все выходило так легко, будто и не было долго перерыва. Последний из воинов сбежал, а я поспешил к ассассину. Он глядел на меня с благодарностью. Даже когда, подхватив корзину, я привел его в бюро и перевязал раны. Через несколько часов его забрали остальные члены его команды, и они отправились обратно в Масиаф. Их задание было выполнено. А мои будни снова стали серыми. Через пару дней я услышал постукивание по решетке на крыше бюро. Из-за безумного холода я не открывал ее, да и предупреждений о каких-нибудь рейдах ассассинов не было, поэтому я расслабился и мог заняться картами и пополнить запасы дымовых шашек. Это было странно. Поднявшись со стула, я подошел к проходу и выглянул оттуда ровно настолько, чтобы увидеть, кто там, но что бы не увидели меня. Я испугался. Это точно был он. Смотрел на меня сверху в каком-то нетерпении, но в глазах больше не было того огня, что был в нем раньше. Однако он заметил меня и, кажется, побледнел и удивился. -Уходи, - быстро бросил я. Мне не хотелось его видеть. Я начал забывать, а хотел забыть, мечтал. Пожалуйста, уходи. Уходи, умоляю тебя. -Мне нужно отметиться в журнале! -Считай, отметился! Убирайся! -Впусти меня! – он дернул решетку, но та не поддалась. Я дрожал. Не знаю почему. Внутри будто кто-то бился, зубы стучали, но уже не от холода. Я зашел за стол и нажал на рычаг. Крепление на решетке раскрылось. Дверь была открыта. Альтаир медленно вошел в бюро. Я не желал встречаться с его взглядом, но пришлось. Он смотрел на мою руку. Левую. Ее больше нет. Я заметил, что его брови сдвинулись к переносице то ли в ярости, то ли в отчаянии. Он побледнел, осунулся и похудел за то время пока мы не виделись. Еще больше чем в тот единственный день в Масиафе, когда я понял, что он больше не тот, кого я… -Мира и покоя, Малик, - наконец выдавил он. -Твое присутствие лишает меня и того, и другого, - резко ответил я и, стараясь хоть чем-то занять руки начал быстро убирать чернила и законченные карты. – Что тебе нужно. -Аль-Муалим приказал мне… -Выполняешь приказы, чтобы искупить свою вину? Все равно. Что ты выяснил? Да, так лучше. Сразу к делу. -Моя цель – Талал. Работорговец. Его база на складе к северу от бюро. В данный момент собирает караван. Я нанесу удар, когда он будет осматривать товар. Если проскользну мимо стражи - Талал будет простой мишенью. Я скривился. Он снова повторяет свои ошибки. -Простой мишенью? Похоже на тебя. Самоуверенность тебя погубит. -Ты доволен тем, что я выяснил? -Нет. Но я смирюсь. Я вытащил снизу перо и положил на стол, чтобы у нас не было шансов коснуться друг друга. Не хватало еще этого. Он положил перо в сумку и замер. Я не смотрел на него. Мне не нужно было это. Он вздохнул, но все же развернулся и ушел. Как только я услышал, как его сапоги застучали по крышам неподалеку, я вздохнул и схватился за стол, пытаясь найти опору. Я должен был прийти в себя, когда он вернется доложить о выполненном задании. Ведь я знаю, что он выполнит его. И уедет. Обратно в Масиаф. Он не погибнет так просто. В отличие от меня. Но когда он вернется, то снова перевернет мой мир с ног на голову. Как бывает всегда. И я буду ждать. Слишком мало времени прошло, слишком много не сказано. Я. Слишком. Соскучился.