Defence

Моя жизнь в один миг изменилась до неузнаваемости. Начиная от одежды и заканчивая внутренним миром. Громкий голос лекаря, пробивающийся сквозь бред больного, не давал мне опомниться. Я был в сознании большую часть времени и поэтому видел, как из моего тела вытекала жизнь сильными прерывистыми потоками. От боли я потерял сознание. Приходить в себя я не торопился. Сначала прислушался к тихому шуму на улице. Мне было приятно узнать, что крепость отбила сарацинов. Я и не сомневался в силе нашего братства. Щеке было тепло, значит сейчас день. Я немного отодвинулся от луча солнца и открыл глаза. Скучный серый потолок и ничего большего. Я лежал в грязной длинной рубахе до пола. Вся моя броня исчезла. Клинка и даже привычного ножа, прикрепленного к икре, я не ощущал. Это было странно. Я зажмурился и все же взглянул влево, надеясь на то, что это просто сон. Но это оказалось правдой. Руки не было. Ее пришлось ампутировать. Слишком сильное было заражение. Я чудом остался жив, но какой ценой! Я не мог больше носить скрытый клинок, не мог держать в другой руке меч из-за безумной дрожи от недостатка крови. Культя дергалась, стоило напрячь недостающую руку, и с каждым таким движением я приходил в ярость. Смахнув кувшин с водой, стоявший рядом я сел на тахте и закрыл глаза рукой. Я жалел. Но не только себя. Я не хотел такой судьбы еще и для брата. Но брата больше нет. Уже много дней он не видит меня, не целует свою молодую жену, а лежит на дне реки и целуется с трупными червями. Я хотел мести. Моя судьба оборвалась. Моя мечта разбилась вдребезги! И все из-за одного человека. Альтаир Ибн-Ла-Ахад. Я отнял руку от лица, когда услышал тихие шаги. Но стоило мне понять, кому они принадлежали, то захотел ослепнуть и оглохнуть пока он не уйдет. Аббас. -Доброго дня тебе, Малик, - поприветствовал он с непривычной открытой улыбкой. – Вижу, ты пришел в себя. -Как видишь. Он без разрешения присел на другую сторону тахты и вгляделся в мое лицо. -Да, что этот подонок с тобой сделал. Взгляни на себя! -Благодарю за честность, Аббас, но вряд ли твои речи помогут мне быстрей оправиться и снова вернуться в ряды ассассинов. Он хотел что-то сказать, даже уже вдохнул, видимо внутренне готовя какой-то ответ, но в последний момент замолчал и помрачнел. Я решил побыстрей закончить этот фарс и начал сам. -Сколько времени прошло с атаки на крепость? -Всего пять дней. Деревню начали отстраивать заново. Эти падальщики сожгли несколько домов. -А что наши? Кто-нибудь погиб? -Отделались незначительными травмами. Видел бы ты, с какой прытью эти недоумки бежали с наших территорий! Я внутренне выдохнул. Слава богу, никто не погиб. -Хочу тебя поздравить. Твой обидчик был наказан. Я удивленно поднял голову. Он же сказал, что никто не погиб. Значит он… Сердце больно кольнуло. Его казнили за нарушение кодекса? Невозможно. Не верю. -Он…мертв? – сквозь ком в горле тихо спросил я. Аббас снова ослепительно улыбнулся и, пододвинувшись, похлопал по моему пустому рукаву, а затем, видимо, поняв свою ошибку, быстро убрал руку. -Его наказанию я предпочел бы смерть. -Что с ним сделали? -Не знаю в праве ли я это рассказывать… Я уставился на него. Аббас не был склонен сохранять тайны. -Хотя ты бы все равно узнал бы это от кого-нибудь другого. Поэтому расскажу. Я повернулся к нему корпусом и прислушался к его охрипшему повзрослевшему голосу. -Когда сарацины напали, Альтаир тоже полез на башню. Это он открыл ловушку с бревнами перед крепостью и отогнал сарацинов и де Сабле, чтобы дать шанс другим ассасинам вступить в бой, но после того как мы их отогнали, пара приближенных Аль-Муалима схватили его и потащили к мастеру. Удивительно, но он не сопротивлялся, напротив, шел к нему сам. Они долго разговаривали, не помню сколько, а потом мальчишка-послушник, который выбежал из библиотеки Аль-Муалима, всем рассказал о том, что Альтаира разжаловали до обычного ученика! Представляешь! Он теперь ниже нас всех в звании! -Я бы не советовал тебе так говорить, Аббас. Все-таки ты тоже не далеко ушел от звания «ученика», - оборвал я его. Мне почему-то хотелось защитить хотя