Меняя историю: Оставаясь собой

Ближе к полуночи меня всё же сморил сон. А может я просто вырубилась на нервной почве. Кто знает... Факт в том, что, проснувшись, я не сразу поняла где я нахожусь. Как только до меня дошло, я вскочила на ноги и стала оглядываться. Первое, что я заметила - это упавшая с меня моя же кофта, что была мне как одеяло, а чуть дальше я увидела рюкзак, который, судя по всему, служил мне подушкой. Слева от этой кучи барахла, сидя у стены, спала Вика - видимо, она меня и накрыла, и рюкзак под голову положила. "Спасибо", - мысленно поблагодарила я спящую подругу. Спящую и дрожащую подругу... "Холод же не любит. Надо перетащить её на кровать", - решила я. И попыталась это провернуть, но переоценила свои силы. Истощенная, я не смогла сдвинуть ее даже на сантиметр. "Черт. Может ее хотя бы накрыть?", - с этими мыслями я взяла валяющуюся кофту и накрыла ей Вику. Наклонившись, я услышала, как она что-то бормотала во сне и с каждым словом всё яростнее. Ее лицо выражало напряжение, если не ужас. И я хотела было ее разбудить, как на лестнице раздались тяжёлые шаги. На меня словно ушат холодной воды вылили. В ужасе забившись куда-то на кровать я не сводила взгляд со входа в комнату, задернутый занавеской. Шаги смолкли где-то напротив. Моё сердце выстукивало чечётку, мысли путались. Переводя панический взгляд на окно, я лишь досадливо цыкнула. "Вряд ли я сбегу этим путём". Снедаемая думами, я совершенно забыла про подругу, а когда шаги раздались снова и стали удаляться, я даже не думала двинуться с места. Так и сидела на кровати, буравя взглядом вход. За окном занимался рассвет. ********************************** Вика проснулась, едва солнечные лучи пробрались внутрь бюро. Несколько раз зевнув и потерев глаза, она уставилась сначала на кофту, затем на меня. Мне её взгляд почему-то показался обвиняющим, поэтому я поторопилась оправдаться: - Прости, я не смогла перетащить тебя на кровать... Подруга осмотрела помещение, потом увидела на себе кофту. Укутавшись в неё поудобнее, она ответила: - Да ладно... Она неопределённо передёрнула плечами. Глядя на неё, я вспомнила про её кошмар и спросила о нем. Ответив, что ничего о нём не помнит, она тут же сменила тему... неудачно. - Хочу пить. Схожу за водой, - произнесла Вика. – Ты со мной? Видимо, мой взгляд в ответ на это был очень красноречив, ибо подруга, будто спохватившись, стала отводить глаза. - Ладно, побудь тут, - неуверенно сказала она. - Дай мне флягу, я принесу и тебе воды. Подойдя к портфелю и найдя в нём желаемое, я отдала это Вике. - Спасибо, - благодарю я. Было неудобно из-за этой своей беспомощности перед теми, кто внизу. - И прости, но... спуститься... -Я все понимаю, - тут же нашлась девушка. - Сиди тут. Я быстро, - бросила она и ушла. Пока подруги не было, я снова полезла в рюкзак. Достав оттуда тетрадь и ручку, я отметила крестиком ещё несколько прожитых в этом мире дней. «Итого около двух месяцев…». Это не радовало. А теперь перспективы остаться здесь не радовали меня вообще. «А из-за Альтаира, мы ещё и тут неизвестно на сколько застряли…», - размышляла я, механическим движением ставя отметки. Внизу послышался какой-то шум. После шум сменился топотом кого-то, кто поднимался наверх. Я напряглась. Но как только из-за занавески показалась спина Вики, немного успокоилась. Развернувшись ко мне лицом, подруга радостно кивает на свои руки и объявляет: -Смотри, что у меня есть! -Где ты это достала? – спрашиваю я, видя, что у нее в руках находиться ничто иное как еда. Живот скрутило в предвкушении. -Ну... Это Малик оставил... – ответила мне девушка, убив этими словами мой аппетит на корню. Я даже смотреть в сторону тарелки не хотела, поэтому отвернулась. Тогда Вика попыталась меня заставить: - Нам нужно питаться. И если ты не съешь ничего, то я... – начала она меня шантажировать. Но не найдя ничего, из-за