Меняя историю: Оставаясь собой

Прошло несколько дней. По тому, как Вика уходила и приходила, я насчитала их целых четыре. Истерика, бившая по нервам, прошла ещё в первые двое суток. После наступила фаза отчуждения: не хотелось ни есть, ни говорить, ни спать. Последнее скорее было не желанием, а отсутствием возможности. Меня мучили кошмары, причём один ужаснее другого. Я была разбита. Подруга постоянно пыталась меня как-то подбодрить, завести разговор. Но у меня не было ни сил, ни желания вести беседы. Она не сдавалась, но хотя бы не спрашивала о причине моего поведения, за что я ей была благодарна. Наверно она думала, что я скучаю по дому или что нахожусь в депрессии из-за отсутствия пока возможности туда вернуться. Единственное что могло меня успокоить и отвлечь – была вода. Я могла часам смотреть на неё, и лишь её я пила всё то время. Воду подруга приносила мне с удовольствием, если учесть что я вообще не ела. Так и прошли все эти дни: попила воды, перевернулась на бок и смотрю в стену или наоборот, попытаться уснуть и вскоре обливаться холодным потом, так как этого сделать не удалось. Однако под конец четвёртых суток мне стало холодно, хотя до этого я подобные вещи вообще игнорировала. - Вика... - произнесла я сиплым голосом. - Что? - удивленно спросила подруга. - Мне холодно. Можешь развести огонь, - попросила я ее. За всё это время она ни разу этого не делала: "Стайный животный инстинкт. Копирование поведения", - вспомнилось мне. - "Это как зевание. Зевнул один - повторили все. Так же из здесь, страдает один... Надо поесть. Но сперва...". - Поищи в рюкзаке спички, - ответила я на Викин вопрос: "Чем?". И не успела я перевернуться на другой бок, как до меня донеслось: - А что это? Переведя взгляд на подругу, я увидела у нее в руках тетрадь, открытую на странице с крестиками в каждой клеточке. "А, это..." - Это тетрадь, в которой я отмечаю, сколько дней мы здесь. Плюс пять, кстати, - ответила я. "Включая Тот.." – мелькнуло в голове и желание говорить потихоньку стало пропадать. Но подруга этого не заметила: положила тетрадь обратно и ушла, как оказалось позже, за хворостом. После её возвращения стало теплее. ************************** Следующие дни пролетели незаметно. Вика всё-таки смогла меня растормошить. Я начала понемногу ходить и, под бдительным надзором подруги, есть. Ходить было тяжело после всего случившегося и целых дней простого лежания, но, с помощью Вики, я справилась. Она постоянно о чем-то говорила, вспоминала: о наших университетских деньках, задротству по разным играм, сериалам и аниме. Заставляла петь фандомные песни. Мало по малу, я стала приходить в себя. Мы даже пошли стирать наши вещи в том ручье, что мы здесь нашли. Так уж вышло, что источник бил из стены и лишь затем образовывал ручеек. "Нам-то нормально, а вот если кто-то буде пить ниже по течению..." И подруга, будто прочитав мои мысли, произнесла: - Представь, какого будет пить эту воду всем тем зверькам, которые хлебают её ниже по течению... О, этот привкус наших носков. - Впервые с той ночи я засмеялась, и меня было не успокоить. Когда одежда высохла, и мы снова её надели, я могла назвать себя почти счастливым человеком. Старая серая кофта, майка и штаны дарили чувство правильности, уверенности, надежды о возвращении в родной мир. Энтузиазм возвращался ко мне с новой силой, стоило мне лишь подумать о доме. И мы снова принялись за старое. Однако не всё пошло гладко. Одним утром меня разбудила подруга со словами о том, что меня лихорадит. И она была права. Меня бил такой озноб, что тряслась я как осиновый лист. Реакция была замедленная, глаза слипались. Приложив ладонь ко лбу, я думала что обожгусь. "Видимо на нервной почве, подорвала иммунитет..." - думалось мне, пока Вика рядом бегала в панике, не зная, что делать. Сказав ей про аптечку и лежащее там жаропонижающее, я легла обратно. Хотелось спать, но пока я не раздала указания подруге, что и как, я не могла позволить себе этого. Лишь убедившись, что всё схвачено, я смогла с чистой совестью вырубиться. И я не знала, была ли это заслуга лихорадки или парацетамола, но в тот день я впервые смогла выспаться - и мне не приснилось ни одного кошмара. ************************************* Вскоре жар спал, что было хорошо, однако жаропонижающее у нас закончилось, что было плохо. Я вообще