Меняя историю: Оставаясь собой

На момент моего пробуждения, Альтаир уже пришёл в себя и покинул Иерусалим. Поэтому мы с Викой страдали от безделья. С Кадаром я с тех пор так и не говорила. Вообще. Скажу больше, ассасин начал меня избегать. Он стал чаще уходить из бюро и просить больше миссий. Иногда Вика ходила с ним. В какой-то мере было обидно. Сам факт того, что он показательно был против моей компании, уязвлял. Но и дуться вечно я не могла, раз сама виновата. И раз ни Вики, ни Кадара не было, скука была ужасной. Я уже успела перебрать и переделать все, что только могла: порисовать в скетчбуке, отметить дни в тетради, перестирать одежду, пытаться реанимировать почти полностью убитые кеды. А потому не знала, чем себя занять. Время шло. Иногда я выходила в город и медленно бродила неподалёку, но на этом всё. Однако на просторах этого скудного существования обрисовалась небольшая проблема - живот вырос. Одежда, что дал нам Кадар, уже не скрывала его, поэтому мне пришлось немного её переделать. Вышло неплохо, а подвязав пояс ниже, чем обычно, вся эта система выглядела вполне успешно. Осматривая получившуюся конструкцию, на ум приходило лишь одно: «Уж лучше пусть я буду казаться толстой, а не беременной. И, кстати, надо будет спросить у Вики о балахоне. Перестраховаться не помешает, а то живот подозрительно больше, чем я ожидала». Удовлетворившись этой идеей, я легла на постель, раскинув руки в стороны. «Скучно, - думала я. - Но хоть боли больше не было, это обнадёживает. Иначе найти врача будет проблематично». Провалявшись без дела ещё пару дней, я была готова лезть на стены. Подруга с младшим Аль-Саифом опять ушли каждый по своим делам, а я уже не знала чем себя занять. Настроение было... в общем, капризное, если такое вообще бывает... И поэтому пошла доставать Малика - единственного оставшегося здесь, кроме меня, человека, - чтобы хоть что-то делать. Но не напрямую же мне его просить? Верно? «Да и, честно признаться, не хочется мне иметь с ним дело после тогдашней ссоры», - думала я, но скука перевесила обиду. Подцепив свой давнишний импровизированный вещь-мешок, я направилась к арабу. Когда я спускалась на первый этаж, у меня был целый план, как вовлечь даи в ненавязчивый разговор. Но он не пригодился. Оказавшись внизу, я стала свидетелем следующей ситуации: ассасин как угорелый носился от своего стола к фонтану, и обратно. Причём постоянно что-то бормоча себе под нос, вероятно ругаясь. Да и в целом араб выглядел весьма раздражённым. - Что-то случилось? - уже взволновано спросила я. Даи, только сейчас заметивший моё присутствие, лишь отмахнулся: - Ничего серьёзного. - Точно? Чего ты тогда такой взбудораженный? Нехотя отрываясь от какой-то писанины, которую периодически то начинал, то заканчивал в перерывах между перебежками, Аль-Саиф ответил: - Да. Занят. После этих пусть и скупых слов я уже не могла упустить такую возможность. - Тяжело? Я могу помочь? - Не надо. Я сам. Это мелочи, - тут же вскинулся мужчина, явно пытаясь от меня избавиться. Но не на ту он напал. Хоть мы и были в, грубо говоря, ссоре, мне было скучно, а значит, страдают все. - Раз мелочи, то и я справлюсь, - деловито пройдя вглубь комнаты, произнесла я. - Что нужно делать? На моё заявление араб лишь закатил глаза, но всё же ответил: - Не надо, говорю. Тебе не обязательно помогать, если ты об этом переживаешь. Мне всего лишь нужно поменять воду в фонтане. Ту, что была раньше, я уже вылил, а за новой надо идти к колодцу около... - ... Мечети в богатом районе, - закончила я за араба, ловя его немного удивлённый взгляд. - Что? Кадар не говорил про изучение карт? Я знаю, где это место, мне не в тягость туда сходить. К тому же это не такая уж и проблема, но чего ты тогда так напряжён? Даи понял, что я не отвяжусь. - Надо ещё много чего разведать и людей направить. И ко всему прочему, весьма неожиданно пришёл запрос на отчёт, и сроки поджимают. Короче, - неопределённо взмахнул он рукой, - навалилось. - Ясно, - ответила я, смотря на уставшего араба. - Значит Мечеть в богатом районе. В чём нести? - Эй! Я не просил... - Если тебя это успокоит, считай я сама пришла и забрала. Так в чём? Араб лишь тяжко вздохнул и указал в сторону на довольно немаленький жестяной кувшин. - Возьми его. Два похода должно хватить. Один раз я уже приносил. - Хорошо, - говорила я, забирая кувшин и неся его к выходу. И только у самой двери до меня донеслось Маликово: «Спасибо». Обернувшись, я увидела даи, уставившегося в свои драгоценные карты, будто он и не говорил ничего. Тихонько фыркнув на такое поведение, я резво покинула бюро. Добраться до нужного места мне не составило труда: за прошедшие месяцы я обзавелась загаром и внешне от местных почти не отличалась. Даже покрашенные концы волос принимались за выгоревшие пряди. Оказавшись около необходимого колодца, я без проблем наполнила кувшин, благо, система была такая же, как у нас в деревнях. Поэтому я тихо и мирно набирала воду, еле слышно напевая себе под нос. Пока вода лилась, я рассматривала округу. Всё же богатый район оправдывал своё название. Мечеть величественно стояла во всей своей красе, поблёскивая в солнечном свете золотым куполом. Снующие около неё, то тут, то там мусульманки и мусульмане удивляли яркостью разноцветных нарядов. «Я слышала, что на людях они одеваются как можно скромнее, а тут такие убранства... Может у них какой-то праздник? Людей как-то тоже многовато», - отстранённо подумала я, глядя на это буйство красок. И не то чтобы я часто была в этом районе - в основном мы с Кадаром или Викой шли в сторону среднего района, так как там лучников меньше, - просто было интересно. Однако занимала меня не только причина сего торжества, но и увеличившееся число стражников-сарацинов. Уж больно они дёрганные были. Нервные. «Небось, ассасина ссатся», - безмятежно думала я, лениво оглядывая крыши. Время шло медленно и спокойно. Заполнив сосуд до краёв, я взяла его за ручки. Приспособив его на бок и придерживая бедром, я не спеша направилась в сторону бюро, уже потеряв всякий интерес к сборищу людей и воинов под Мечетью. Хотя стоило. Я поняла, что за мной кто-то идёт лишь спустя два поворота. И то случайно. Меня преследовал сарацин. Осознав это, вся нёга и расслабленность тут же испарилась, оставляя место для тревоги и зарождающегося страха. Мигом став внимательнее, и немного ускорив шаг, я начала петлять, мысленно отмечая, как некоторые прохожие удивлённо косятся в мою сторону. Но у меня не было времени на них отвлекаться, мечник не отставал. Пришлось вспоминать уроки Кадара и карты, чтобы процент вероятности побега стал повыше. Вот только с тяжестью наперевес, и стражником на хвосте не очень хорошо думалось. И поэтому, ошибившись поворотом, я зашла в тупик - тесную и грязную улочку, скрытую в тени и имеющую лишь один выход, которым я пришла. Кажется, в богатом районе о таких местах не сильно заботились в отличие от всего остального. Но речь не об этом. Я не успела вернуться обратно на основную улицу: мечник перекрыл мне путь к отступлению. Первой мыслью было состроить дурочку, да вот только это уже не сработало бы. Ведь тогда предполагалось бы, что я знаю город и в подобную ловушку бы не попала. Поэтому этот вариант отпадал вместе с предположением о воре - меч и одежда сарацина сами собой исключали возможность принятие мужчины за кого-нибудь другого. А больше идей не было. «Чёрт, чего он только увязался? Я что, стражника на его глазах выпотрошила!?» Не имея возможности сбежать, я лишь отходила назад, пока не упёрлась в стену за спиной. «Всё. Капец котёнку», - мелькнула последняя позитивная мысль. Воин, тем временем, приближался. Подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки, он просто стал на месте и принялся нагло вглядываться в моё лицо. Причём по истечении пары минут, физиономия араба была уже в нескольких сантиметрах от меня, разглядывая как какой-то непонятный экспонат. Он постоянно что-то приговаривал. Я же, казалось, даже не дышала. Ощущения были такие, словно передо мной было дикое животное, и если я шевельнусь, то оно нападёт. И это притом, что я знакома с Альтаиром, а он тот ещё коршун! Так бы я и продолжала стоять, однако стражник этого не позволил. Он неожиданно и резко выхватил у меня кувшин, и, словно тот ничего не весил, опустил рядом со мной. Я хотела уже возмутиться, но вовремя прикусила язык. Нарываться еще больше не хотелось, учитывая, что удача и так от меня сегодня отвернулась. Сарацин что-то спросил, указывая на посудину. И естественно я ничего не поняла. А переспросив несколько раз одно и то же, тот факт, что я не понимаю арабской