чего этот шантаж бы выглядел правдоподобно, вздохнув, она произнесла: - Выброшусь в окно. - Ну да, конечно, - с издёвкой отвечаю я, и, оценив её попытку меня отвлечь, продолжаю, - Ладно, показывай, что там. Сдавшись на милость подруге, я была обязана съесть всё, что она мне выделила. Что я и сделала. И хоть мне не хотелось есть то, что Он дал... Мой голодный желудок был солидарен с подругой. В конечном итоге мы съели с ней всё, что нам было предложено, а после просто сидели в тишине на кровати. Вика, растянувшись на своей половине кровати, быстро заснула. У меня же сна не было ни в одном глазу. Взгляд снова был направлен на вход, словно выжидая чего-то. Отдалённые мысли мелькали в голове, типа: «Здравствуй бессонница, давно не виделись. Ты, я смотрю, надолго». Так прошла ночь. ******************************** На следующее утро, проснувшись, Вика почти сразу ушла за водой. Фляга снова была пустой, а после вчерашних фруктов и сухофруктов, ей дико хотелось пить. Бросив в её сторону взгляд, просящий о её скором возвращении, я снова уставилась на проход. Подруга на это лишь вздохнула и задумчиво удалилась. Надолго меня не хватило. Ведь одно дело залипать в одну точку ночью, и другое – утром. «Надо чем-нибудь заняться. А то я с ума сойду, если уже не сошла, а всё это бред шизофреника», - решила я и встала, направившись к рюкзаку: «Надо бы, что ли, переложить вещи в нём поудобнее». Этим и занялась: сначала всё достала, а затем начала складывать. В рюкзаке помимо аптечки, тетради и швейного набора также были: и пенал со всяким разным канцелярским барахлом; затасканный, но почти пустой скетчбук, который я не выложила ещё с самолёта; косметичка, телефон, ныне бесполезный; кошелёк, паспорт, наушники, Викин клинок и два моих собственных механизма скрытых клинков. В смысле самодельные, работающие клинки, но без лезвий. «С лезвиями в аэропорте бы вряд ли пропустили. Мда, глядя на это всё, я признаю – я параноик». Особенно ясно, я это ощутила, когда, открыв швейный набор, я вспомнила про двойное дно. Заглянув туда я также увидела: изоленту, маленькие плоскогубцы, ножницы, несколько резаков и набор маленьких отверток, проволоку и ещё спички. «Точно параноик». Заканчивая складывать вещи заново, оказалось, что я настолько увлеклась процессом, что не заметила, как кто-то вошёл в комнату. Из-за чего очень испугалась, когда надо мной раздался мужской голос: - Катари… - Господи Боже! - вскрикнула я от неожиданности. Подняв голову, я увидела Кадара. Очень близко стоящего Кадара. Прервав невольный вздох облегчения, я поднялась с пола и держа рюкзак на манер щита, стала отступать назад. - Катари, - немного извиняющимся голосом начал араб, - Простить. Вчера я… Я вина. Но Альтаир… если я что-то сказать ему это ничего не мочь. Бессвязная речь ассасина, заставила меня вздрогнуть. «Акцент… одинаковый» Однако поняв, что пытается донести юноша, я успокоилась. - Я понимаю, Кадар. Если честно, мы с Викой тебе благодарны, - Аль-Саиф нахмурился, не понимая, - если бы ты не заступился за нас, мы вероятно бы были… м-мертвы, - к концу фразы, я затихаю и в немом ужасе смотрю на него. - Господи. Господи! Мы уже могли быть мертвы, - произнесла я. Ужас от осознания накатил словно цунами. «Мертвы. Мы должны были уже быть мертвы. Нам просто сказочно повезло! А если бы…если бы…», - продолжала я паниковать. Кадара же моя реакция, видимо, вводила в ступор, если не пугала. Он попытался меня успокоить. Но как только он подошёл ко мне ещё ближе, я как ошпаренная отскочила от него и врезалась в стену. Ассасин же, недоумевающее, посмотрел на меня, однако в следующую минуту, схватил за руку и заставил смотреть ему в глаза: - Катари! Что такое?! – вопрошал ассасин. - Пусти! – уже в истерике билась я, но он лишь сжал сильнее руку. Слёзы навернулись на глаза: «Нет, нет, пожалуйста! Господи, пожалуйста!». - Отпусти! – крича