Меняя историю: Оставаясь собой

Как я поднялась на следующее утро, не знаю. Точнее не помню. Кажется, приходил Кадар и что-то говорил, но голова так гудела, что я не поняла и слова. Однако уже через секунды мы куда-то шли. Моменты, когда я успела одеться и покинуть Иерусалим, просто выпали из памяти. Более-менее придя в себя, я обнаружила, что мы с арабом уже находились в лесу, где обычно тренировались. - ...тари. Катари! - А? Что? - отозвалась я. - Ты меня не слышать? Или не слушать? - Нет, я... Прости. Плохо спалось, вот и считаю ворон. - Вороны? - не понял фразеологизма араб. - Это выражение такое. Так что ты говорил? - Я говорить, что через несколько дней мы делать ты... тебе лук. А сейчас я показать, как держать меч. Основы. И только после его слов я заметила лежащие у дерева клинки. - Эээ... настоящие? - юноша непонятно вскинул брови. – В смысле... Разве начинают не с деревянных мечей? Ассасин удивлённо улыбнулся. - Так ты знать? - Я видела как-то по телев... Ээ, - вовремя прикусила язык. - Видела, в общем, - неловко кашлянув, произнесла я. - Хм, ты права, - и Кадар продолжил: - Обычно дерево. Но я учить тебя быстро, поэтому сразу сталь. - Что ж, ладно, - согласилась я, принимая из рук ассасина оружие. - Вполне логично. Приступим? Хотелось начать поскорее, чтоб немного расшевелиться и отвлечься от вчерашнего разговора с Маликом, что преследовал меня даже во сне. Младший Аль-Саиф был только рад моему рвению. А потому с охотой стал мне всё показывать и рассказывать. ************************************************** «Вот чёрт меня дёрнул согласиться на этот гребаный меч», - мысленно негодовала я, пытаясь перевести дыхание. Шёл уже третий день тренировок с мечом и, хотя араб говорил, что покажет лишь основы, гонял он меня будь здоров. А клинок-то тяжёлый. Прибавить ещё ко всему прочему то, что у меня нефига не выходит и можно смело делать Прыжок Веры с местной Мечети на главную площадь. Ибо это тяжело, и я уставала. К тому же, если раньше я ела как за двоих, что в принципе правда, то теперь поглощала столько, словно собиралась рожать как минимум роту. Зато Кадар веселился. Принося различные блюда, он устраивал своеобразные состязания по поеданию. И, естественно, выигрывал лишь в половине этих мероприятий. Разумеется, порой у меня просыпалась совесть - мол, ем так много, а еды-то мало. А пользы от меня ноль. Сей факт меня очень волновал и печалил, особенно на фоне прошедших событий. Тогда я благодарила за еду и, несмотря на ещё не утолённый голод, ела совсем чуть-чуть. Точнее пыталась. Едва юноша замечал, что мало-помалу щипаю кусочки мяса или хлеба, как чуть ли не силком начинал запихивать в меня эту еду. - Ты хотеть? Значит есть! Я говорить - это не проблема. И вот попробуйте ему отказать, особенно, когда есть страшно хочется. Но это ещё полбеды. Если при тренировке с луком я думала, что уставала, то я ошибалась. Меч изматывал. Причём сильно. Усталость накатывала волнами, а перенапряжение раздражало. Я начала выдыхаться ещё раньше, чем до этого, что было недопустимо. «Нельзя подавать вида. Иначе расспросов не избежать» - бились в голове мысли. Поэтому я и не жаловалась, а просто втихаря немного филонила: снижала количество махов или уменьшала время удерживания меча в руках, пока ассасин не видел. И не то, чтобы я отлынивала от тренировок, будто они мне не нужны. Нет. Просто, если я что-то понимала или мне удавалось, я как будто отбрасывала это. Что-то вроде: получилось - достаточно, надо учиться тому, что не получается. В общем, пыталась облегчить себе жизнь как могла. Иногда у нас случались и выходные дни. Это почти всегда означало, что до обеда младшего Аль-Саифа бессмысленно искать, ибо он на поручениях у старшего. Зато после обеда, араб заходил ко мне с едой и очередной интересной историей. Это тоже была его своеобразная защита. Я была благодарна. Ведь раз Вика была на попечении Альтаира, в бюро её встретить можно было только ночью. И я, признаться, чувствовала себя одиноко. Поэтому в благодарность я, как и обещала, научила Кадара играть в карты, которые сделала, пока юноша отсутствовал. И, как оказалось, арабы очень азартны. Так же я начала обучать его русскому языку. Он не просил о знании письменности или чего-нибудь такого, для начала он всего лишь хотел узнать, как на моём языке будут звучать стандартные фразы. Такие как: «спасибо», «пожалуйста», «доброе утро», «извините» и так далее. Я с удовольствием рассказывала ему, но с условием, что тем же фразам он будет учить меня, но уже на его языке. Так и протекали наши будни. Тренировка, ужин, сон, возможно, снова тренировка, а может и выходной, и опять всё сначала. За эту неделю мы сблизились ещё больше, фактически став друзьями, а потому и слова Малика не причиняли мне дискомфорта, когда я неосознанно их вспоминала. ************************************************** В этот день был очередной выходной. Мы с Кадаром играли в «дурака» и пытались произнести «добрый вечер» каждый на изучаемом им языке. И всё было как обычно, вот только с первого этажа стали раздаваться шум и крики. Аль-Саиф тут же схватился за оружие и направился вниз. Я, ведомая чувством дежавю, спустилась за ним. Закономерно, что ругались Альтаир и Малик. Вот только на этот раз даи был просто вне себя, как будто Кадара снова убили. Хотя доказательство обратного стояло прямо передо мной и также недоумённо смотрело на развернувшуюся сцену. Младший Аль-Саиф поинтересовался, что