речи, стал понятен и стражнику. Как мне думалось. Однако после моего долгого молчания, стражник, на моё удивление, не начал выбивать из меня душу, а лишь стал складывать ладони в непонятные мне знаки и снова всматриваться в моё лицо. Лишь по прошествии нескольких мгновений до меня дошло: сарацин думал, что я либо немая, либо глухая, а может и всё сразу. И потому стал изъясняться знаками. «Это был, чёрт его дери, язык жестов?! Вашу маковку! Я его не знаю!», - с каждой секундой моего осознания ситуации паника лишь росла. Воин же терпеливо ожидал, вероятно, моего ответа, и был на удивление спокоен. Но тут меня отвлек непонятный звук, раздавшийся сверху. Какое-то хлопанье. Подняв голову вслед за стражником, я поняла, что этому шуму способствовало. На крыше, будто бы смотря на некое зрелище, коим мы собой представляли, сидел орёл. Большой гордый, можно сказать, величавый. Я засмотрелась на птицу, просто застыла в её созерцании. А когда к ней присоединилась ещё одна, почти такая же, я не удержалась: - Красивые. И это была роковая ошибка. Как в замедленной съёмке я, опустив взгляд на воина, наблюдала за изменениями на его лице. За его пониманием, что я ни черта не немая и не глухая. Уже стало понятно, что ничего хорошего меня не ждет. «В этот раз Кадар меня не защитит», - мелькнула в голове последняя мысль, а сарацин в это время уже замахнулся для удара. Удар предназначался в голову, и уж не знаю на каких рефлексах, но моё тело всего за пару секунд до столкновения, резко дёрнулось в сторону. Само. Поэтому вместо меня, удар пришёлся на стену. Араб взвыл, а я всё также ошалело смотрела на него. Разозлившись пуще прежнего, араб схватился за меч и уже был готов развернуться и снести мне голову, как я со всей силы пихнула его в спину. Да так сильно, что стражник впечатался в стену и выпустил из рук оружие. И именно в этот момент адреналин наконец-то ударил в кровь. Не теряя ни минуты, пока воин стоял спиной, я тут же схватила его за затылок и ещё раз приложила шершавую поверхность здания. Но и после этого он не потерял сознание, лишь стал немного оседать, вцепившись в голову. Тем временем, страх буквально подталкивал к действиям. И уж не знаю, как мне на ум пришло такое решение, но в тот момент оно казалось мне единственно верным: я быстро смахнула с плеч свой вещь-мешок и накинула его шлейку на шею мечника. (Она была из плотной, грубой ткани как вся остальная часть сумки, и разорвать её было невозможно). Сарацин опомниться не успел, а я уже его душила. Он даже не сразу понял, что происходит! Лишь когда воздуха стало не хватать, араб начал сопротивляться, пытаясь не то сбросить удавку, не то вздохнуть. От ужаса, что ему это удастся, мои руки свело, словно судорогой, и я не смогла бы их разжать даже если б захотела. Стражник сопротивлялся, и пару раз он почти дотянулся до меня, что бы нанести удар, но не смог. Всё сильнее сдавливая шлейку, видя как жизнь, по каплям, покидала тело мужчины, я ощущала подкатывающую к горлу тошноту. Ноги подкашивались. Араб обмяк и уже потерял сознание, но я даже не собиралась ослаблять хватку. Я не отпустила сарацина даже тогда, когда он перестал дышать. Лишь спустя минут десять я смогла разжать побелевшие пальцы и скинуть ремешок с шеи мужчины. Ошеломлённая произошедшим, я не могла оторвать от убитого глаз, медленно вставая на трясущихся ногах, и отходя в сторону. Но ещё большим потрясением, даже скорее шоком, для меня стал обычный мальчишка. Я заметила его случайно, просто кинув взгляд на выход из переулка. (Так получилось, что во время потасовки мы кружили на одном месте и повернулись лицом к выходу). Маленький мальчик, на вид не больше лет пяти. Он стоял на основной улице, на фоне снующих туда-сюда людей, и… смотрел. Просто наблюдал, как женщина душила мужчину-воина в подворотне богатого района, и был абсолютно спокоен. Никогда не забуду его лицо: внимательные чёрные глаза, бесстрастный взгляд, скучающее выражение. Паренёк смотрел долго и вдумчиво, затем поймал мой взгляд и спустя пару мгновений, едва пожав плечами, ушёл. Будто ничего не видел, и ничего не произошло. Будто всё им увиденное было в порядке вещей. Парнишка уже исчез за поворотом, но я всё ещё смотрела на то место, где он стоял. Я так и осела, словно громом поражённая, дрожа всем телом. «Боже… Боже!» - на повторе крутилось в голове. Руки ходили ходуном, шок сменился осознанием, а лежащий рядом труп являлся доказательством моего первого убийства. *********************************************** Как вернулась в бюро, я не помнила. Малик как всегда бурчал себе под нос и что-то писал. Не глядя, я поставила кувшин у стены и словно в тумане поднялась наверх. И если даи и говорил что-то, я не обратила внимания. Добравшись до нашей комнаты, я обнаружила в ней Вику. Она уже вернулась с совместной миссии с Кадаром, и поэтому просто разбирала вещи, а едва завидев меня, стала щебетать на тему прошедшего задания, даже не заметив моего странного поведения. Я думала, что мои горечь, страх и ужас вот-вот готовы вылиться ей на голову; я думала, что едва я её увижу, то расскажу всё. Чёрт возьми, да я почти летела сюда, чтобы всё рассказать! Однако... Я не проронила ни слова. Более того, я даже рта не раскрыла. У меня перед глазами всё ещё стоял тот мальчик с абсолютно безмятежным лицом. Его реакция маячила на границе сознания как бельмо, не давая сосредоточиться, постоянно отвлекая. Но что особенно отпечаталось в моей памяти - это его глаза, которые словно говорили: «А. Опять кого-то убили, теперь с переулка будет вонять. Скучно». Это воспоминание было словно ушат холодной воды, что вмиг остудил мой пыл. Беспокойно теребящие одежду пальцы замерли и неподвижно повисли вдоль тела, нервно подрагивающие плечи расправились, само тело, будто скованное тисками предвещающей истерики, выпрямилось, а голова стала легче. И, наконец, мысли перестали спотыкаться друг о друга, перекрывая одна одну, они выстроились в последовательную цепочку, началом которой стало понимание и принятие простого факта: «Здесь – это норма». Что бы это ни было: принижение женщин, убийство средь белого дня, ущемление прав, ограничение свободы без причины и тому подобное – всё это… всё то, что в нашем мире регулируется законом правопорядка и этики, в этом – обыденность. Всё просто. И в то же время невероятно тяжело. Мандраж спал. Дыхание восстановилось. А холод подкатываемой паники сменился тягучим теплом. До этого серое и нечёткое окружение снова заполнилось красками и звуками. Я просто приняла это. Как данность. «Живёшь в Риме, поступай как римлянин», - пронеслась мысль, которая стала завершающим штрихом в возвращении холодного мышления. Теперь я полностью могла вникнуть в то, что говорила моя подруга. А послушать было что. Она затронула тему, грубо говоря, нашего переезда, то есть говорила о необходимости поиска нового жилья, работы и вообще всего. «Как всегда рвётся в бой, - подумала я, глядя на девушку. – Прямая как рельсы, скорая как поезд». Ничего не оставалось, как согласиться. Ведь если вспомнить, это именно я заговорила о подобном. Дав обещание подруге поразмыслить над этим, либо придумать что-нибудь, я удивлялась, насколько естественно я себя вела. «Что ж, вероятно здесь больше нет других вариантов». Это легко. Это не важно. «Выживает сильнейший, да?» Немного грустно, что понять это мне помог, маленький пятилетний парнишка, который наверняка за столь короткую жизнь видел немало ужаса. ************************************** На следующий день я опять направилась к колодцу, но уже по личной инициативе. Мне не давала покоя мысль, почему тот сарацин вообще за мной увязался. «Ведь, по сути, я ни с кем не говорила и ничего странного не делала, так ведь?» - думала я, наполняя кувшин водой. «Что же тогда привлекло его внимание?» Задаваясь этим вопросом, я уже собиралась обратно в бюро, как на плечо легла чья-то рука. От удивления я чуть не уронила сосуд с водой и, мгновенно развернувшись, почти врезалась в стоящую позади женщину лет сорока пяти – сорока восьми. Затянутая в чёрную одежду, она даже не шелохнулась, а смотрела прямо в глаза, будто ища в них что-то. Сказать что это ситуация казалась странной, значит ничего не сказать. Арабка ничего не говорила и не предпринимала, просто стояла, что уже откровенно пугало. Поэтому недолго думая, я развернулась с мыслью о побеге (хотя это сильно сказано в моём-то состоянии), но рука незнакомки снова остановила меня. А хриплый голос разрезал царившую до этого тишину между нами: - Неправильно. Я опешила оттого, насколько низко он звучал. - Ч-что? – произнесла я, бросив через плечо взгляд на женщину. На границе сознания билась мысль, что что-то здесь не так. - Несёшь кувшин неправильно, - повторила она, указывая на мою ношу. – Не то, чтобы были какие-то правила касательно его ношения. Просто ты выделяешься, неся его на бедре, а не на голове как остальные. Услышав это, я глянула на сосуд в моих руках и тут же шестерёнки в моей голове закрутились: «Может ли быть, что поэтому…» - Вероятно, именно из-за этого за тобой вчера увязался стражник, - тем же будничным тоном произнесла арабка, словно прочитав мои мысли. Я замерла, медленно поднимая глаза на незнакомку, отмечая про себя, что женщина продолжает необъяснимым образом нервировать. Но спустя мгновение до меня дошло, что именно меня беспокоило в нашем с ней диалоге – она говорила на английском. С акцентом, но говорила. К тому же ещё и правильно. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, а в голове со скоростью звука складывалась чёткая картинка происходящего – я облажалась. Она знает, что я не местная и что за мной ушёл стражник, а исходя из того, что она владеет английским языком, напрашивался логический вывод, что эта она непростая жительница города. Женщина, даже не замечая изменившейся атмосферы, продолжала, как ни в чём не бывало: - А исходя из того факта, что сегодня я его не наблюдаю на его обычном месте, ответ напрашивается сам собой… «Чёрт, чёрт, чёрт! Она шпион? Но чей? Тамплиеров? Салах ад-Дина? Она знает о моей связи с ассасинами? - панически носились в моей голове мысли. - Надо убираться от сюда!» Понемногу я стала отходить назад, глазами выискивая пути отхода, но едва устояла на ногах после слов женщины: - … ажи мне, как ты от него избавилась? Вернув своё внимание к арабке, я ужаснулась её проницательности. Однако если хоть на секунду я допустила возможность того, что больше удивляться нечему, то незнакомка мгновенно развеяла мои сомнения всего одной фразой: - Да ещё и в твоём положении. Пошёл ведь уже четвёртый лунный цикл? Обнажённая. Беззащитная. Именно так себя ощущаешь, когда всё, что ты скрывал, вытаскивают наружу, причём с такой лёгкостью. Будто ты у врага на ладони. Я потеряла дар речи. Животный страх снова, как пёс, поднял свою морду, глядя на женщину перед ним. Только вот в этот раз, всё было иначе: мы были не в безлюдном переулке, а на площади кишащей людьми, а человек передо мной узнал неприлично много обо мне, всего лишь наблюдая, а значит готов к неожиданностям; это не тот ничего не подозревающий воин. Ко всему прочему этот мир научил, что нельзя доверять глазам и слухам. Тут может быть опасен даже ребёнок. Думая об этом всё больше и больше, лихорадочно соображая, что делать в такой незавидной ситуации, я полностью потеряла контроль над лицом и дыханием. Я стала задыхаться, но словно не замечала этого, всё также отходя назад и не сводя глаз с женщины напротив. И уж не знаю, что за выражение было у меня на лице, но видимо в купе с потерей воздуха, представляла я из себя что-то незабываемое, ибо незнакомка, наконец-то, обратила внимание, как на моё состояние, так и на нелепые попытки сбежать. Вот только реакция её была странной: она нахмурилась, что-то спрашивала, но я не слышала что, (сердце стучало так сильно, что закладывало уши). Когда я не ответила, она стала что-то кричать, пыталась приблизиться, но я лишь упорно пятилась назад, не давая ей этого сделать. Но от резких движений и нехватки кислорода у меня закружилась голова, а зрение стало пропадать. Затряслись ноги, переставая держать меня. Сделать вдох было не возможно. Все звуки смешались в ужасную какофонию. Мир перед глазами неизбежно скатывался в темноту. Я была на грани потери сознания, как… … волна невыносимой боли, словно разряд, пронеслась от спины к, казалось, каждому участку моего тела. Замерев в немом крике на несколько секунд, я смогла сделать полноценный вдох. Воздух ворвался в лёгкие, заставив меня закашляться в попытках восстановить дыхание. Лёгкие жгло огнём, а спину, будто током шибануло, однако зрение стало возвращаться, вернув чёткость и насыщенность окружающему миру. Я дезориентировано оглядывалась по сторонам, словно видя окружение впервые. Как оказалось, из-за этого приступа я упала на колени, чем привлекла внимание людей. Некоторые из них просто смотрели на меня, но на их встревоженных лицах, читались неподдельный испуг жалость и, что стало для меня шоком, желание помочь. Следующим вернулся слух. О чём я пожалела тут же. Над моим ухом кто-то довольно громко ругался на арабском. Повернув голову в сторону шума, я обнаружила, что сквернословила, никто иной как та самая арабка. Увидев, что я реагирую и даже дышу сама, она тут же схватила меня за руку и, бросив что-то окружавшим нас людям, уволокла меня с площади на узкую улочку. Немного потеряно глядя на женщину, я не сразу сообразила, что происходит, поэтому послушно волочилась за ней на ещё слабых ногах. Лишь спустя три пропущенных поворота, я вспомнила наш с ней диалог. Снова вернулись страх и подозрение. Только вот в этот раз мы не были на хорошо проглядывающейся площади, а петляли малолюдными, а иногда и вовсе пустыми улочками. Это придало мне немного уверенности. Спину всё ещё неприятно саднило, но даже с поправкой на это у меня были шансы, хотя бы сбежать. И мне бы это удалось, если бы в момент действия у меня не свело живот. Спазм был неожиданный и очень резкий, я тут же вырвалась из хватки незнакомки и вцепилась в свою одежду, словно пытаясь добраться до источника дискомфорта и заглушить его. Однако долго страдать мне не дали. Пока я старалась справиться с приступом боли, женщина подошла ко мне и отвесила увесистую пощёчину. - Ты в своём уме! Дыши! Ребёнка потерять хочешь?! Если у тебя плохое здоровье, зачем вообще напрягаешься? – кричала она мне в лицо, гневно размахивая руками в чисто восточной манере. Но видя, что мне от её слов ни горячо, ни холодно, сменила гнев на милость и, нахмурившись, помогла мне подняться. Помня, что незнакомка предполагаемый враг, я попыталась вырваться. Безуспешно, правда, на что последовал её ответ: - Успокойся, я не причиню тебе вреда. Я местный знахарь, и просто веду тебя к себе для осмотра. Не желая обманываться, я снова дёрнулась в надежде освободиться, но живот опять скрутило от боли. Женщина успела меня подхватить и даже приподнять немного. - Не упрямься, - мягко и одновременно устало произнесла она. – То, что ты мне не рада, я уже поняла, но если тебе не безразлично дитя в твоём чреве, то у тебя нет выбора, кроме как довериться мне. Я всё ещё опасалась, что она враг, но выбора как такого у меня не оставалось, потому я позволила себе опереться на её плечо, и пойти с арабкой. ***************************************************** «Как-то сегодня всё не по плану», - невесело подумала я, осматривая на самом деле светлое и уютное помещение, куда привела меня женщина, усадив на мягкую перину. Арабка ушла в соседнюю комнату, всучив мне перед этим чашу с каким-то отваром. И уж не знаю, какие травы там были намешаны, но боль прошла. Это позволило мне взять небольшую передышку и оглядеться внимательней. Комната, в которой я осталась, была очень чистой и аккуратной, для этого времени. Я бы даже назвала её стерильной. Тут было, что-то вроде коек; то тут, то там стояли разного размера медные тазы, а у дальней стены был стол, над которым сушились какие-то травы и коренья. Сам стол был заполнен посудинами и странного вида инструментами, а рядом стоящий шкаф был забит книгами. Все эти атрибуты заставили меня вспомнить, что незнакомка упоминала о том, что является знахаркой. «Значит, не соврала… хотя это может быть всего лишь трюк, чтобы усыпить мою бдительность. Ей ничего не стоило привести меня в дом знакомого знахаря, чтобы меня задобрить или запутать», - подозрительность во мне не угасала. «Однако следует признать, что это варево мне помогло, - отметила я, глядя на чашу в своих руках. - И раз, делала она его при мне, то стоит отметить, что что-то она в этом смыслит». Я так бы и продолжила мучить в руках посуду, сверля её взглядом, как в комнату вернулась женщина, неся в руках какие-то плоды. - Смотрю, тебе лучше, - легко бросила она, подходя к столу и что-то там химича. - Да… спасибо, - натянуто поблагодарила я. Правила приличия, на всякий пожарный, никто не отменял. - Хорошо. Она оставила то, чем занималась и, буквально, через мгновение оказалась около меня, занося руку, чтобы отвесить оплеуху. Этого я не ожидала, потому и пропустила подзатыльник. В шоке уставившись на арабку, я опешила. Та же, тем временем, влепила мне ещё одного леща. - Это за твоё безрассудство! – грозно произнесла женщина в ответ на мой непонимающий