удивлялась как быстро я шла на поправку. Причины подобного поведения организма и вируса я аргументировала тем, что из-за того, что в нашем мире эти вирусы уже эволюционировали и намного сильнее, у нас переносимость выше, да и мы к тому же привиты - организм сильнее. Окончательно выздоровев, мы продолжили поиски пути домой. В который раз уяснив, что здесь мы вряд ли что - нибудь найдём, мы с Викой стали разрабатывать разные версии. В их большинстве фигурировало в основном Яблоко Эдема, из-за чего мы занялись продумыванием воистину самой бредовой идеей в нашей жизни - кража Яблока. Что подразумевало вторжение в Масиаф. Планы по проникновению с хищением были разнообразны и не всегда нормальные. Первой идеей было банальное проникновение с переодеванием в куртизанок. Подруга даже продумала как мы это провернем, но запаролась на внешности. И если мне надо всего лишь загореть, то подруга вообще никак не подошла бы. Загар на нее не ложится: кожа-то краснеет, а через пару дней опять белая. Если честно, я была рада, что это идея провалилась... по понятным причинам. Второй же идеей было вырядиться в ассасинов. И она тоже пролетает. Ибо пошить робы, я бы пошила. Только вот я уверена, что таких тощих ассасинов как Вика там не бывает. А я, если скажут, что-нибудь сделать, сто процентов растеряюсь и нам крышка. Третьей идеей было одеться тамплиерами и сдаться в плен. И опять же, нет. Ведь я более чем уверена, что под весом всей их амуниции и доспехов мы просто не сможет нормально ходить. Все последующие идеи становились все более и более неадекватные. Мелькала даже идея брутального появления с требованием, мол - отдайте нам Яблоко и никто не пострадает. "Ага. Двое девушек против братства ассасинов!". Хотели торговаться информацией, но быстро отмели эту мысль. Себе дороже. Но самое веселье началось под вечер очередного дня, когда мы думали о том, что будет, когда Частица Эдема будет у нас. - Ведь по сути, это кладезь информации будущего. Я буду смотреть сериалы! - весело заключила Вика. - А я бы хотела посидеть в интернете. А лучше послушать музыку! - ответила я. - Тогда ещё я... - продолжала подруга, как вдруг замолчала и стала прислушиваться. - Ты это слышишь? - бросила она мне. - Шаги. Прислушавшись, я действительно услышала чью-то тяжёлую поступь. Я вздрогнула. Перекинувшись взглядом с подругой, мы кивнули друг другу и разошлись по своим «оборонным позициям», которые мы условились занимать ещё когда только начинали тут жить. Мы решили использовать конкретную тактику, на случай если сюда кто-нибудь заявится. Поэтому схватив небольшой валун, я боком подошла к левой стороне входа. "Кто бы там ни был, огрею я его не слабо", - размышляла я, занося валун над головой и ожидая сигнала от подруги. Вика, вооружившись той самой, украденной у тамплиеров, саблей, также была готова действовать. С каждым шагом неприятеля, моё сердце билось чаще. И когда звуки шагов раздались совсем рядом, подруга крикнула мне остановиться. "Что?", - недоумевала я, опуская руки со снарядом вниз. Но спустя мгновение поняла, почему она так поступила. Из тени прохода к нам на свет вышел никто иной, как Кадар. Удивленно глянув на меня, он вопросительно склонил голову и повернулся к Вике. Я же, едва увидев его в непосредственной от меня близости, уронила ношу и стала стремительно отступать на безопасное расстояние. Он меня испугал, так он был похож на брата. А может мне просто казалось, но один взгляд на него будил во мне воспоминания о той ночи. Я почти физически снова ощутила на себе Те руки, прикосновения. Внешняя схожесть братьев заставляла покрывать холодным потом. Страх бесконтрольно зарождался внутри меня. И даже если я понимаю, что Кадар это не Малик, его нахождение здесь все равно меня напрягало. Пугало даже, из-за чего меня откровенно трясло. Любое его движение наводило панику и страх, поэтому я переместилась ближе к подруге. Оказалось, что араб привез еды, за что ему спасибо. Также с горем пополам он признался, что хотел проверить как мы здесь. "Надо же, брутальные ассасины умеют быть благодарными и даже беспокоиться", - думалось мне. По мере общения подруги и Кадара я бледнела всё больше и больше. Причиной стало упоминание Малика. Если до этого, я считала, что испугана, то теперь я была в ужасе. Младший Аль-Саиф говорил, что его брат хотел встречи, но