Defence

-Тебе еще одно письмо, Малик, - выдохнула Лиора, едва зайдя в бюро. – И снова от… -Альтаира. Да, я знаю. Я присел на стул и повертел в руках скрученный пергамент, присланный голубиной почтой. Лиора улыбнулась и, потрепав меня по голове, легко поцеловала в висок. Палящее солнце в Иерусалиме медленно, но верно двигалось к зениту. Раннее утро и столько спокойствия. Угроза тамплиеров была минимальна. Ассассины практически покинули город и отправились в Масиаф на тренировки. Столько лет прошло. А казалось, только вчера я был молод. Хотя даже к своей половине века я ничуть не изменился. -Так ты ответишь ему? -Нет, - буркнул я и развернул карту на столе. -Твое упорство доставляет боль не только ему, но и тебе. Он шлет тебе письма уже много лет! Когда-нибудь его вера в тебя и терпение иссякнут! Он твой друг! -Он Мастер Братства! – как-то резко выкрикнул я и сам испугался. Лицо Лиоры осветилось понимающей улыбкой, а через секунды на мое плечо легла ее теплая рука. -Малик, послушай меня. Не так важен его и твой статус в вашем братстве, чем ваши отношения. Вы были друг другу как братья, и я не думаю, что эти связи можно так легко порвать. Я затих. Как только Лиора открыла дверь, мальчишка с непослушными черными волосами вбежал в бюро, держа в руках белоснежные перья, по-видимому, почтовых голубей. -Смотри, папа! Они такие красивые! Я усмехнулся и вытащил перья из его взмокших ладошек. Он часто приносил их в бюро, думая, что так в бюро станет светлее и радостней. Конечно, подобная вера для семилетнего мальчишки была едва ли не смешной, но все же он мой сын. -Да, красивые, Тазим. Ты сохранишь их? -Конечно! В коллекции никогда не бывает достаточно экземпляров! И схватив перья, унесся прочь. Не знаю. Совершенно не знаю. Время течет так быстро. Десять лет назад я и не думал о том, что когда-нибудь заведу детей. Но знаете, в каждой туче есть просвет. Та маленькая частичка счастья, за которой ты идешь словно путник. Цепляешься как за паутинку в аду, чтобы она вывела тебя на свет… *** Дождь впервые за долгое время орошал город. И как жаль, что это была ночь. Лиора сидела дома, а я остался в бюро. Даже будучи восстановленным в звании я все равно продолжал работать хозяином бюро. Мои крылья срослись, но летать я уже не хочу. Я перестал быть свободным. Таким, каким был раньше. Все пустое. Мне не хотелось больше летать. Я больше вообще ничего не хотел, кроме как умереть на своем смертном одре лет через десять или двадцать. Меня преследовало какое-то иррациональное желание сбежать из бюро. Почти никто не знал, что я здесь. Альтаир и Мария были в Масиафе. Здесь я не мог с ними столкнуться. Мастер никогда не бросит братство. Но сейчас рука дрожала как тогда при атаке Масиафа много-много лет назад. Около пары дней назад пришло письмо о прибытии еще одного ассассина на подготовку, и я ожидал его, неловко кутаясь в накидку, пытаясь согреться. Бессмысленно. Тихий стук в дверь прервал какофонию стука зубов. Поднявшись из-за стола, я подошел к тяжелой двери и открыл ее. Знакомый неяркий отблеск в янтарных глазах. Теплое дыхание, которое в контрасте с холодным дождем превратилось в белоснежный пар. Руки, хватающие за одежду и губы, которые с таким остервенением приближаются к моим. Я сошел с ума. Мягкие губы, касающиеся моих, сводят с ума. Язык играет с чужим, отдавая вкусом апельсинов и фиников. Руки, тонкие, но сильные ощупывают даже сквозь слои одежды. Упругий пресс, накачанная грудь под моей рукой. От непереносимой усталости от столь долгого томления я застонал сквозь поцелуй. Пронзительный взгляд янтарных глаз. Моя рука тянется вверх, касается отросшей неровной короткой щетины на щеке. Не закрываю глаз. Это наваждение. Просто наваждение. Проверка. Лакмусовая бумажка, чтобы понять, что это хоть что-то да значит. -Малик, малик, малик… Все как тогда. В нашу первую ночь много лет назад. Я почти виновато улыбаюсь, ощущая, как кровь приливает ко всем частям тела и кажется, даже температура тела подскакивает. Одежда становиться свободней, стоит только провести руками по заклепкам, завязанным узлам и такому не нужному сейчас промокшему насквозь капюшону. Это уже не процесс познания. Не чувственность и не влечение. Это просто проверка. Сломаюсь или нет. Губы перемещаются на шею, а от нее еще ниже. Жадный язык путешествует по груди. Стараясь не разрывать контакта, пячусь назад к своей бывшей комнате. Пыль взвивается вверх, стоит нам только упасть на узкое ложе. Он сверху и прижимает меня грудью. Теперь вся осевшая на белье пыль, вероятно, прилипла к шее и другим влажным участкам. -Черт побери, ты такой теплый, - шепчет в ухо, добираясь рукой до напряженного члена. Уже давно я не возбуждался только от одних поцелуев. -А ты весь промок, - усмехнулся я, поворошив его влажные от дождя волосы. Альтаир дразнит языком нежную кожу живота, обводя пупок. Чтобы не издавать ни звука, кусаю кулак. Кажется, даже проступает кровь, но это такие мелочи. К черту приличия! Мне совершенно не хотелось заниматься рефлексией. Сейчас. Когда было так хорошо. Одним быстрым маневром