и брыкаясь, я попыталась его ударить, но юноша с лёгкостью перехватил и вторую руку и уже нависал надо мной. - Почему ты вести себя так? – зашипел араб. – Ты быть другой до… до бюро. - Вглядываясь в мои глаза, он, словно, заметив искру ужаса на слове «бюро», продолжил с подозрением в голосе: - В бюро… что-то произойти? – договорил он почти шёпотом. «Проницательный сукин сын!», - кричала я про себя от досады. После этих слов я была выжата, как морально, так и физически. И поэтому перестала вырываться. Ноги же не держали, и я съехала по стене вниз. Ассасин попытался удержать меня. Но не получилось. Он отпустил мои руки и сел напротив. Мы молчали. Когда он снова протянул ко мне руку, я лишь вздрогнула и зажмурилась. Он убрал руку. - Ты боишься меня, - констатировал он. – Ты начать бояться после… - он замолчал ненадолго, - …Что произойти? Подняв на него свои заплаканные, красные глаза, я не выдержала. Вот он, сидит передо мной и так искренне интересуется, что не так… А мне нужно было выговориться, хоть кому-то. Конечно, Его брат – это не лучшая кандидатура, но выбора у меня тогда не было. А с Викой… с ней мы не разговаривали на эту тему. Поэтому собрав всю волю в кулак, я выложила ему всё как на духу. Кадар сидел и слушал, не перебивал. Вообще ничего не говорил. Когда я закончила свой рассказ, он всё так же молчал. Заговорил ассасин лишь спустя несколько минут. - Сейчас я понимать, почему ты бояться меня, - протянул Аль-Саиф. - Не только тебя, - произнесла я. – Я думаю, это касается любого мужчины. Когда кто-то приближается, меня буквально сковывает льдом и спирает дыхание, как при панической атаке. Мне страшно. -… - араб посмотрел на меня. – Я никогда не думать, что мой брат мочь сделать так. Я… Прости. - Это не твоя вина. - За брата. Я знать - это мало, но прости, - склонив голову, просил ассасин. - Кадар, слу… - начала было я, как на всё бюро раздался душераздирающий крик. - Что это? – спросил он. - Вика? – мне показалось, это был её голос. Снизу что-то разбилось, и мы вдвоём, не сговариваясь, ринулись на первый этаж. Спустившись, перед нашими глазами предстала ужасная картина: Вика лежит в полубессознательном состоянии на полу, вся в крови, а на ней сидит Альтаир и тянет её за волосы. Через мгновение подруга обмякает под весом Ла-Ахада, теряя сознание. «Что… », - пронеслось у меня в голове, пока до меня доходил смысл происходящего. Ярость, пришедшая с пониманием, была ошеломляющей. - Какого хрена?! – ору я на английском. Все обернулись в мою сторону. Улыбка, что блуждала до этого по лицу Малика, стоящего неподалёку и, видимо, наблюдавшего за произошедшим, медленно сползла. - Какого чёрта здесь произошло, я вас спрашиваю?! – не сбавляя громкости, спрашивала я. Альтаир отпустил волосы подруги и встал с неё. Выглядел он немного ошарашено, но уже через секунду снова нацепил на лицо выражение безразличия и скуки. - Она полезла туда, куда не надо было. За что и поплатилась, - так же на английском произнёс он. Пока Ла-Ахад говорил, я быстро подбежала к Вике, оценивая её состояние. Крови было много, на лице, на руках, на одежде. Левая рука была изрезана и пробита насквозь, порезы также были с левой стороны на лице: в основном бровь и губа. Синяки и синяками-то не назовёшь – месиво, одним словом. Что творилось под одеждой, было страшно представить. А если у неё, что-нибудь сломано. Глядя на подругу в столь плачевном состоянии, меня переполнял гнев. А молчать, будучи в гневе, я никогда не умела. - Поплатилась? Поплатилась?! Да она еле дышит! Какого чёрта? Ты вообще страх потерял, конченый ты ублюдок! Тебе невдомёк, что она девушка! Или для вас, животных, - перевела бешенный взгляд на Малика, - это не аргумент! Плевать, что женщина - можно делать что угодно! Вы вообще в своём уме? – кричала я, поднявшись на ноги и тыча пальцем, то в Альтаира, то в старшего