к чему, и перевёл мне. С его слов я поняла, что ассасин и Вика были на миссии, и девушка не вернулась. «Какой, к чёрту, миссии?! Почему я ничего о таком не знаю?!» Я бросила дикий взгляд на Альтаира. «Скорее всего, это он подбил её на эту безумную идею». - Где она? - холодно, пытаясь сдержаться, говорила я. - Я не знаю. - Ты не знаешь... - прозвучало в том же тоне, что и до этого. Глаз с ассасина я даже не думала сводить. Ему это не нравилось. - Она должна была быть там, где я сказал. Наверное, опять поступила по-своему, - нарочито равнодушно произнёс он. Но я видела, что он был зол не меньше, поэтому и выплюнул: - Что ж... Это было её решение. На этих словах в моих глазах потемнело. Ярость холодным огнём заполнила нутро. Снова это чувство - когда сводит скулы и, неосознанно сжимаются кулаки, скрипят зубы, а напряжение растекается по всему телу - желание убить. «Это он оправдывается так?! Бросил её без раздумий!» Прежде, чем поняла, я уже сделала шаг вперёд. Опасный шаг по направлению к палестинцу. И уж не знаю, какое у меня при этом было выражение на лице, но ассасин напрягся. Ла-Ахад вмиг стал серьёзным. Его рука дёрнулась к оружию, а я уже готова была сбить его с ног, как на моё предплечье легла рука. От неожиданности я вздрогнула. Оглянулась. Разумеется, это Кадар. - Тише, - говорил он, сжимая крепче. - Тише. Его слова понемногу приводили меня в себя. Ведь ещё чуть-чуть и я точно была бы убита. Сей факт вспышкой пронёсся в моём сознании и я, беспомощно глянув на араба, негласно призналась в том, что дала слабину. Младший Аль-Саиф лишь понимающе улыбнулся и отпустил меня. Он снова всего одним поступком показал свою поддержку. И за это я была ему безмерно признательна. Однако, как бы мы не были близки, этот факт не успокоил стоящего передо мной настороженного Альтаира и держащегося в стороне Малика. Нахмурившись, я повернулась к ним. Привычное мне раздражение, при виде палестинца, стало уже чем-то обыденным. Поэтому посчитав, что я достаточно спокойна для цивилизованного разговора, я спросила: - Так значит, получается, она пропала? - Да, - всё ещё настороженно ответил ассасин. - И ты не потрудился её найти? - Я не... Я был уверен, что она никуда не денется. Но когда вернулся на место, ее не было, - объяснился мужчина. Но при этом выглядел так, будто сам в шоке от того, что стал отчитываться передо мной. Не в первый раз причём. - Ясно, - произнесла я и направилась к двери. - Где ты видел её в последний раз? - Куда это ты собралась? - подал голос, молчавший до этого Малик. - Искать её, - даже не повернувшись в его сторону, отбрила я. - Что за безрассудство? Ты не... Старший Аль-Саиф не успел закончить так как в бюро через крышу пробралась Вика. Секундная заминка, и Альтаир, злой как чёрт, тут же бросился к ней, брызжа негодованием. Малик молчал. Кадар сглотнул. А я... Я выдохнула от облегчения: «Она жива. Всё хорошо». Однако, как оказалось позже, ничего не было хорошо. Физически девушка была невредима, но вот психически... На вопрос даи, что произошло, подруга стала сбивчиво объяснять: про миссию, спешку, про незамеченного Альтаиром лучника и, наконец, о его смерти. А точнее убийстве. Голос девушки дрожал, а под конец рассказа и вовсе сорвался на крик, и она убежала наверх. Я так и стояла у двери. В глубоком шоке. И именно тогда оглушающей волной меня накрыло осознание того, что с нами делал этот мир. Кого он из нас делал. «Вика убила человека. Вика. Убила. Звучит как плохой анекдот», - с горькой усмешкой думала я и отдернула себя. «Господи! Она же в жизни никому ничего не сделала! Разве что на соревнованиях и то это было безобидно». Переведя взгляд на потолок, я обеспокоенно смотрела в ту часть, где должна быть наша спальня: «Ей же сейчас... Да я представить не могу, как я сейчас!» От этой мысли я буквально сорвалась с места вслед за подругой, но меня остановили. На этот раз не младший брат, а старший. - Стой, - произнёс даи, удерживая меня за плечо. - Альтаир уже пошёл за ней. Осмотрев комнату, я действительно не увидела в ней палестинца. И вопреки словам ассасина, это меня ничуть не успокоило. Скинув его ладонь, я двинулась дальше, но араб тоже был упрям. На этот раз Малик с силой развернул меня к себе лицом и едва ли не рычал: - Стой, тебе говорят! Ты сейчас ничем помочь не сможешь! - Я буду рядом! - парировала я. - Этого мало! Она замкнётся и ничего не скажет! - Раньше было достаточно! МНЕ было этого достаточно! - Это не тот случай, - жестоко припечатал даи. И я не могла не признать, что он прав. Это уязвляло. Но я была обязана оставить последнее слово за собой: - Ладно, ладно, - спокойно начала я, подняв руки в жесте смирения. Отпустив меня, ассасин, наверное, подумал, что я успокоилась - как бы не так. Отступив на шаг, я бросила: - Я даю ему десять минут и только их. Если не выходит он, захожу я. И мне плевать на последствия. И не давая мужчине и слова вставить, я отошла к Кадару. Что ни говори, а его присутствие каким-то образом меня умиротворяло. Младший Аль-Саиф лишь поинтересовался моим состоянием и, получив положительный ответ, обезоруживающе улыбнулся. Растянув губы в ответной улыбке, я прислонилась к стене и стала ждать. У Ла-Ахада было всего десять минут. ************************************************************** Он не вышел. Ни через десять минут, ни через пятнадцать. Останавливать меня уже никто не брался. Метеором рванув на второй этаж, я направилась в нашу