взгляд. – Для будущей матери, на первом месте, всегда должно быть её чадо! А ты что там устроила?! Её голос был стальным и каким-то необъяснимым мне способом заставлял чувствовать себя виноватой. Это сбивало с толку, однако я быстро совладала с лицом и мыслями, не позволяя чувствам вновь возобладать. «Кто знает, что может вызвать ещё одну паническую атаку…» - держала я в голове мысль, отставляя чашу в сторону. Встав на ноги, я сравнялась в росте с незнакомкой и заговорила: - А я и думаю! Вот только сначала нужно выжить, чтобы впоследствии дать жизнь ребёнку. А понимание, что оказался в безвыходной ситуации, не особо способствует радужному исполнению этого плана! Естественно, что я перенервничала! - Безвыходной? В смысле?.. - Разумеется! Какого ещё заключения Вы ожидали, будучи в курсе того что, где и как со мной произошло вчера?! Самым логичным выводом будет то, что Вы – шпион, а соответственно и прямая угроза моей жизни и жизни моего ребёнка! - Я не… - женщина, казалось, растерялась. Однако я не прекращала напирать: - Кто Вы? Зачем Вы за мной следите? Вы узнали обо мне и тех идиотах? – вспоминая недавние ссоры с Аль-Саифами, выпаливала я вопросы, не совсем лестно о них отзываясь. – Вы притащили меня сюда… Во что вы играете? Чей Вы шпион? Перед кем Вы пресмыкаетесь? – едва ли не шипя в лицо незнакомке, задавала я вопросы. «Контроль, контроль», - напоминала я себе, во избежание какой-нибудь неврастении. Мои слова возымели эффект, вот только не совсем тот, который я ожидала. В один момент женщина стояла с таким видом, будто я её оскорбила, причём не просто обозвала, а вылила ведро грязи на неё и её семью, а в следующий момент её рука приближалась к моему лицу, чтобы врезаться звонкой пощёчиной. «Ну уж нет. Ещё раз я тебе этого не позволю!» - решила я, мгновенно уворачиваясь от летящего удара. Женщина этого не ожидала, как и того, что, перехватив руку, я заломаю её за спину. Уроки Кадара не прошли даром, отчего мгновенно опрокинув арабку на пол, я полностью её обездвижила, используя показанные ассасином захваты. В какой-то момент меня охватило чувство торжества, ведь у меня получилось обезвредить врага. Но что-то мне не давало насладиться этим чувством сполна. Какое-то иррациональное чувство неправильности, совсем невесомое, уловимое где-то на базе интуиции. Женщина была слабой. Даже не так. Она была невероятно слабой. А её дрожь и вовсе как-то не вписывалась в общую картину под названием: «Могучий и опасный шпион». Почуяв неладное, а скорее доверившись чутью, я встала и отпустила женщину, недоумённо на неё уставившись. Незнакомка мгновенно подорвалась на ноги, вперившись в меня своими чёрными глазами. Но сейчас мне было не до этого, меня интересовала моя вероятная догадка относительно этой незнакомки. Поэтому отойдя от неё, на всякий случай, на безопасное расстояние, я произнесла: - Ты слабая, - вышло немного шокировано. На эти слова женщина тут же встрепенулась, но постепенно стала возвращать себе свой былой невозмутимый вид, и лишь глаза с опаской следили за мной. - Ты просто не в состоянии причинить мне вред. Но тогда как ты узнала?.. А язык… откуда? Вероятности и причины запестрили в голове калейдоскопом, то начиная одну логическую цепочку, то разрушая другую. Из этого круговорота мыслей меня вывел низкий и тихий голос незнакомки, вернувший себе прежнее звучание: - Ты позволяешь себе сражаться в твоём-то положении? – прозвучали её слова, как упрёк. Я опешила. Снова. «Вот так смена темы разговора». - Я же говорила, что чтобы дать ребёнку рождение, сначала нужно… - …выжить. Я поняла твою точку зрения, - перебила меня она. Осторожность в её глазах медленно таяла. – И так как ты не местная для тебя здесь все враги… - Вот именно! Не уклоняйтесь от темы… Как вы обо мне узнали? Арабка не отпускала мой взгляд и, выдержав драматическую паузу, выдала: - Я просто наблюдала. - Что, простите? В смысле? – искренне не поняла я, моргая как совёнок, и непроизвольно смягчая тон голоса. - В смысле я заметила тебя у колодца и стала наблюдать. Твоё поведение, интерес к окружающему, привычки и повадки – я подмечала всё, из чего сделала вывод, что ты чужестранка. И как оказалось, не только я наблюдала за тобой, стражник тоже. Я следовала за вами до второго поворота – мне было по пути, а дальше я с вами разминулась. Сегодня стражник не пришёл, зато пришла ты, из чего я опять сделала вывод, и, думаю, он оказался верным. Особенно если учесть, как быстро ты его обнаружила и петляла, это навело меня на мысль, что ты не так проста. Выслушав рассказ этой женщины, в голову лезло лишь одно: - Вы что Шерлок Холмс?! – не то шокировано, не то восторженно воскликнула я. - Широок... кто? – переспросила она немного нервно. Мне пришлось поубавить эмоции: - Я имею в виду… Кхм… Вы говорите, что всё это вычислили, просто наблюдая, так? – не верила я, но мысль такую допускала: - Это возможно в принципе. Однако Вам придётся это доказать. «Не то мне придётся Вас убить», - повисли в воздухе не высказанные слова. Женщина не проронила ни слова в ответ, а лишь только кивнула и задумалась. Спустя минуту она заговорила: - Те «идиоты», о которых ты говорила, вероятнее всего местные и не являются тебе угрозой, - на этих словах я невольно хмыкнула, что не осталось не замеченным. - Хотя вероятно не совсем, либо не сейчас. Или что-то случилось? Я уже нахмурилась, однако отметила, что она не знает об ассасинах. - Значит случилось. А вот это уже слишком глубоко. - Хватит. Я Вам верю… А что с языком? - Я являюсь довольно хорошим целителем. Случалось, что моими клиентами бывали и иноземцы. Также есть много полезных книг, учений и трудов заморских авторов, вот и пришлось выучить. Мой муж поддержал моё стремление и помогал, как мог. - Так значит Вы правда целитель? - Я та, с участием которой шансы на твои успешные роды заметно возрастут. Я взялась за живот. «Неужто удача?» - не веря подумала я. - Простите, - от всего сердца говорила. - Простите, я не могла рисковать. С глаз от облегчения потекли слёзы. Арабка в ответ, лишь мягко улыбнулась. - Ничего, я в состоянии понять твои мотивы. Я тебя прощаю, - тихо произнесла она, положив руку на моё плечо, утешая. Всхлипнув, я стала скоро вытирать слёзы. - Полагаю, мы начали наше знакомство не самым приятным образом, - также тихо ответила я, пытаясь разрядить обстановку и сгладить ужасно неловкую ситуацию. - Что ж, тогда сделаем это как положено. Моё имя Разан, - подхватила мою идею женщина и назвалась первой. - Я - Катари, - представилась я, прижившимся сокращением своего имени и протянула ладонь. Арабка внимательно на неё уставилась, не понимая, чего от неё ждут. - Ах, да, - быстро сообразила я, в чём причина заминки. - У меня на Родине пожимают друг другу руки, когда знакомятся. Простите, привычка, - быстро добавила я, словив взгляд женщины, и опустила руку. Разан же, еле заметно растянув губы, с благородной решимостью вытянула руку перед собой. Осторожно пожав её, я улыбнулась в ответ и тихо произнесла: «Будем знакомы». Атмосфера, что до этого была накалена до предела, разрядилась, но сменилась неловкостью, едва мы закончили рукопожатие. Я не знала, что делать или говорить. В идеале, мне было бы лучше ретироваться, да поскорее. Уже открыв рот, что бы попрощаться, моя новая знакомая спросила: - Так ты мне скажешь как убила того стражника? – её глаза светили чуть ли не детским интересом, и это в её-то годы. Вся неловкость мгновенно ушла. Не знаю почему, но от её вопроса мне стало необычно легко и спокойно. Словно мы знакомы не несколько минут, а пару лет. «Необычная женщина», - подумала я, отмечая спокойствие и азарт Разан, и это притом, что недавно её жизни угрожала опасность. Вздохнув, я рассказала ей всё как на духу. ******************************************** Вставая рано утром на следующий день, я не знала то ли проклинать себя, то ли радоваться. Вика ещё спала, поэтому тихо собравшись, я быстро покинула бюро. А направлялась я к новой знакомой. Дело в том, что поведав вчера арабке, как именно я избавилась от воина, та взяла меня к себе в помощники. И всё потому, что вместо того, чтобы сказать, что я просто задушила его, я сказала, что «передавила сонную артерию на шее шлейкой от сумки». Услышав это, женщина стала интересоваться, откуда мне известно строение человека. И узнав, что я обучалась базовой медицинской помощи, а также о том, что я понятия не имею о целительности местной флоры, вот она и предложила мне сделку. Она расскажет, покажет и обучит меня местному знахарству, в обмен на… истории. Сказать, что она меня удивила, значит, тактично промолчать. В то время как я ожидала, что