когда нас описали ему «стать плохо»… «Встречи? Встречи?! Да я скорее упаду грудью на меч, чем это», - немного истерично причитала я про себя. Однако следующий вопрос заставил меня замереть: - Почему вы уехать быстро? - спросил юноша. Все на что меня хватило, так это взглядом попросить Вику ответить. Ответив Кадару, и он, и подруга замолчали. Я же была в прострации. Лишь когда араб заявил, что ему пора, я более-менее пришла в себя и, не прощаясь, удалилась к своему лежанку. Я слышала, как Вика что-то спрашивала у него про убийство. Но дальше слушать не стала. Поэтому о чем бы они дальше говорили, я ничего не знала. Да и интересно это мне не было: ведь все мои силы уходили на то, что бы прекратить дрожать. «Все хорошо. Все хорошо», - успокаивала я себя: - «Он здесь не появится. Успокойся. Тише. Не дрожи! Все прошло. Все в прошлом». Я повторяла эти слова про себя как мантру и не заметила, как провалилась в сон. ******************************** Видимо, наутро я выглядела совсем плохо, так как Вика, заявив, что я ленивая задница, выгнала меня на улицу. А я знаю, что она меня так называет лишь тогда, когда я выгляжу как дерьмо. Так начались наши совместные вылазки наружу. Мы собирали хворост, изучали местную флору и фауну, ночью любовались потрясающим звёздным небом. В общем, делали что угодно, что бы отвлечься. Ходили, кстати, постоянно вместе и больше не разделись. Вернее будет сказать, что я вцепилась в подругу и не желала отпускать ее ни на секунду. Так мне было спокойнее, так я чувствовала себя в безопасности. Поэтому вскоре мне стало многим лучше и, казалось, всё вернулось на круги своя, как карма снова дала о себе знать. Исходя из моих отметок в тетради, это произошло приблизительно спустя месяц после нашего возвращения из бюро. Этим утром мы снова вышли наружу вместе. Стандартная схема: хворост, солнце и, если повезет, что-нибудь съестное. Возвращались не спеша, наслаждаясь утренней прохладой. Было тихо и спокойно, пока не раздался вой, очень похожий на волчий. - Ты слышала? Кажется, это волчий вой был вдали, – спросила я при входе в туннель. - Да ладно! Я не слышала, - ответила подруга, заходя внутрь и свободно петляя по уже знакомым коридорам. Почти достигнув нашего закутка, мы услышали какой-то шорох и остановились. Вика, на всякий случай, аккуратно выглянула из-за угла и, облегчённо вздохнув, вошла в помещение. Последовав её примеру, я зашла следом. Внутри нас ждал никто иной как младший Аль-Саиф. Я вся подобралась как перед прыжком в воду. Помимо всего прочего у меня было плохое предчувствие, потому что ассасин, стоявший перед нами, заметно нервничал и молчал. - Что случилось? - сразу спросила Вика, подойдя ближе к юноше. «Сразу в лоб. Умница дочка», - мысленно похвалила я девушку за прямолинейность. - Альтаир...он..он видеть меня, - запинаясь, говорил Кадар, - я.. От шока я на автомате сделала несколько шагов назад. Вика же, даже не дав ему договорить, поражённо спросила: - Что?! Кадар, что не понятного было в том, что мы тебя просили. Никто не должен был тебя увидеть. А сейчас ты заявляешь, что сам Альтаир... Господи!!!- под конец перейдя на русский, негодовала подруга. Араб виновато сверлил пол взглядом. «Вот ведь..! Не могло же всё пройти так гладко, как знала, не могло! И что теперь делать? Если это отразится на истории, то пропадём и мы, и они! А это…» - Это очень плохо, - по привычке на английском закончила я вслух. - Что плохо?! - переспросили сверху. Однако не успела я и головы поднять, как этот кто-то уже спрыгнул вниз и сейчас стоял рядом с младшим ассасином. Незнакомец был облачён в белую, почти такую же как у Кадара, но длиннее, робу, со всей возможной амуницией. А белый капюшон, натянутый почти до носа, не оставлял сомнений – перед нами Ассасин. Понять же который именно ассасин мне помог, виднеющийся из-под тени капюшона, тонкий белёсый шрам, вертикально пересекающий губы. «Альтаир…», - только и выдало моё сознание и впало в оцепенения. Неожиданное увеличение мужских особей на один квадратный метр меня очень настораживало и нервировало. Вика замолкает, а вот новоприбывший напротив, что-то очень разговорился: - Я так и знал, – произнёс Ла-Ахад. - Я подозревал, что что-то не так! Что это всё, - указывает он на Аль-Саифа и продолжает, - неспроста! Но женщины... это было последнее, что я