комнату. Отодвинув занавеску, я аккуратно заглянула внутрь. - Вика... - начала я, но застыла. В нашей комнате, стояли Альтаир и Вика и, как ни в чём не бывало, обнимались. Все благие намерения, сею же секунду, выветрились из моей головы. «Это что же получается... Я там о ней беспокоюсь, переживаю, а она со спокойной душой с Ла-Ахадом нежничает?!» Едва я зашла, как подруга мгновенно отлетела от палестинца, мол – я не я и хата не моя, а ассасин глянул на меня таким взглядом, что им впору лечить запор. Да вот только я не изнеженная дама, чтобы испугаться подобного зырканья. «Знаем мы вашу породу!» - мстительно подумала я. «Ревнивец херов. Смотрю, вообще какой-либо стыд потерял!» Вернув мужчине не менее взбешённый взгляд, я перевела его на подругу. - Ну что, я была права, - даже голос звучал озлобленно. Девушка отошла от Альтаира ещё на шаг. Я же направилась к ней. - Катя, не начинай, - подала голос Вика и попятилась уже от меня. - Не начинай? – взбесилась я как от ее слов, так и действий. - И это ты говоришь мне? Я чуть с ума не сошла, когда ты не вернулась и сейчас ты затыкаешь мне рот! Голос мой сорвался на крик, и Альтаир попытался вставить свои пять копеек… - Не стоит… … но ему не удалось. - Нет, стоит! – перебила я араба и бросила уже подруге, указывая на ассасина: - Я допустила тренировки с ним, зная как это опасно, но задания? Почему тебе не живется спокойно? Ты хочешь подохнуть фиг знает где? Что ж, я не собираюсь следовать за твоим тупым безрассудством! В следующий раз будешь искать кого-нибудь другого, чтобы залечить свои раны? – окончательно психанув, я двинулась вон из комнаты. Но меня остановил слабый и жалобный голос Вики, что был полон неприкрытого отчаяния: - Катя, постой. Я… - Что я? – я не могла сдержаться от сарказма, - у тебя есть он. Удачи! Возможно, я перегибала палку, но контролировать себя не могла. Вся ситуация в целом всего за мгновение стала меня дико раздражать: моё неведение, её скрытность и пренебрежение, а теперь ещё и это… эти… последствия… Это было слишком. Ведь мы должны были держаться вместе! Тогда ничего такого бы не произошло! И сейчас я бы не смотрела на свою, почти сломанную, скулящую подругу. - Катя, - еле слышно протянула она, - мне и так хреново, и если ты отвернешься от меня сейчас, я просто потеряю все. Пожалуйста, давай поговорим завтра, я больше... Больше не могу все это терпеть и держать в себе, - слёзы текли по её лицу. И всё что она могла делать это утирать их кулачками, периодически всхлипывая. - Я убила человека сегодня... пожалуйста, не сейчас. Завтра делай что хочешь. Побей меня, не разговаривай, выгони, уйди, что угодно, но только не сейчас. Ты нужна мне как никогда и если ты уйдешь... если уйдешь... у меня больше не будет выбора. Больше не будет смысла продолжать существовать в этом мире. Как я без тебя… А вот это был удар ниже пояса. Прямо не в бровь, а в глаз. Ибо после этих слов не почувствовать себя дерьмом невозможно. - Заткнись! - прокричала я, с ужасом осознавая то, что наговорила. «Чёрт, ну почему я не могу нормально управиться со своим темпераментом? Немного задело, блин, и уже завелась! Я просто отвратительная подруга…» - думала я, а мои руки тут же обхватили худую фигуру девушки и сжали в объятьях, успокаивая и её и себя. - Спасибо, - только и прошептала она в ответ, и расплакалась. Альтаир, неожиданно, весьма тактично удалился. Обнимая вздрагивающие от рыданий плечи, я сама уже не сдерживала слёзы. Меня не отпускало ощущение, что всё произошедшее целиком и полностью моя вина, а не Ла-Ахада. Опять же, если бы… Поэтому всё, что я могла, это успокаивающе гладить Вику по спине и снова, еле слышно шептать: «Прости. Прости меня…» ***************************************************** Как только подруга перестала плакать, её начало клонить в сон. Уложив девушку на кровать, я поспешила покинуть помещение. Руки тряслись как у алкоголика, а сердце отплясывало канкан. Только сейчас до меня дошло, что произошло. И понимание этого было не радужным. Спустившись на низ, я сразу же направилась к фонтану. Вода всегда была для меня эффектом релаксации. Даже всего лишь наблюдая за её потоком, мне становилось легче, а проблемы казались такими же скоротечными. Сев напротив водного сооружения, я замерла. Я даже представить себе не могу, как это выглядело со стороны. Зато Аль-Саифы, которые всё ещё находились на первом этаже, могли и видели. Ла-Ахад же, кажись, свалил с концами. Первым ко мне подошёл младший. Просто подошёл и сел рядом, не говоря ни слова. Так мы просидели довольно долго. Солнце только начинало клониться к горизонту, окрашивая небо и землю в рыжевато-золотой цвет. Сидя под почти открытым небом, я могла оценить это по достоинству и одновременно пожалеть, что в моей чудо-Нарнии нет красок. Очень уж хотелось запечатлеть этот момент. «Это бы здорово отвлекло меня. Хотя в идеале, конечно, лучше сфотографировать. Да вот только наши с Викой телефоны так и не включаются с тех пор, как мы сюда попали. Да и не дай Бог нас спалят». Предаваясь раздумьям, я упустила момент, когда прошла дрожь. Странное удовлетворение наполняло душу и всё моё естество. Я впервые почувствовала себя спокойно, будто всё дерьмо, что произошло и происходило, всё это где-то не здесь, где-то не снами. «Кажется, это ощущение описывают…» - … словно время остановиться, - тихо прозвучало в помещении, мгновенно возвращая меня с небес на землю грешную. - Ч-что? – немного заторможено