за её обучение (от которого я пыталась всячески отказаться, из-за отсутствия денег) мне придётся платить, она потребовала от меня историй о Родине, о мире, о каких-нибудь историях из жизни. Также, она вызвалась наблюдать за мной и моей беременностью и принять роды. Странно, не так ли. На вопрос с чего такая щедрость, она ответила лишь: «Скучно». - А после добавила: - Ты кажешься интересной, к тому же с другой страны. Что-то новое, что-то интригующее. Для меня это куда ценнее, чем деньги, которых и так достаточно. И была такова. И вот теперь я спешила на мой первый день обучения, захватив скетчбук и тетрадь с пеналом, запихнув их в вещь мешок. Было чувство, что я снова становлюсь первокурсницей и, честно признаться, была в предвкушении. Однако зайдя к Разан, я застала её выходящей из дома. - Я не вовремя? – спросила я, удивившись. – Вы уходите? Женщина покачала головой, и тихо произнесла: - И нет, и да. Я ухожу, но ты идёшь со мной, - ровно произнесла она тем же тоном, что и при встрече. Кивнув ей, мы двинулись прочь с улицы. Шли мы в тишине, и какой бы неуютной она мне не казалась, я не решалась её нарушить. Однако, когда после того, как мы пересекли ещё одну улицу и повернули за угол, до меня стало немного доходить, куда мы направляемся. - Мы идём на рынок? – вырвалось у меня. - Да, - невозмутимо ответила арабка. - Мы посетим рынок, где я покажу и расскажу тебе о множестве трав, которые, к сожалению, не достать близ Иерусалима. Позже я думала сводить тебя к одному травнику, у него можно увидеть большое разнообразие, как трав, так и полезных плодов, а ещё порошков, - поделилась своими намерениями на день и тут же тихо добавила: - И тебе следует говорить тише. Мне-то все равно, но вот тебе вряд ли в пользу будет, если кто-нибудь ещё узнает, что ты чужестранка. Тут довольно много людей очень недолюбливающих чужаков. Пусть даже ты и можешь за себя постоять, но вот твоему ребёнку от твоих переживаний только хуже. А переживать ты точно будешь. Пришлось с ней согласиться и убавить громкие интонации в голосе. Женщина была права и ещё кое в чём, отныне нервничать мне противопоказано. Как оказалось, те боли, что случались со мной раньше, являлись своеобразными способами малыша достучаться до меня. Ведь от стресса и панических атак, от всех этих нервов ребёнок внутри меня просто-напросто задыхался. А боли и рези были видоизменёнными толчками, в кратком изложении обозначающими: «Эй, вы там, успокойтесь, а то мне плохо!» Также новая знакомая сообщила мне, что - как она узнала позже, было уже не в первой - вполне вероятно роды будут тяжёлыми. И если я продолжу в том же духе, то могу потерять ребёнка. Ужас, что я испытала после её слов не смел сравниться с тем, что я испытывала до сих пор. (Ну, разве что с первой ночью в бюро он мог тягаться). Поэтому и пообещала как себе, так и наставнице, что впредь буду само спокойствие. И хотя раньше силой воли я не отличалась, теперь у меня просто не было выбора. На кону стояла жизнь. **************************************** Дойдя до рынка, я была поражена, ведь раньше мне не доводилось тут бывать. Поэтому все, что я могла делать - это восхищённо открывать рот не в силах выразить степень моего восторга. «Рынок», как его называли местные, не шёл ни в какое сравнение с теми, полу-обшарпанными рядами с одинаковым товаром в каждом, которые мы в нашем времени называли рынком. «Рынок» в местном представлении - это бесконечные лавки, палатки набитые всякой всячиной почти ни разу не похожей друг на друга. Здесь было всё: и еда, и одежда, и ткани, и посуда, и украшения. Всё было таким разным, всё ручной работы! Но то, что больше привлекло моё внимание – ковры. Они были везде: на крышах палаток, на окнах домов, висели на балках, - они будто служили крышей для всего Рынка, яркие и прекрасные. На мгновение на меня нахлынула грусть оттого, что до наших дней не сохранилось разнообразие этих невероятно красивых вещей, а если и сохранилось, то до Беларуси не дошло. «Игра и трети не передала всего этого буйства красок и великолепия», - попутно думала я, рассматривая очередной узор. Весь Рынок просто пестрил цветами, блестел на солнце, переполнен гомоном, а кругом люди-люди-люди! Разноцветные платки местных мусульманок, только добавляли контраста с песчаного цвета стенами и деревянными, порой гнилыми прилавками, а постоянные выкрики продавцов создавали особенную атмосферу. «Восторг. Не иначе. Чистейший восторг!» - заключила я, смотря на всё, что только можно, и послушно следуя за Разан, которая была в этой толпе как рыба в воде. Пройдя дальше, почти вглубь Рынка, мы остановились у лавчонки, настолько маленькой, что на фоне остальных казалась не заметной. Она была заполнена до отказа и вся в порошках, травах и каких-то ягодах, сушёных и свежих. Дедок, что оказался владельцем лавки, в отличие от остальных торгашей, не выкрикивал хвальбы своему товару или обещал сказочно сильно скинуть цену, как мне переводила арабка. Он просто стоял рядом и угрюмо курил, будто и вовсе сейчас был не в наших реалиях. Наставница же, абсолютно игнорируя неприветливого продавца, подвела меня поближе к товару, говоря тихо и яро, - что делало её акцент ещё более заметным - и стала показывать мне: - Вот этот порошок – это куркума. Её делают из кореньев. Её полезные свойства позволяю справляться с болью. И едва ли сможешь найти подобную, настолько доступную, помощь, – со знаниями профессионала говорила она. «Специи?» - немного сконфужено думала я. - Не делай такое лицо, тебе она может пригодиться, раз страдаешь болями. Я тут же пристыженно опустила глаза, а Разан продолжила: - Кстати, от нервных расстройств может помочь сушёный бардакош. Он также используется при ряде других недомоганий, таких как головная боль из-за погоды, болезни костей, желудка, при резких, хватающих болях, - указала она уже на сушёную траву. – А вот хильба, её растирают на мази, наносят на раны, вот это… Женщина продолжила увлечённо рассказывать мне почти о каждой траве или ягоде, на которую падал её взор. От такого количества информации, у меня закружилась голова. Поэтому мягко положив, руку на её плечо, я попыталась её остановить. Она как раз вещала мне о ценности имбиря, как я прервала её. Вопросительно вскинув брови, арабка немного прохладно спросила: - Что? Стушевавшись, я поспешила ответить: - Простите, но не могли бы Вы рассказывать немного помедленнее? - Ты не понимаешь? – сузив глаза, произнесла она. «Видать, когда дело касается работы, она не терпит дилетантов и тормозов», - думала я, пока говорила: - Нет, что Вы! Просто я бы хотела сделать подробные записи о свойствах тех или иных порошков и настоек. А некоторые травы и плоды было бы неплохо зарисовать, чтобы различать их в будущем. И чтоб не забыть. А также, чтобы Вам не приходилось рассказывать по несколько раз одно и то же. Выслушав мою чуть ли не отповедь, Разан позволила себе немного удивлённый взгляд. Однако всего на секунду. Моргнув, наставница развернулась к продавцу и что-то ему сказала. Старичок молча её выслушал, и стал собирать в разные мешочки разные травы и тому подобное. Закончив, он протянул ей все эти мешочки и склянки, за что получил пару золотых монет, и вернулся к курению. Разан, забрав всё это добро, кивком головы велела идти за ней. Замерев в нерешительности и непонимании, мне ничего не оставалось кроме как следовать за ней. Мы вернулись в «клинику» арабки, где она тут же стала выкладывать купленное на стол, и ставить в одном лишь ей известном порядке. Наблюдая за её действиями, я прибывала в замешательстве. Я не могла понять её реакцию на мои слова, и была ли она вообще. Поэтому я просто шла следом и молчала. Как только наставница закончила свою «композицию» на столе, она обратила на меня своё внимание. – Подойди, - велела она. Я мгновенно подчинилась. – Вот смотри, это то, про что я тебе рассказывала раньше, - начала она, показывая на хильбу, имбирь, бардакош и прочее. - А вот это их изначальный вид, - обозначила женщина находящиеся на столе свежие срезы трав, коренья и плоды. Я, как долбень, просто кивнула, не понимая, к чему она клонит. - Так что можешь спокойно зарисовывать, и записывать о них. А как закончишь, я продолжу рассказывать уже о тех травах, которые легко собрать поблизости, как их обрабатывать, в каком количестве толочь ягоды и с чем их смешивать, чтобы получить наибольший эффект. Если я буду говорить быстро – сообщи мне, я замедлюсь. Дослушав её до конца, я облегчённо выдохнула. И тут же вскинулась. - То есть Вы со мной согласны? Вы не против? - Абсолютно нет, - спокойно отозвалась она. – К тому же, от чего мне