переворачиваю нас, сажусь на его бедра, наклоняюсь, опираясь на руку и целую снова. Грубо, глубоко, позволяю руке вытворять все, что захочет, ощущая, как его кожа под моими пальцами покрывается мурашками, а соски так маняще напрягаются и выпирают. Артерия на шее почти, что кнопка для включения его стонов. Он обнимает меня за плечи и снова переворачивает нас. Сам вид, открывающийся снизу, дает о себе не мало. Он повзрослел. Да, появились морщины и щетина, но глаза остались прежними. Шальными, проницательными, зоркими. Как у орла. Я мокрый везде. И дело не только в дожде или возросшей температуре. Он обхватывает мой член, и я инстинктивно подаюсь вперед. Вежливость? К черту! Приличия? Я о них и не слышал! Рука движется быстро, почти грубо. Вскидывает мои бедра, притягивая к себе. Касания его губ перемешиваются с голодными укусами. Будто метки ставит. Я не чувствую стыда. Это развратно, грязно и влажно, но так хочется кричать его имя, чтобы все слышали, как я счастлив рядом с ним. В его руках. Словно птица, выпущенная из клетки. Мне снова хочется летать. Мысли о продолжении были пугающими и волнующими в равной степени. Не было границ между правильным и не правильным. Я просто чувствовал удовольствие от того, что он со мной делал. Возбуждение раскручивалось все быстрее. Я хотел всего и сразу. И даже мелькающий на задворках красный цвет опасности не смущал меня. Он снова обнимал меня, проводил по волосам, находил губы. Это было необычно. Я совсем отвык от этих ощущений. Но в тот момент это казалось таким естественным. Сердце забилось, наверное, в несколько раз быстрей. Альтаир застыл, видимо, заметив на моем лице страдание от того, что он входил все глубже, но я настойчиво притягивал его ближе. Просил не останавливаться. Стоило только качнуть бедрами навстречу и не отрывать взгляда от его глаз. Ритм. Сердцебиения. Влажная горячая кожа под моими руками. Все знакомое, свое, родное. «Никому не отдам. Никому. Всегда рядом». Это дежавю. Но я готов проходить его еще многие разы. *** Теплые пальцы проводят линии на спине. Улыбка сама растягивает губы. Не открываю глаза, потому что знаю, как это выглядит со стороны. У меня очень хорошее воображение. -Ты поедешь со мной? – прошептал он, скользя губами по плечу. -20 лет прошло, Альтаир, - выдохнул я, садясь и стараясь натянуть хотя бы накидку, чтобы скрыть обрубок руки. – Мне есть, зачем жить. -Ты отказываешься? Я опустил голову и усмехнулся. Все такой же наивный. -У меня есть семья, Альтаир. Я не могу их так бросить. -Ты нужен мне там. Я уверен, что твои любимые поймут. Ты же можешь взять их с собой. -Нет, - покачал я головой. – Слишком опасно. -Малик, прошу. -Ты поэтому приехал? Я смотрел в его уставшие глаза и не видел там ни капли раскаяния. -Чтобы уговорить меня вернуться? -Не только. Малик, ты, правда, мне нужен. Я выдохнул и провел рукой по лицу. Альтаир поднялся и принялся одеваться. Когда со всем было покончено, я взглянул на него. На того старого его, без этих морщин и седины. Будто он снова был моим другом и братом. -Я приеду, как только смогу. Дождись. -Буду ждать. И вышел за дверь. *** Авантюры. Почему всегда эти авантюры. Возвращаться в Масиаф, только чтобы потешить самолюбие. Ох, как я ненавижу себя за это. Быть кому-то нужным. Глупости. И все же я отправил письмо в Масиаф и через 3 дня на рассвете, уже стоял около конюшен. -Будь осторожен, - вздохнула Лиора. – Что бы ни случилось, ты всегда можешь вернуться. -Я знаю. -Папа! – маленький Тазим подбежал, сверкнув улыбкой, обнял меня, прижавшись головой к животу. – Удачи! Легко обняв сына и поцеловав жену, я поднялся на коня и поскакал прочь. Тут они будут в безопасности. Ассассины защитят их даже ценой своей жизни. Я об этом позаботился. Пейзажи сменялись, а я все думал о том, что меня там ждет. Я эмоциональный мазохист. Я понял это давно. Мне нужно больше истязать себя, чтобы становиться счастливее. Я знал, что увижу там в Масиафе. Увижу ее. Марию. И пусть к ней нет особой ненависти, но все-таки я ощущаю себя, чуть ли не разлучником. Статус любовника в нашей среде ничего не значит. И все же дурное предчувствие не покидало меня. Правильно ли я поступил, оставив всю семью в Иерусалиме? Я заметил их еще до того, как въехал в деревню. Их было четверо. Альтаир, Мария и два высоких парня. Их сыновья? Сердце больно кольнуло. Мария постарела и перестала походить на ту женщину - амазонку, что я знал. Теперь она стала какой-то обычной. Хотя ее глаза до сих пор были пронзительными, будто пытались прочесть меня. Я слез с коня и тут же оказался в объятиях Альтаира. В робе Мастера он выглядел, чуть ли не младше своего возраста. Но стоило ему меня отпустить, как я тут же постарался глядеться в лица молодых людей, стоявших рядом. -Знакомься, Малик. Это мои два сына – Дарим и Сеф. -Они очень похожи на вас обоих, я бы не смог их спутать, - усмехнулся я, пожав руки мужчин. -Я рада, что ты приехал сразу, Малик, - улыбнулась Мария и обняла меня. – Это очень много значит для него, - успела прошептать она. -И не только для него, - усмехнулся я.