произнесла я, словно ослышавшись. «Я уже успела забыть, что кроме меня тут ещё кто-то есть». Но сидевший рядом араб повторил: - Ощущение – время остановиться, - произнёс Кадар, как если бы прочитал мои мысли, и тут же вскочил на ноги: - Идти… Пошли! И протянул мне руку. Приняв его помощь и будучи немного сбитой с толку, я не понимала, чего ассасин хотел от меня. - Куда? – спросила я парня. Он, всё также держа мою руку, уже вёл меня к выходу из бюро. - Наружу. Смотреть город, - задорно произнёс юноша, уже открывая дверь. И не успела я и слова молвить, как за нашими спинами раздалось: - Не думаю, что это уместно или имеет какой-либо смысл. Развернувшись, мы наткнулись на Малика тихо и чинно чертившего свои карты, казалось, всё это время. Тон его был холоден и явно не одобряющий действия брата. «Неужели он опять о своём?» - догадывалась я. «И это ещё я себя параноиком считаю?» Этот упрямый козёл бесил меня не меньше Альтаира, а уж если выбирать, кого из них я на тот момент ненавидела больше, так Малик вообще, безоговорочный чемпион. Но это его поведение уже переходило все рамки. - Слушай, Малик, ты уже… - я почти произнесла «достал», но Кадар меня опередил. - Это тренировка. Крыши и местность. И тактика. Это время хорошо подходить. Я удивлённо уставилась на юношу. Видимо, даи тоже не ожидал такой откровенной лжи, почему и не сразу нашёлся с ответом: - На ночь глядя? В этом нет пользы. - Нет, есть, - не отводя глаз, продолжил младший. – Надо тренировать зрение в разный время день… дня. Мы это тоже делать. Старший не знал что на это ответить и пока пытался предъявить брату ещё какие-нибудь претензии, тот не мешкая ни секунды уволок меня прочь из здания. Лишь скрывшись приблизительно в трёх дворах от бюро, Кадар меня отпустил. - Прости… - начал он. - За что? – спросила я. Он виновато потупил глаза и показал на его конечность: - Я схватить. - Господи, это пустяк. Не думай слишком много, - торопливо успокоила я араба. – Да и к тому же, если бы Малик сказал ещё хоть слово, я б сама тебя оттуда утащила. На мои слова ассасин заливисто рассмеялся, заражая своим смехом и меня. Отсмеявшись, мы решили залезть на крышу, чтобы увидеть Иерусалим на закате во всей своей красе. И не прогадали… Это было восхитительное зрелище! Сначала казалось, что над городом кто-то рассыпал золотую пыль, причём довольно много. Золотые купола мечетей и церквей переливались на заходящем за горизонт солнце, поблёскивая наконечниками. Крыши домов и склоны гор были словно устланы золотом. Я не могла насмотреться. Лишь где-то час спустя поняла, что всё это было лишь начало! Ибо едва солнце коснулось горизонта, как весь город вспыхнул. Жёлтое свечение, которое окутывало Иерусалимские улицы, сменилось на огненно-оранжевый, почти красный цвет. Создавалось ощущение, что весь город охватил пожар. И от понимания, что этот огонь не несёт в себе никакой опасности, он казался ещё прекрасней. Глаз было не оторвать, а восхищение переполняло мысли. Для меня весь мир остановился и съёжился до размеров этой картины. Я словно отгородилась от всего остального. И потому не сразу услышала Кадара: - Катари! - А? - Ты опять? - весело спросил он. - Что? - потеряно произнесла я, пытаясь сфокусироваться. - Ахахахаххаха! - рассмеялся араб в ответ. - Не смешно! - смутилась я, поняв, что этот конь с меня ржёт. - Простить-простить, - примирительно подняв руки, пробормотал юноша. - Смотри мне, - шуточно пригрозила я ему. Но видя, что он не подкалывает в ответ, добавила: - Здесь очень красиво. - Ты не видеть Масиаф! Там лучшая... лучше. - Вот как. Что ж, может быть, однажды, - еле уловимо проведя по животу и отведя взгляд, ответила я. И тут же поспешила сменить тему: - В бюро? Или... - А ты хотеть в бюро? - Нет. - Тогда нет. - И что мы будем делать? Кадар задумчиво почесал затылок и выдал: - Ну, я не нравиться врать брат... брату. Поэтому... тренировка? От этого слова я едва ли не взвыла. Но зная упрямую натуру араба, попыталась хотя бы смягчить свою участь: - Именно меч? Голос мой прозвучал очень жалобно. Отчего ассасин, слегка хохотнув, снисходительно ответил: - Метать ножи? - О, Боже, да! Мы спустились с крыши и, найдя неприметный закоулок где было дерево, стали тренироваться. ************************** Метали мы ножи не долго. Всего час. И честно признаться, я даже расстроилась, что мы закончили так быстро. Особенно если учесть что в этот раз араб здорово разнообразил мне задание: я должна бросать ножи, сама находясь в движении. И как я и подозревала - я тот ещё калич. Но я не отчаиваясь и продолжала пытаться ровно до тех пор, пока Аль-Саиф не объявил, что нам пора возвращаться. И хотя я просила ещё немного времени, что бы всё же выполнить задание, он был непреклонен. - Если хотеть тренировки, давай сражение, - спокойно ответил он, зная, что этим я заниматься не буду. «Вот ведь, маленький...» - Кажется, мы говорили, что эта идея не имеет будущего, - немного недовольно сказала я. Но ассасин в долгу не остался: - Кажется, я говорить, что только атака плохо. А защита... - и быстро произведя захват, который я, на чистом автомате, отразила, он закончил: - ... хорошо. Видеть - ты мочь. И это два... второй раз. - Мне просто повезло, - будучи немного в шоке, произнесла я. - И тогда и сейчас. - Нет, - возразил юноша. - Я точно знать. Потому что я хорош, - закончил он и опять улыбнулся. «Смотри не тресни», - как всегда неосознанно съязвила я про себя, в неверии