быть против? Ведь таким образом твоё знакомство с местной медициной будет проходить эффективнее. - Вы, правда, так считаете? – немного засмущавшись спросила я, но вдумавшись в слова арабки, добавила: - Тогда почему Вы сразу не давали мне сведения под запись? Женщина помолчал немного, будто раздумывая, стоит ли ей говорить мне или нет. Однако спустя пару мгновений она призналась: - Я почему-то не подумала о том, что ты умеешь писать. ************************************** Когда я вернулась в бюро, было уже поздно. Так уж вышло, что пока я делала обходительные записи и внимательно слушала Разан, мы и не заметили, как стемнело. Обучение выматывало. Я словно снова стала первокурсницей, которая старательно пишет конспекты лекций. Поэтому всё, о чём я мечтала по возвращении, так это сон. Хотя мне ещё предстояло обдумать то, что я буду завтра рассказывать наставнице (так как на дворе уже стоял вечер, она сказала, что обещанную историю я должна буду рассказать завтра). А рассказать было что, особенно если учесть, что после того, как женщина увидела, что пишу на другом, ей неизвестном, языке, она потребовала историю именно о моей стране. Что означало, мне придётся подбирать слова и вспоминать историю, чтобы, не дай Бог, не ляпнуть лишнего. Было проблематично и крайне утомительно. Из-за всего этого я даже не нашла сил, чтобы возмутиться на слова Альтаира: «Скажи Вике, чтоб спускалась», - которые он мне бросил, когда мы столкнулись около входа лестницы на второй этаж. Я просто кивнула, даже скорее самой себе, чем Ла-Ахаду и направилась наверх. Поднявшись в нашу комнату, я застала там спящую Вику. И ничего бы меня не смущало, если бы вместе с подругой не спал… кот. «Неожиданно», - отметила я, хлопая глазами. Пушистая белая морда спала на животе девушки, нагло устроив свою жопу на её рёбрах. И хоть я боялась, что кот мог как-нибудь навредить, задев раны, я не смогла его согнать. Ибо живность услышала мои шаги и проснулась, явив миру голубые, как Элтон Джо… эээ, в смысле, как весеннее небо, глаза. И ведь не тронешь же теперь её, слишком мило смотрит. - Эх, нет у меня силы воли, точно нет, - тихо шептала я. Поднеся руку к мохнатику, я начала его гладить, буквально нависая над ним и подругой. Из-за чего последняя вскоре проснулась. Чтобы не забыть, я сразу же передала ей сообщение от палестинца. Поэтому перебросившись парой фраз, та поспешила на первый этаж, перед этим не забыв заинтриговать. «В чём интрига?» - спросите вы. А я отвечу: «В мешке». И буду такова. Это как не думай о слоне. То бишь бессмысленно. А всё потому, что уходя, Вика упомянула о каких-то новостях и о злополучном мешке. Держа кота на руках и гладя его уже на автомате, я изводила себя предположениями о том, что это могло быть. Все мои предположения были разрушены вернувшейся подругой. Открыв злосчастный мешок, она представила мне форму ассасинов и саблю с клинком. Первой мыслью после увиденного было: «Восторг!», что честно признаться было неожиданно. Ведь я думала, что начинала прогибаться под этот мир, если уже не прогнулась, а тут – нате вам! - маленькая фанатская радость и ты восторгаешься как самый заправский гик*! «Это ведь не какой-то там косплей**! Это оригинальная, настоящая форма! Да моя внутренняя швея сейчас пайетками*** от этого великолепия блевать начнёт!» - думала я. Рассматривая форму, я позволила себе пару раз провести по ней рукой. «Как я и думала, такой ткани у нас и в помине не найти: плотная, но лёгкая. По крайней мере, того же качества так точно», - хмыкнула я, пощупав материал. Спросив у Вики, где она её достала, я получила в полнее логичный ответ. «Значит, Альтаир… Нет, ну это уже ни в какие ворота! - думала я, ехидненько ухмыляясь. – Изящно он к ней клинья подбивает, ничего не скажешь. Начал дарить подарки – старо как мир! Цветы, конфеты… Хотя нет, здесь он проницательный засранец. Просёк, что Вике для полного впечатления не цветы, а клинки дарить надо! Схватывает на лету!» Мысленно я во всю издевалась над комичностью ситуации и поспешила донести эту мысль подруге, но та стала отнекиваться. Хотя и не убедительно. Попутно девушка также пыталась впихнуться своей тощей тушкой в это одеяние, видимо, это была её первая примерка. Я же в это время вертела в руках клинок, веселясь с лица девушка, которая будто бы молилась, надевая сапоги. Поговорив ещё немного об Альтаире, мы пошли спать. И хотя я была ужасна уставшей, я все не могла спокойно заснуть, вспоминая подругу, полностью экипированную под ассасина, отмечая, что на ней форма смотрелась очень хорошо, и она могла бы стать неплохим косплеером. «Если бы… если бы мы здесь не застряли», - проскочила мрачная мысль. Однако даже этой мысли не удалось меня огорчить, я уже вовсю разгоняла идею с косплеем на ассасинов. Или это уже был сон? Я не знаю. Мне было приятно. Было приятно осознавать, что я всё ещё остаюсь собой. ************************************************* Снова утро – снова ранний подъём. Хотя Вика меня и в этом переплюнула. Ещё не рассвело даже, а эта маленькая копия Ла-Ахада в этих её «трусах и каске», уже не спала. Короче, благословив её в путь-дорогу, я дрыхла дальше, однако в скором времени надо было вставать. «Ну, это ещё полбеды. Я ведь так и не продумала, что именно буду рассказывать о своей стране». - Придётся, как всегда, выходить экспромтом, вырвалось у меня вслух, - и я поспешила в «клинику». ************************************************ Как и обещала, я поведала Разан о своей Родине, интуитивно ориентируясь на свои скудные познания истории и избегая слов: центр Европы, интернет, фотография и тому подобное. Женщину это удовлетворило, и мы продолжили обучение. Сегодня речь шла о ядовитых растениях, их местах обитания, различиях и обработке. Как говорила наставница: «Сильные мира сего считают яды оружием слабых. Однако когда с ними сталкиваются, плачут как дети и умоляют их спасти. Поэтому я хочу научить тебя, их распознавать и также делать, чтобы ты на практике могла видеть их схожесть и отличие с едой и выпивкой. Я хочу научить тебя мысли, что нельзя недооценивать яды, следует быть осторожной». Поэтому сегодняшний день прошёл также как и предыдущий: познавательно, полезно, но утомительно. Однако кое-что не давало мне сосредоточиться полностью, из-за чего чуть не траванулась. Мне не давала покоя индивидуальность, которая заинтересовала меня ещё с того момента, когда я поняла, что арабка не является врагом. Ведь то, что Разан была необыкновенной, было настолько же очевидно, как и тот факт, что солнце встаёт на Востоке. За эти дни я поняла, что эта женщина почти всегда ведёт себя сдержанно и что необычно, не высокомерно. В ней чувствовалось благородство и достоинство, отличающее её от местных представительниц слабого пола. Эти качества ощущались в её окружающей «ауре». Они привлекали людей, вызывали уважение. Хотя бывали те редкие моменты, когда у неё проскальзывало и искреннее недоумение, и детское любопытство, а порой и чистый восторг. В эти секунды единственное, что её выдавало, это глаза. Что никоим образом не влияло на её образ, а лишь дополняло его. Когда я наблюдала за работой Разан, меня не покидало желание однажды стать такой же женщиной, или женщиной ей равной, как в умениях, так и в характере. Думая об этом перед сном, я пришла к выводу, что та вспышка агрессии, которая произошла в «клинике» в первый день нашего знакомства, была единственная. Из-за чего напрашивал вопрос: «Что такого я тогда сказала, что её смогла разозлить?» Хотя всё же была вероятность, что такое поведение норма, ведь мы знаком три дня от силы. И всё же на следующий день, я спросила её об этом, аргументировав, что «чем раньше, тем лучше». На мой вопрос о произошедшем она ответила следующее: - Меня… задели, твои слова о том, что я перед кем-то пресмыкаюсь. Потому что никто и никогда не будет иметь надо мной власть кроме моего мужа. Я принадлежу ему целиком и полностью. Он уважаем и щедр, а также бесконечно добр… - она немного замялась, будто была не уверена, но всё же сказала: - Так добр, что любит и заботится обо мне, как о полноценной хранительнице домашнего очага, несмотря на то, что я не могу иметь детей. Это было словно гром среди ясного неба. Совершенно внезапно. Она говорила почти безразлично, однако последние слова в её исполнении звучали как что-то постыдное. После них в комнате повисло неловкое молчание. Мне сразу стало как-то стыдно и неудобно, будто одним своим нахождением здесь, я напоминаю ей об этой проблеме. «Я даже представить себе не могу, как ей тяжело. Подобное часто оказывалось величайшим горем в наше время, какой же катастрофой