бы часть чести Альтаира, что было странно, учитывая мою ненависть к нему. Аббас поджал губы, но все же продолжил. -И теперь он собирается отправиться в Дамаск! Аль-Муалим милостиво разрешил ему вновь завоевать свой титул! Ты себе представляешь подобное благородство! -Очень не похоже на Аль-Муалима. Хотя вы с Альтаиром ему как сыновья. Аббас кивнул и сосредоточенно уставился в пол. -Почему вы тогда поругались, а? – наконец спросил я. Этот вопрос не давал мне покоя 8 лет. -Вероятно из-за тебя. Я подумал, что с твоим появлением Альтаир все меньше проводит времени со мной. А ведь мы жили в одной комнате! Учились одному ремеслу, а потом вы так подружились, что я подумал, что больше не смогу это выдерживать, и высказал это ему. Я усмехнулся. -Мы все большая семья, Аббас. А семьи никогда не разлучают. Он кивнул и поднялся. -Когда сможешь ходить заходи ко мне. Я буду рад с тобой поболтать. Жаль, что мы раньше не часто это делали. -Мира и покоя тебе, Аббас. *** Через день я начал медленно, но уверенно двигаться по коридору, поэтому быстро приведя себя в порядок, я попытался дойти до Аль-Муалима. Твердая трость под моей рукой была помощью в первые дни, но с ее появлением я чувствовал себя лишь хуже. Уязвлено, безнадежно слабо. Каждая ступенька давалась с трудом, но я все же справился. Аль-Муалим грустно улыбнулся, заметив меня рядом со столом, и жестом предложил присесть, но я отказался. -Как ты себя чувствуешь? -Намного лучше, мастер. Я готов приступить к своей работе, если вы позволите. -Как раз об этом, Малик, - вздохнул Аль-Муалим и присел за стол. – Я боюсь, что ты больше не сможешь выполнять задания наравне с другими ассассинами. -Но почему? -Тебе напомнить, что у тебя нет руки? А твои раны? Они так быстро не затянутся. Я хотел высказать, что наболело, но остановился. Аль-Муалим был прав. Безбожно прав на этот счет. Но он не учел еще того, что моя ярость не даст мне смотреть прямо как раньше. Я все время буду преследовать, буду хотеть мести. О чем я только думал? -Я не хочу тебя унизить, Малик. Ты сделал достаточно для ордена, и я уверен, что сможешь сделать еще немало. -О чем вы? -Я не лишаю тебя звания ассассина. Об этом не может быть и речи. Даже не понижаю тебя в ранге. Ты хороший воин и прекрасный стратег. Твои логичные выводы и твердый ум могут многим помочь. -Вы же не хотите… -Ты сделаешь всему братству огромную услугу, если займешь место главы бюро в Иерусалиме. -Вы не можете… -Малик, мои приказы не обсуждаются. Либо это, либо отлучение от братства без привилегий. -Да, мастер. Слушаюсь. *** В груди стало пусто. Совершенно. Сердце перегоняло кровь по организму, но в нем уже не было ничего. Мечта, судьба, жизнь были сломлены в один момент. Новая униформа была неудобной. Какой-то легкой и неприемлемой для меня. Взамен доспехов и белой плащаницы была легкая дышащая ткань и совершенно ненужные легкие сандалии взамен тяжелых кожаных сапог, к которым я так привык. Одеваться одному было неудобно, но я вскоре привыкну. Не в первый раз мне привыкать к совершенно невообразимым условиям. Черный халат поверх всего этого безобразия только придавал мне возраста, а заколотый рукав был будто знаменем, заставляющий сжимать зубы от злости. Забрав последние вещи и погрузив их на коня, я решил в последний раз попрощаться. Могилы моих родителей и брата выглядели безжизненно в неярком свете. Я коснулся нагретого после жаркого дня надгробного камня и склонился в знак почтения. Так не должно было быть. Никто не должен был погибнуть. Я во всем виноват и мне нет прощения и искупления. Я не привык прощаться, но возможно я покидаю Масиаф навсегда. Возможно, я погибну по дороге в Иерусалим или уже в городе на меня нападут бандиты. Начальникам бюро нельзя носить оружия, но я все же выкрал из оружейной свой трофейный кинжал, и сейчас он морозил мою лодыжку металлической прохладой под широкой штаниной. Я, последний раз взглянув на крепость и деревню, попрощавшись с Рауфом и коротко кивнув Аббасу и другим ученикам, сильно ударил коня по бокам и выбежал за ворота, упиваясь запахом грязи, песка и потерянного навсегда родного дома.