глядя на свои руки. В тот момент, мало-помалу, во мне начинала просыпаться уверенность в том, что я всё-таки хоть что-то да смогу. ********************************** Возвращаясь в бюро, мы с Кадаром решили нормально пройтись в целях повторения моих знаний города. И благополучно забыв от этом, тихонько разговорились. В основном араб рассказывал о других городах, где бывал. Акра, Дамаск, Триполи, Тир, Хайфа. Также говорил много о Масиафе. Я пару раз вставляла пару копеек, но преимущественно молчала. Не хотелось, чтобы все вокруг узнали, что я немного так иностранка. Что касалось ассасина, то как я и упоминала, говорил он очень тихо и если не прислушиваться (как это делаю я), то из-за акцента может показаться, что звучит обычный арабский. Заслушиваясь историями Аль-Саифа, я стала менее внимательна, что и послужило причиной последующего инцидента. На очередном повороте, на меня, полностью поглощенной историей о Масиафе и юных ассасинах, налетел какой-то мужчина. Он был здоровый, лысый и явно от кого-то убегал, так как шёл против основного, хоть малочисленного, из-за вечернего времени, потока людей (меня, кстати, очень веселили эти своеобразные "очереди", прямо как проезжая часть, только она была проходной частью). Самого же мужчину ничуть не напрягло, что это он виноват. Он закричал что-то на своём наречии, тыкая в меня пальцем. И я вообще ничего не понимала из того, что он там кричал. Заметив, что его возмущения не несут вообще никакого результата, мужик замахнулся для удара. Афигев от его действий, я недолго думая, увернулась. И не просто увернулась, я уже была готова прописать ему точнёхенько меж ног и наорать добротно, как уставившись в его ошалевшие, полные непонимания и злобы глаза осознала, кому я собралась это кричать, на каком языке, кого бить и где мы находимся. «Чёрт! Палево», - проныла я и попыталась, как могла, спасти положение. - Прошу прощения, - склонив голову, на арабском выдавила я. Слава Богу, я спросила до этого у Кадара перевод именно этих слов. Однако араб моей решимостью, к сожалению, не проникся и всё же нанёс удар. Прямо в лицо. Со всей силы. Голова мотнулась в сторону и я повалилась на колени, на всякий случай прикрывая живот одной рукой, а второй схватившись за травмированную скулу. «Давненько мне не прилетало. Отвыкла уже» - думала я. На этом лысый не остановился. Не дав мне даже перевести дух, он схватил меня за предплечье и потянул на себя, заставляя снова встать на ноги. И снова залипил. «Твою ж мать! Больно же, чёрт! И двинуть ведь ему не могу - это будет подозрительно! Аргх, вот какого хрена я забыла, что здесь другие порядки именно сейчас?! Женщина тут не имеет права поднимать руку на мужчину!» - возмущалась я про себя. «Лишь бы в живот не бил» - мелькнула запоздалая мысль, и, закрыв глаза, я молилась об этом. Однако удара не последовало. Вообще ничего не последовало. А рука мужчины, держащая меня, исчезла. Открыв глаза, я тут же наткнулась на чью-то спину. Только спустя несколько мгновений я поняла, что это Кадар. И едва поняв, ужаснулась. Аль-Саиф что-то не то кричал, не то рычал тому мужику, яростно размахивая руками. Лысый в ответ так же орал, брызжа слюной. А после и вовсе кинулся на ассасина. О чём быстро пожалел: хоть он и был крупнее, юноша без особых усилий обезвредил его, попутно разбив ему лицо в котлету. Наблюдая всё это действо, у меня зашевелились волосы. Ведь если подумать, я никогда не видела парня в серьёзной ситуации, дерущегося врукопашную. И честно признаться, это было то ещё месиво. Это даже была не драка, а скорее избиение. И это притом, что мы с Викой сами родом из довольно криминального города и видели немало драк и стрелок. «Их нужно остановить» - мелькнула в голове мысль, но сдвинуться с места я так и не смогла. Но мне и не понадобилось. Быстро отправив наглого мужика в забытие, Кадар тут же оказался подле меня и помог встать. - Уходить отсюда. Быстро, - только и сказал он, и мы быстро ретировались с улиц. Лишь спрятавшись в «беседке» на крыше, мы с Аль-Саифом смогли перевести дыхание. Точнее переводила я, а арабу было хоть бы хны. Убедившись, что нас никто не преследует (на шум вполне могла сбежаться стража), он спросил: - Ты как? Он ударить. Больно? Отдышавшись, я отмахнулась: - Больно. Но ничего страшного. Ты спросонок и то сильнее бил, - немного слукавила я, но заметив, что Кадар захотел возразить продолжила: - Меня беспокоит другое: ты, какого чёрта, туда полез? Ладно я, сама виновата, что забыла здешние порядки, типа неравенства полов и так далее и чуть не начала возмущаться. Слава Богу, вовремя заткнулась! А ты?! Что если бы они узнали, что ты ассасин, а?! Юноша хотел было что-то не менее громко добавить, но замолчал. А меня передёрнуло от мысли, вспышкой метнувшейся в сознании. - Ты ассасин… Господи… Прошу, скажи, что ты не нарушил Кредо? Не нарушил ведь? Араб не проронил ни слова. - О, нет, - горько взвыла я, хватаясь за голову. Опять я была виновата. Это ощущение уже конкретно бесило. Кадар же в который раз пытался меня успокоить. - Он ударить тебя не за что! Так нельзя! Он – вина, не ты! Я тебе помочь! Но от его попыток стало лишь хуже. - Ты нарушил Кредо, потому что кинулся мне на помощь? Потрясающе! – горше прежнего воскликнула я. - Катари… - начал ассасин, но я не слушала. - Прости… - вырвалось у меня. – Прости, пожалуйста, - не поднимая головы, чуть ли не скулила я. Тогда я и поняла, помимо паранойи заработала ещё один порок – вечное чувство вины. Самоуничижение бы продолжилось и дальше, но Аль-Саиф не позволил. Он схватил меня за плечи и легонько встряхнул. - Я не нарушить Кредо! Слышать! Не нарушить! Он – не быть невинный, я не убить его! И он не узнать, что я ассасин! Я сказать…! – под конец тирады ассасин замолчал, что безусловно заинтриговало, и поэтому, более-менее придя в себя, я спросила: - Что сказал? Араб замялся, но всё же ответил: - Я сказать, что убить его, если он ещё раз касаться моя… мою женщину. Он ещё не закончил предложение, а меня уже била неконтролируемая дрожь. - Ч-что? Чью женщину? – будто ослышавшись, переспросила я, вырываясь из всё ещё держащих меня рук. Но юноша не отпускал. - Катари, слушать! Я понять, что ты забыть! Поэтому и сказать так, чтобы не трогать тебя… он не трогать… - ассасин морщился, будучи не в силах выразить свою мысль доходчиво. Он кусал губы и злился, пытаясь донести его объяснение. – Я… я иметь в виду… я сказать… я соврать. Я… - Специально? – предположила я, криво улыбаясь и молясь, чтобы то, что он сказал, было правдой. «Не хватало мне ещё того, чтобы Малик оказался прав!» И парень не подвёл. - Да, - с облегчением произнёс он. – Я сказать специально. Я не иметь в виду, что ты моя женщина. Но другое не работать. Я всё ещё настороженно смотрела на него, потому что – а кто его знает? - Значит, ничего такого ты не имел в виду? - Нет, - ответил ассасин и отпустил меня. - Хорошо, - выдохнула я, невесомо проведя по плечам, стряхивая прикосновение. – Потому что ни о чём подобном и речи быть не может, - резче, чем ожидалось, заявила я. - Почему? – уязвлено спросил он. – Я плох? Осознав, что Аль-Саиф принял это близко к сердцу, я поспешила объяснить: - Нет, не в этом дело! Просто… Я не знаю, как объяснить! – психовала я, выпаливая слова. – Ты не подумай ничего плохого. Ты очень хорош собой: высок, красив, силён, - от нервов меня несло. – Ты весёлый, умный, честный и невероятно добрый! Но… блин, это же смешно! Это… неуместно! Вот! И не нужно ни тебе, ни мне. Да и я до недавнего времени слыла тамплиером, и не из этих краёв… Короче, это вообще без вариантов! - в конец психанув, поставила я точку и подняла, до этого отводимые глаза на араба. Тот стоял с удивлённым лицом и чуть растерянно улыбался. Щеки его заливал румянец, а сам юноша, казалось, хотел что-то сказать, но всё не решался. Глядя на него такого всего стесняшку Сью, меня саму бросило в краску. Ассасин же тем временем выдал: - Эм, спасибо? – и обескуражено улыбнулся. – Хотя я просто шутить… - Чт? – обомлела я. «Так это он по приколу спросил?!» От этой догадки, я стала медленно эволюционировать в помидор и материть араба на чём свет стоит. Посмеиваясь и неловко почёсывая затылок, Кадар попытался извиниться, но лишь ещё сильнее смущал меня. И в итоге мы тупо начали смеяться друг с друга и с ситуации в целом. «Это ж надо было, всерьёз воспринять его упрёк! Старею, небось!» - думала я, так заливисто гогоча на пару с арабом, что мы аж притомились. Вдоволь наржавшись, я на всякий случай уточнила: - Так значит, ты ничего такого не чувствуешь? - Странно спросить, но да. «Теперь я спокойна» - вздохнула я облегченно. - Ты сказать вы уехать, зачем делать мне…себе плохо, – беззаботно продолжил ассасин. - То есть, если бы мы остались… - не веряще встрепенулась я, не понимая шутит ли он опять или нет. - Кто знать… - таинственно произнёс юноша, улыбаясь и прибавив шагу, скрылся внизу, быстро съезжая по лестнице. - Что это значит? Кадар… Кадар! – кричала я вслед арабу, спустившемуся с улыбкой Чеширского кота. Но тот не отзывался. Подойдя к краю, я увидела как он, забросив руки за голову, пошёл спиной вперёд по направлению к бюро, хитро посматривая на меня. «Паскуда!» - расплываясь в такой же улыбке, подумала я и ломанулась к следующей лестнице с крыши, чтобы догнать араба. И вот уже поравнявшись с ним, я не удержалась и шуточно толкнула его в бок, за что получила донельзя ошарашенный и удивлённый взгляд, но уже через пару секунд уворачивалась от тычков ассасина. Вот таким образом, словно дети малые мы дразнились всю дорогу до бюро. Стоит ли рассказывать о перекошенной роже Малика, когда мы наперегонки забегали в помещения и неслись на второй этаж? ***************************************** Вика проснулась лишь следующим днём, и сонная, игнорируя всё на свете, свалила с комнаты. Потому допрос с пристрастием, а в простонародье – святая инквизиция, перенеслось на вечер. Но эффекта – ноль. Было видно, что мысленно подруга не здесь, потому и мучила я её недолго. И едва та почуяла свободу, мгновенно упорхнула из бюро в неизвестном направлении, что немало меня беспокоило. А когда уже начало темнеть и девушка не возвращалась – беспокойство переросло в нервозность. Не выдержав, я решила отправиться на её поиски и, быстро собравшись, заторопилась на выход. Где столкнулась почти нос к носу с Ла-Ахадом. - Куда ты так несёшься? – ощерившись, гаркнул он. - Куда надо! – в тон ему ответила я. «Ну что поделать? Ну, терпеть я его не могу. Даже не верится, что когда-то я считала его наилюбимейшим из всех ассасинов серии. Как я могла?» - мысленно удивлялась я. Ассасин же, тем временем, был явно мне не рад и потому, скрипнув зубами, пытался испепелить меня взглядом. Было вполне очевидно, что эта непереносимость взаимна. «И на том, спасибо» - открестилась я. - Вика есть? – спросил он, сжимая челюсть. - Вики нет, - язвительно ответила я, невольно подначивая