это является здесь и подумать страшно». Я чувствовала стыд за то, что подняла эту тему. Постояв в тишине, заполняемой лишь звуком переставляемых с места на место банок, я не выдержала первой. - Мне жа… - «жаль» хотела я произнести, как кто-то ворвался в клинику, громко крича на арабском. Мои познаний в этом языке хватило на то, что бы разобрать слова: пожалуйста, помощь. Быстро сориентировавшись, что происходит, я оглянулась на наставницу, но та уже была около вошедшего мужчины, жестом показывая кому-то входить. Спустя несколько секунд снаружи раздался какой-то шум, после которого внутрь в четыре руки занесли раненого мужчину. Не зная, куда себя деть, я лишь указала на место, смутно напоминающее наши кушетки, только без железного каркаса, где арабы могли положить пострадавшего. Окинув меня быстрым взглядом, они бросились в сторону Разан, которая уже замешивала какие-то травы. Разговор мужчин с арабкой уже шёл на повышенных тонах со стороны первых. Поэтому логично, что болезненный вскрик, который издал потерпевший, не был услышан ни кем кроме меня. К своему стыду, я не решилась подать голос, так как побоялась реакции на иностранку. Поэтому стиснув зубы, я молча подошла к лежащему мужчине. Быстро оглядев его, я обнаружила, что у араба через всю грудь шла ужасающая по своему виду рана, судя по всему нанесённая мечом. Крови было много, поэтому эти люди были в таком ужасе. Однако приглядевшись поближе, я поняла, что рана поверхностная, задевшая лишь сосуды и едва-едва коснувшаяся мышечной ткани. «Как говорится – много шума из ничего! Рана по сути своей пустяковая. Вот только… почему же он тогда так корчится?» Эта мысль не давала мне покоя. Обойдя мужчину с другой стороны, я опять же не нашла ещё каких-либо ранений. Это путало, мешало сосредоточиться. Меня не покидало ощущение, что я не замечаю очевидного. А спустя какое-то время я уже конкретно злилась: «Чёрт, да что же это?! Чего ты стонешь? Блин, чтоб я ещё понимала, что ты там балаболишь себе под нос… И кровь эту остановить надо бы, о чём вообще наставница думает?» Раздражение легко брало надо мной верх, но всё же я смогла его подавить. «Так, стоп. Она не могла этого не заметить. Что же тогда?..» - мысль оборвалась, когда я наконец-то обратила внимание на руки. - Ебать, я лох, - прошипела я сквозь зубы, злясь на себя за невнимательность. У мужчины были выбиты пальцы на одной руке и вывихнуто плечо на другой. Это и было причиной, почему он стонал. Чего же тогда Разан ему не поможет? «Блин, и не позвать её… Я теперь за свою шкуру должна печься в двойном размере». И хотя думала я именно так, я не могла оставить человека мучиться в подобном состоянии, если я могла помочь. Взвесив все «за» и «против», я решила не тревожить арабку, а самой позаботиться о пострадавшем. Причём все эти мысли пролетали в голове так быстро, что решения принимались в долю секунды. «Сначала остановить кровь и обеззаразить рану, а вывихами займусь позже. Всё же будет лучше, если он не умрёт от кровопотери». В силу опыта, завершить первый пункт этого плана не составило труда. Проблемы начались, когда дело дошло до плеча и пальцев. И опять же языковой барьер. Я не могла сказать ему сесть или терпеть. Поэтому пришлось безмолвно вправлять сустав за суставом, лишь жестами показывая ему не двигаться. «Эх, Петрович, никогда не думала, что настанет тот день, когда я буду тебе благодарна за тот ад, что ты устраивал…» - мимолётно думала я, вспоминая человека научившего меня всей этой прикладной военной медицине. Араб же в это время…. В общем… мы не могли не привлечь внимания. Этот мужик так орал, будто его как минимум резали, как максимум вставляли иглы под ногти. Тут же прибежала его свита и, едва ли не оттащив меня от их собрата, стала тыкать в меня пальцами и кричать, а один даже попытался ударить! Благо Разан, вовремя произнесла что-то, что их успокоило, да и потерпевший уже понемногу возвращался на землю грешную, так что теперь просто скулил, косясь на свои увечья и не зная как, за что и чем хвататься за них. Наставница, тем временем, подошла к раненому и, беглым взглядом оценив его состояние, чему-то кивнула. Уже обернувшись к стоящим мужчинам, она снова что-то им сказала. «Чёрт, мне просто необходимо выучить их язык. Я же иначе с ума сойду», - мысленно поставила я галочку, а когда обернулась на своеобразную «группу поддержки», обнаружила что их и след простыл. - Чё? – вырвалось у меня непроизвольно. На что среагировала арабка, которая устраивала уже уснувшего пациента поудобнее. Она произнесла: - Не волнуйся, тебе во-первых вредно, во-вторых они тебя не тронут. Я им всё объяснила и выпроводила. Лезть с кулаками больше не будут. - Объяснила... в смысле, что я не пыталась его убить, так? – на всякий случай переспросила я, но тут же бросила: - Подожди, а вообще чего ради именно я его штопала? Я не поверю, что ты не видела, что рана по сути своей не жизненно опасна. Почему же тогда медлила? Ему же было больно. Женщина в ответ, лишь подняла на меня глаза, отрываясь от больного, и легко произнесла: - Было интересно. «Опять двадцать пять. Ничего нового, - сетовала я на арабку. - Хотя чего я ожидала? У неё всё делится на что-то интересное или остальное не достойное внимания». - И… что именно? – поинтересовалась я у неё. - Твоя реакция и действия, - быстро ответила та, и продолжила: - Ты говорила, что обладаешь знаниями и умениями в области целительства. Вот я решила, что это отличная возможность увериться в твоих словах и оценить способности. - А… - немного растеряно ответила я, явно не ожидая такого ответа. - … ясно. «Блин, я бы скорее подумала, что ей интересно посмотреть, как будет умирать этот мужик. Кто там её знает…» - задумалась я, отчего снова выпала из реальности на пару минут. Вернулась я в бренный мир лишь когда заметила, что наставница что-то протягивает мне. Переведя внимание на её вытянутую руку, я увидела несколько золотых монет. - Э… - снова тормозила я, - это что? - Деньги, - лаконично, будто дебилу ответила наставница, разливая в маленькие чаши приготовленный ею до этого отвар. - Это я вижу, - ответила в том же тоне. - Почему Вы показываете их мне? В этот раз Разан соизволила вскинуть на меня свой царский взор. - Я не показываю, а отдаю. Эти деньги твои, - сказала она. Однако видя, что я лишь непонятливо хлопаю глазами, арабка пояснила: - Ты оказала помощь этому человеку. За это тебе заплатили. Мужчины из их семьи всегда грубые, зато щедрые, - уже мягче добавила она, перекладывая монеты мне в ладонь. – Держи, ты их заслужила. И со спокойной душой она оставила меня наедине с этими кусочками драгоценного металла. Залипая на них ещё несколько мгновений, я всё ещё не могла поверить… «МОЯ. ПЕРВАЯ. ЗАРПЛАТА…ЙЙЕЕЕЕСС!!» - подпрыгнув на месте и тут же об этом пожалев, я всё ещё восхищённо таращилась на деньги. «Вот оно, вот то самое позитивное, что мне было необходимо, вот она – обыденность!» Вне себя от счастья я уже кружила по комнате, чудом не собирая все углы и не будя раненого. - Интересно, сколько здесь? А что на это можно купить? – тихо шепча, не могла я угомониться. И всё же интересно было. Поэтому я отправилась вслед за наставницей. Та поведала, что теперь я обладаю сумме эквивалентной чуть ли не половине хорошего табуна коней. Что оказалось, неожиданно к месту. Также женщина, видя мой восторг, поставила меня перед фактом, что отныне я её помощница или подмастерье. - Хороших целителей, как и помощников, днём с огнём не сыщешь, поэтому деньги всегда будут, - сообщила мне женщина. Вот этого я не ожидала. «Вот и первая работа», - отстранённо подумала я, всё ещё беззвучно открывая и закрывая рот от недоумения. Отблагодарив наставницу и клятвенно обещая стараться, мы продолжили моё обучение, пользуясь моментом, пока «пациент» спит. В бюро я вернулась уже глубокой ночью. ************************** К сожалению, всё хорошее имеет неприятную тенденцию заканчиваться. Вот и подошло к концу хорошее настроение. И не то, чтобы оно было плохое... его вообще будто не было. Я с самого утра чувствовала себя как сонная муха, а на занятиях с Разан, я откровенно клевала носом. Короче говоря, работоспособности ноль. С чем наставница меня поздравила и отправила восвояси отдыхать (она говорила, что такое на моём сроке свойственно, оттого и не злилась). Идя по узким и оживлённым улицам Иерусалима, мне было даже в лом наблюдать великолепие вокруг, настолько меня вырубало. Однако одна ситуация всё же привлекла моё внимание: передо мной уже какое-то время шёл мужчина, немного дёрганный и без сомнения странный. И процент его странности резко пробил потолок, стоило этому