Аль-Саифа. - Прикуси язык! – попытался приструнить меня Альтаир, - Иначе я не стану тебя бить. Я просто убью тебя. - Конечно, убьёшь. На иное ты просто не способен, - послужило моим ответом. - Ну, давай. Попробуй. Но знай, я потяну тебя за собой, - сквозь зубы шипела я. – Я тебя, сука, загрызу, если понадобиться или выбью кадык, но убью тебя. Понял? – Ла-Ахад было снова открыл рот, как я отвернулась от него и продолжила, глядя уже на даи: - Несмотря ни на что, я считала тебя мудрым и рациональным человеком, Малик. Выходит и здесь я ошиблась, если ты даже не попытался его остановить. Ты жалок. Вы жалки. Оба, - я досадно поджала губы. - Какое разочарование… Даже не вериться, что когда-то мы вами восхищались. Малик молчал. Было видно, что он сам осознаёт, что должен был это предотвратить, но взгляд всё равно не отводил. И ничего не делал. Я лишь устало вздохнула: «Плевать. Плевать на них обоих. Сейчас важнее Вика». - Кадар, - попросила я на молчавшего доселе ассасина, - помоги мне, пожалуйста. Он кивнул и подошёл. - Можешь занести её наверх. Я осмотрю её раны и … - Да, конечно, – согласился парень, даже не дослушав. И осторожно взяв подругу на руки, понёс её на второй этаж. Я заметила, как он проигнорировал взгляд брата и старался избегать взора Альтаира. «Хороший он», - думала я, идя за ним следом. Зайдя в нашу с Викой комнату, араб положил девушку на кровать. «Нужно остановить кровотечение, вот только бинтов у меня больше нет». - Кадар, не знаешь где можно раздобыть повязки? – спросила я. - Я принести. И воды тоже. - Спасибо. Ассасин кивнул и удалился. Я же в это время достала всё необходимое из аптечки. Когда я закончила всё расставлять, вернулся Аль-Саиф. Поставив всё рядом с различными бутыльками из моих запасов, он поинтересовался не нужно ли ещё чего и, получив нет в ответ, ушёл. Я обработала и зашила раны, наложила повязки. Но это то, что касалось ран. Синяки и ссадины лечить особо нечем – сами пройдут. Ужаснулась я лишь когда сняла с неё майку: в левой части живота у неё расцветал красочный синяк. Ну, по крайней мере, выглядел он как синяк: он был фиолетовым, большим и неровным, капилляры были видны, но отливали так будто были перебиты. В общем выглядел безобразно и наверняка был болезненным. Проведя рукой по этому ушибу, с губ Вики сорвался стон. - Что за… - произнесла я, поднимаясь рукой выше в район рёбер. Послышался ещё один стон. «Чёрт, а если сломаны…», - думала я, разматывая новую порцию повязок: «Надо перестраховаться». ****************************** Вика очнулась ближе к ночи. И проснувшись, сразу же постаралась встать. Она застонала. - Вика, лежи, тебе нельзя вставать, - на родном русском попросила её я. Подруга посмотрела на меня мутным взглядом и просипела: - Дышать... тяжело. - Ах, это… Прости, но побоялась, что у тебя перелом рёбер, поэтому охладила эти места и сделала тугую повязку. Хотя её советуют не делать, но я… - Сними... ее, - хрипела она. - Это всё равно ненадолго. Повязка может быть опасна и… - Плевать... снимай или я... просто задохнусь, - взмолилась Вика. Я лишь вздохнула и выполнила её просьбу. Избавившись от фиксации, подруга стала жадно хватать ртом воздух. Подождав пока она восстановила дыхание, я начала допрос: - Что там произошло? Почему вы сцепились? Я не думаю, что ты бы сорвалась из-за ерунды. - Я всего лишь спросила, сколько нам ещё здесь сидеть. Исходя из всего… - неуверенно глянув в мою сторону, произнесла она, -… я решила, что будет лучше, если бы смогли уйти раньше. А он набычился, огрызался. Ну, в общем… - пыталась оправдаться Вика. - Ты нарвалась... – закончила я за неё. «И всё же, я не жалею, что высказала этим ублюдкам всё, что накипело. Ну, или хотя бы часть. И всё же…». - …Теперь мы точно отсюда не скоро уйдем, - вслух сказала я. Встретившись с взглядом подруги, я увидела раскаяние. Она тоже это понимала и чувствовала вину.