говор палестинца. Однако мужчина и не думал злиться, в миг становясь крайне озадаченным. - То есть – нет? Где она? – почти ровно поинтересовался Альтаир. Но всё же я услышала эту маленькую нотку напряжённости и лишь из-за неё нормально, не кривя душой, ответила: - Честно? Что б я сама знала. Я как раз шла её искать. Она вышла ненадолго и не то что бы она всегда возвращается рано, просто в виду последних событий мне немного тревожно за неё, - невольно призналась я. И тут же чуть спокойнее добавила: - Уверена, она просто сейчас где-то тренируется и с головой ушла в это дело, вот и потеряла счёт времени. Она сегодня на своей волне. Ла-Ахад выслушал, не перебивая. Он лишь кивнул в какой-то момент, а когда я закончила тоже без язвительности произнёс: - Я могу поискать её. Здесь неподалёку есть пару мест, где неплохо можно потренироваться, я могу их проверить. - Вот как, - «Надо же, когда дело касается беспокойства о Вике, мы можем даже нормально кооперировать». – Что ж, проверь, будь добр. Кивнув, ассасин направился к лестнице. Но едва он ступил на пролёт, как я окликнула его: - Альтаир! Палестинец обернулся. - Просто чтоб ты знал, - начала я, - кроме Вики у меня больше никого и ничего не осталось. Она – моя семья, а я за семью костьми лягу, если понадобится, - медленно и вдумчиво проговаривала я, имея в виду каждое слово. Ла-Ахад не шелохнулся, но слушал. - Она ведь тебе тоже небезразлична, так? – ассасин еле уловимо повёл плечами. - Я вижу. И хоть по-разному, но мы оба любим её. Так скажи мне, – я подошла к мужчине, пытаясь поймать его взгляд, что вечно сокрыт под капюшоном, - могу ли я быть уверена, что того, что случилось, больше не повторится? Я могу тебе её доверить? Мужчина взгляд выдержал. И я видела, с какой решимостью он ответил: - Да, - прозвучало в тишине коридора, и ассасин ушёл. И хотя янтарный блеск его глаз не врал, только он скрылся на первом этаже, я недовольно цыкнула. И именно в это мгновение из своей комнаты вышел Малик. Я вздрогнула, так как думала, что всё это время на втором этаже были только я и Альтаир. Даи же, глянув в сторону лестницы, дрожи не заметил, а переведя взгляд на меня, спросил: - Зачем одобрять союз, если ты терпеть его не можешь? Медленно отойдя от араба на шаг и отвернувшись, я ответила: - «Одобрять», тоже скажешь. Я ей не мать, чтобы запрещать с опасными мальчиками встречаться. Я всего лишь хочу быть уверена… К тому же я надеюсь, она достаточно самостоятельна и осознаёт все последствия. - Хм, - усмехнулся араб. – Не мать, но ты только что сказала, что она твоя семья. Я лишь нахмурилась на эту подколку. Малик же продолжил: - Даже если…. Ты ведь его недолюбливаешь, так? Но знаешь, что она в нём заинтересована, поэтому ты недовольна её счастью? От всех этих речей моя бровь самопроизвольно поднялась верх. - Ты и такие слова знаешь? Что-то тебя понесло? Гашиш, что ли? – не осталась я в долгу. – А если серьёзно. Не то чтобы я недовольна или не желаю ей счастья… Но я бы предпочла… я бы молилась, чтобы оно было не с ним. Только не с ним. Тебе ли не знать, что он за человек… Аль-Саиф уже начинал закипать от моих подначек, но потом и удивился. - Я-то знаю, а вот откуда в тебе эта уверенность? Стушевавшись, я не скоро нашлась с ответом. - Ну… э… это очевидно, ведь правда? В смысле стоит только припомнить их первые контакты, - выкрутилась я. - Тоже верно, - согласился араб. - Поэтому я и беспокоюсь, но с другой стороны, это их дело. Мой голос вряд ли, что-нибудь решит. Поэтому мне остаётся лишь смириться с ситуацией… снова, - закончив фразу, я тут же развернулась и направилась обратно в комнату, так как голова уже начинала побаливать, и мне срочно нужно было лечь. Если Малик и сказал что-то в след, я не расслышала. Вика вернулась поздно ночью. ******************************************* На следующий день, случилось то, чего я опасалась больше всего – заболел живот. И не так, как от переедания или голода, болело именно нутро, и мышцы его опоясавшие. Сказать, что я была в ужасе, значит, ничего не сказать. Вики рядом не было, она вышла, сказав, что скоро вернется. И мне пришлось справляться с паникой в одиночку. И если учесть, что знаний в области гинекологии, за исключением банальной гигиены у меня не было, то удавалось мне это крайне плохо. Перепугавшись не на шутку, я благодарила небо, что до обеда Кадар был занят и потому, не пришлось ему объяснять чего ради я нарезала круги по комнате, успешно выдирая на голове волосы. Контрольным же в голову, стало понимание того, что обратиться за помощью мне не к кому. Руки обессилено повисли вдоль тела, и я села на кровать, понуро опустив голову. Боль глухо отдавала в район пресса, и разливалась внизу живота. И не то чтобы она была прямо нестерпимая, просто нечто подобное шокировало и пугало. Уперевшись в одну лишь мне известную точку в пространстве остекленевшим взглядом, я так и просидела на кровати до обеда. Ближе к полудню боль прошла. Будучи на грани истерики, я стала ругать саму себя за неосмотрительность. «Великолепно! Вот просто молодец! Знала же, знала, что не надо было соглашаться на этот чёртов меч, да и вообще тренировки! Чёрт!» В голову лезли разные мысли, опасении, страхи, некоторые из них были откровенно бредовыми, но всё же не обладая полезными знаниями в этой области, я паниковала и вполне обосновано. Потому и приняла решение – никаких больше тренировок. «Всё, хватит! Не хочу усугублять ситуацию! Не хочу