ожидал! - Альтаир, подожди, дай мне... – попытался вставить слово юноша. - Замолчи! Я ничего не желаю слышать! – отбривает Альтаир и добавляет, что-то на арабском. Кадар затихает. Старший ассасин переводил взгляд с Вики на меня и наоборот. Как тут же его глаза замечают саблю у подруги на бедре. А на сабле гордо отливает золотом тамплиерский крест. Реакция была мгновенной. Я не заметила момента, когда бывший мастер вытащил свой меч, наверное, моргнула. - Они тамплиеры, - заключил он и направил остриё на нас. – Что значит, что ты предатель, Кадар. - Альтаир, пожалуйста, - начал было юноша и что-то жарко начал объяснять Ла-Ахаду на родном арабском. Дослушав до конца, Альтаир с недоверием глянул на нас. - Объясняйтесь, - приказал он. - Хотя нет, вы пойдете со мной. Раз Малик тоже имеет к этому отношение, он тоже должен присутствовать. Снова заслышав это проклятое имя, я оцепенела: «Нет! Только не туда!». Кадар пытался ещё что-то вставить, но был грубо прерван старшим ассасином. Последний, в довесок, порылся в своём мешке, что висел за спиной, и кинул Аль-Саифу верёвку. - Свяжи ей руки, - произнёс он, показывая на меня, и отвернулся к Вике. Я сглотнула. Увидев, что ассасин надвигается в мою сторону, я отскочила назад, больно ударившись спиной о стену. Араб, заметив мой страх, попытался меня успокоить, сказать, что он все исправит. Но я не верила ни одному слову. Лишь старалась избегать прямого контакта с чужой кожей во время связывания. Выбора у меня все равно больше не было. А если я не буду сопротивляться, то и касаться меня он не станет. Ведь одного такого прикосновения достаточно, чтобы привести меня в панический ужас. Где-то рядом раздался лязг. Обратив на него внимание, я увидела, что это Вика бросила свою саблю, что могло означать вынужденную капитуляцию, а значит и поход в бюро. От последней мысли у меня свело желудок. Всё нутро бунтовало, не хотело туда. Меня снова пробила дрожь. И даже препирательства Вики и Альтаира не могли меня отвлечь от тяжелых мыслей. Спустя какое-то время краем глаза я заметила, как Вику тоже связали и толкнули ко мне. - Если… сбежать… убью вас, - как сквозь воду доносилось до меня, пока в голове крутилось: «Только не бюро… Пожалуйста! Куда угодно: хоть в Акру, хоть в Дамаск, хоть Масиаф, хоть на плаху! Но только не туда! Только не к Нему….» . Перед самым выходом я успела вцепиться в свой рюкзак, я не хотела оставлять его здесь, да и нужен был он мне – успокаивал. Альтаир уже было двинулся забрать его, как что-то в моём взгляде остановило его. А может он просто не хотел заморачиваться по пустякам. Мне было все равно. Мои проблемы носили немного другой характер и описывались одной фразой «Иерусалимское бюро = Малик. Малик = Бежать». ********************************* Отягощённая своими думами и страхами, я здорово тормозила наше шествие. Что очень не нравилось Альтаиру. Он постоянно подгонял меня и толкал то в плечо, то в спину. А я же шарахалась от его касаний как от ядовитой змеи, жалась к рядом идущей подруге и шла ещё медленнее. Взгляд был расфокусирован, плечи дергались как-будто от рыданий. А после каждого тычка или приближения то руки Альтаира, то спины Кадара меня всю трясло, хотя я пыталась это скрыть. Плохо пыталась, ибо спустя какое-то время Вике это, видимо, надоело и она прошипела: - Так ты мне скажешь, что происходит или дальше будешь себя так вести! - на русском говорила она. Не знаю почему, но глядя в её глаза, в которых плескалось и беспокойство вперемешку с раздражением, и, совсем маленькая, но капля обиды. Меня прорвало. - Ты помнишь, - захлёбываясь словами, начала я,- когда ночью мы были в бюро. Потом, когда ты ушла спать я осталась в другой комнате и засмотрелась на город. Мне было стыдно признаваться в произошедшем. Поэтому я опустила, начинающие слезиться, глаза вниз. - И? – ошарашено глядя на меня, уточняет подруга. Воспоминания прорываются в сознание, и я рефлекторно начала тереть, когда-то стертые запястья. -Той ночью Малик… он поднялся на второй этаж… и он.. он был пьян! А я не знала, что это его спальня..он….- продолжила я и замялась. Я просто не могла этого произнести. Но, кажется, Вика и так поняла. Её глаза расширились от ужаса и охрипшим голосом она спросила: - Он, что... Он... Это то, что я думаю? Все что я могла это кивнуть и позорно опускать голову ниже.