терять ребёнка! Господи… а если он уже мёртв? А если это позывной на выкидыш? А если…» В общем, вы поняли. Море психов и истерики, ноль здравого смысла. Но одна мысль была железобетонно выгравирована в сознании: «ТРЕНИРОВКАМ – НЕТ! Осталось донести это Кадару и надеется, что он не будет спрашивать о причине». Предполагать такое было крайне наивно с моей стороны, ибо едва я сообщила новость только что пришедшему к нам в комнату арабу, как он стал задавать вопросы. - Почему? – недоумённо спросил юноша. - Я что-то не так сделать? И от печали в его голосе хотелось волком выть. Как можно было выглядеть обманутым ребёнком махине почти под метр восемдесят с чем-то? Я не знаю. Но мне стало совестно, а из-за того, что ничего с этим поделать не могла и того хуже. - Нет! Не в этом дело! - поспешила сказать я, в надежде хоть как уменьшить тоску в его взгляде. – Клянусь тебе! Ты забыл? Ты же хорош! Ты ничего такого не сделал. И хоть процент детского непонимания снизился, удивление и не думало этого делать, даже наоборот – оно стало увеличиваться. Ассасин спросил: - Тогда почему? И тут хотелось выть уже мне. «Не могу я сказать ему правду! Не могу и всё тут! Но чёрт… Что же тогда мне делать?» И не придумав ничего дельного, я полузадушено протянула: - Я не могу сказать. Аль-Саиф дёрнулся, словно от пощечины. Эти слова его задели. - Ч-что? – натянуто улыбаясь, произнёс он с еле живой надеждой. – Что-то случиться? И снова я не могу ответить, потому и повторила: - Я не могу сказать. Уязвимость тут же исчезла из черт лица Кадара, оставив там лишь непонятное выражение, словно его предали. Ко всему прочему было видно, что араб начинал злиться. - Но почему? – повысив голос, спросил он. – Ты знать – я всё! Всё делать! Всё сказать! Но ты не мочь мне сказать одно?! – под конец он стал срываться на крик. От безысходности сжало горло. Я понимала, что ассасину, кажется, что я перестала ему доверять, а может и не верила вовсе. Но я не хотела, чтобы всё так обернулось. - Я, правда, не могу! – попыталась воззвать я к трезвому рассудку юноши. Было видно, что злоба ослепляла его. Злоба и, словно бы, отчаяние. - Я же не сказать! Не сказать никому! Зрелище было невыносимым. И потому зажмурив глаза, я выпалила: - Я не могу сказать именно тебе! На миг все звуки пропали. «Прошу, пойми меня! Давай же!» - молила я его про себя, открывая глаза и переводя взгляд на его лицо. И тут же вздрогнула. После моих слов его лицо исказилось так, будто ему больно. - Мне? – почти на грани слышимости произнёс он, и я тут же пожалела о своей необдуманной фразе. Араб же зверел на глазах. – Так, да?! И это после я говорить защитить?! Доверять! Но ты… - звучало так, словно я его обидела, и тут дело касалось далеко не отказа от тренировок. Ощущение было такое, словно своими словами я заставила араба усомниться в нашей дружбе. Это было ужасно. Этого я уж точно не хотела. Быстро сообразив, в чём причина его злости, я попыталась ему разъяснить, что дело не в этом. - Это тут вообще не причём. Прости, Кадар… но… - Плевать, - холодно бросил он в ответ на мои слова, и, развернувшись, ушёл. Я так и не объяснила ему. От обиды, что ассасин не выслушал, было тошно. Бросилась следом. Отдёрнув занавеску, я выбежала в коридор, но юноши и след простыл. Зато, как оказалось, за стеной всё это время стоял Малик и слышал всё, что происходило внутри. «Вот только его и не хватало! Чёрт, всегда не в нужном месте и не в нужное время!» - мгновенно разозлилась я. И, будучи на взводе, не могла смолчать: - Ну что, доволен?! – гневно всплеснув руками, спросила я. – Надеюсь, ты счастлив! Хотели – получите и распишитесь! Он со мной больше никогда не заговорит! – уже обвиняла даи, хотя, по сути, он был ни в чём не виноват. И было пожалела о произнесённом, однако Малик ответил: - Вполне доволен. Меня аж перекосило от негодования. Только я открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь грубое. Как на первом этаже раздалось встревоженное, но громкое: «Малик!». Голос был Викин. Мгновенно проглотив все ругательства, что лезли наружу мы арабом, не сговариваясь, поспешили на низ. Внизу нас и правда ждала Вика, еле волоча за собой почти бессознательного Альтаира. Меня словно током шарахнуло. «Снова миссия? Так скоро?». Это был предел. Эмоционально выжатая, я едва не упала. Ноги дали слабину. Хорошо в тот момент, когда это случилось, Кадар и Малик уже дотащили Ла-Ахада до комнаты младшего Аль-Саифа. И даже не то чтобы я там его сильно тащила… Но ноги подкосились на самом пороге. Вика была уже внутри комнаты и не заметила этого, равно как и Кадар, укладывающий Альтаира. Но заметил Малик. И мутнеющий от перенапряжения взгляд, и дрожащие руки, и ослабшие колени. - Иди, отдохни, - велел он мне, едва уловимо удерживая в вертикальном положении, да ещё и так, чтобы суетящиеся люди нас не заметили. Однако я возразила: - Нет, надо помочь… - Мы справимся сами. Ты еле стоишь. Для тебя на сегодня хватит. Иди спать. - Но… - я пыталась противиться, но араб был неумолим. - Спать, - железным тоном припечатал он, сжимая моё плечо своей ладонью и не позволяя отвести глаз. Мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться. «У Аль-Саифов кажется пунктик на прямой контакт глазами», - мелькнула ненужная мысль. Я сдалась. - Если вдруг понадобится помощь – разбуди, - попросила я даи и пошла в комнату. Едва голова коснулась подушки, как я заснула. Что ж, тот день выдался действительно стрессовым.