мужику случайно зацепиться за мимо проходящую девушку и вместо того, что бы отреагировать адекватно, он отскочил от неё на несколько метров, а на его место из-за поворота уже выбежали стражники, обступая бедную девушку. Осторожно по касательной обойдя всю эту компанию, я равнодушно продолжила свой путь к уже породнившейся кровати. Хотя воспоминание о только что увиденном так и оставались на периферии сознания. Я уже было предвкушала шикарный сон в покое и тишине, как зайдя в бюро, мне резко и бесповоротно отбило всё желание идти спать. Вот просто раз – и пропало. И всё, что я для этого сделала, это всего лишь переступила порог. Обидно. Был ещё день, а мы с Викой страдали фигнёй за шахматным столом. Они с Альтаиром вернулись довольно рано, вот девушка и составила мне компанию в безделии. Чтобы хоть как-то бороться со скукой, я решила поиграть в карты. Всё же они всегда были под рукой в нашем мире, когда становилось скучно. Вот я и принялась за дело. Подруга же тем временем, возилась с нашим новым пушистым полу-соседом, гадая как его обозвать и в итоге остановилась на гордом Кот.. точнее, Нэко. Было забавно, а я как раз заканчивала раскладывать пасьянс. Вика, на идею сыграть партейку, отозвалась с большим энтузиазмом. Первым любопытство сгубило на удивление Малика. Он долго смотрел на нас, пока не решился подойти и спросить, что мы делаем. Быстро и сухо введя его в курс дела, мы продолжили играть, а там уже и Ла-Ахад подтянулся. Появление последнего напомнило мне об увиденном утром. О чём и не применила сообщить подруге. Та попросила рассказать поподробнее, и как итог – спустя несколько повторений в разные уши, я уже показывала ассасинам на карте, где это произошло и описала поведение и внешность того араба. Закончив со всеми этими едва ли не показаниями, я отправилась спать. Уже лёжа в кровати я вспомнила о не доигранной партии, однако не чувствовала никакого сожаления. Наоборот появилось какое-то умиротворение, к тому же не маячил больше перед глазами этот инцидент с, как оказалось, вероятным шпионом, и потому я быстро и легко заснула. ********************************* В каждом обучении рано или поздно начинается практика. И меня сея участь не прошла стороной. Поэтому до самого заката мы с наставницей бродили по окрестностям и окраинам города, собирая травы, и ища новые насаждения. Разан рассказывала, что с чем лучше смешивать и в какое время, что цветёт. Она также давала под запись целебные свойства трав, которые не растут в этой местности, но можно найти в Дамаске или другом городе, находящимся подальше от моря. В общем, день выдался весьма насыщенным. Осматривая местную флору, я поражалась её многообразию и экзотичности. «Логично, - думала я. - Ведь воздействие человека сейчас пока ещё минимально». Также было кое-что во всём этом великолепии, что привлекало моё внимание. Вспоминая уроки о ядах, я не могла не поразиться как много олеандра**** и клещевины***** растёт в этих местах. Причём первый уже плодоносил. «Знал бы кто как много тут смертельно опасного кругом, побоялись бы на улицу выходить», - мысленно воскликнула я. «Особенно если учесть, что в чём-то люди абсолютно не меняются: как и в будущем, так и в прошлом обычные люди крайне невежественны в отношении, как окружающему миру, так и собственному организму. Они искренне верят, что их пронесёт». На эти мысли натолкнуло случившееся накануне. Ещё до того, как мы с Разан покинули «клинику», к нам привели мальчишку, который объелся лантаны****** в надежде, что плоды созрели. Еле откачали паренька. «И всё же в какой-то степени этот неизменный факт поражает меня», - заключила я, и поспешила за ушедшей вперёд арабкой. ************************************** Как и вчера меня отпустили рано, сославшись на семейное собрание. - Ну, ладно, - только и ответила я арабке, прекрасно понимая, вероятно здесь эти собрания это что-то обязательное к посещению. Хотя я могла и ошибаться. Проще говоря, распрощавшись с женщиной, я уже было двинула обратно в это столпотворение ассасинов, однако мне не хотелось туда возвращаться. По крайней мере сейчас. Даже не знаю почему… ………………………… Вот, блин, вру и не краснею. Честно признаться, я просто-напросто думала, что ребята уже вероятно закончили миссию, а значит, в бюро мог быть Кадар. С которым мы в ссоре. Вообще-то я и с Маликом как бы на штыках, но после случая с картами, мы как-то присмирели. А вот с его младшим братом у нас ледяной игнор. Неприятно. Из чего следует, что возвращаться я не собиралась. Вместо этого я решила побродить по городу, и может поискать ещё лавчонки с целебными настоями и купить парочку, раз уж я теперь располагаю небольшими финансами. **************************************** «Что ж, похоже, я истратила всю свою удачу при встрече с Разан и получением работы», - думала я, печально вздыхая. Солнце стояло ещё высоко в небе, а я уже отчаялась, найти что-то помимо того, что уже показала мне женщина. Пришлось запасаться порошками для изготовления заживляющих мазей и успокаивающих трав для настоев у того самого странного дедка. Дед, кстати, честным оказался, и когда я отдала ему две золотые монеты за два набора трав и порошка, он молча остановил меня уже готовящуюся уйти, всучил сдачу – одну золотую монету и семь серебряных. Что меня очень растрогало. От всей души улыбнувшись деду, я ломано поблагодарила его. Забрав сдачу и, упаковав купленное в свой вещь-мешок, я двинулась дальше по рынку. Люди сновали туда-сюда, даже не смотря себе под ноги. В этом месте будто царила своя атмосфера, слегка сказочная, совсем непохожая на мир за его пределами. И лишь нескромные ругательства, которые я уже была в состоянии различить, не давали мне отправиться на поиски ковра-самолёта. Я продолжала проникаться атмосферой торгового быта, но тут среди всей этой арабской речи, я уловила относительно родные слова. Немало удивлённая я направилась на звук, и оказалась права. На лавочке, на окраине сидели двое мужчин. Они оба были плотно укутаны в арабскую одежду, и не привлекли бы моё внимание, если бы один не воскликнул что-то на языке, который через несколько секунд я разобрала как французский. Замерев на мгновение, я тут же ненавязчивым, обыденным телодвижением попыталась скрыться за выступом стены, подслушивая. Первая мысль была «Тамплиеры!», хотя и процент вероятности обычных путешественников был не мал. Но всё же я решила выяснить наверняка. - Тише ты! – шипел на воскликнувшего его сосед. - Ты нас выдашь такими темпами! «Опа. Хоть и тихо говорит, но это… чистый британский», - думала я. В это время провинившийся, понурив голову, ответил: - Прошу простить покорно, - прозвучало также на английском, но с сильным французским акцентом. – Просто мне впервые доверили такую важную миссию, и я невероятно счастлив. И клянусь Вам, сэр, что не подведу Орден. Француз вещал слащаво, но очень восторженно. - Не упоминай Орден вслух, ты, идиот! – снова шикнули на него. – И надо же им было послать именно новичка. О чём они вообще там думают? - М? - Эх, не суть. Вот держи, тут твои дальнейшие указания в случае успеха. Я не могла видеть, что там происходит, но шелест бумаги навёл на мысль, что британец передал какое-то послание. - Хм, будет выполнено, - хмыкнул его собеседник. - Не будь столь самоуверен, - остудил его пыл британец. - А теперь иди и найди это чёртово бюро проклятых ассасинов. - Будет выполнено, сэррр,- скартавил француз. По шороху одежды, я поняла, что он поднялся со своего места, а аккуратно выглянув, я увидела, куда именно он ушёл и как конкретно выглядел. Пока я запоминала расцветку ткани, с лавочки донеслось: - Ну, не справится - найдём замену. Не рыцарь, поэтому проблем нет. А если учесть, что этот де Сабле планирует всё тут заполонить шпионами ради одного бюро… Хм, - усмехнулся британец. Раздался булькающий звук, словно он отпил из… фляги, например, - в таком случае, я либо выпил за его будущий успех, либо за его упокой. Поняв, что больше ничего полезного мне здесь не светит, я неторопливым шагом двинулась за ушедшим шпионом, петляя при этом проходами и переулками, но не теряя его из виду. «Что ж, выходит, они – враги…к тому же именно тамплиеры. И их таких будет много, причём не местных, чёрт. Не помню ничего такого ни по игре, ни по книге! Как же сильно мы всё меняем?» - думала я, не зная как реагировать. Но собравшись, решила: «Всё же лучше последить за ним. И рассказать об этом Малику или Альтаиру». Продолжая слежку, я осознала тот факт, что теперь я действую более рассудительно и вдумчиво, что неимоверно радовало. Это предвещало прогресс. ***************************************** «Либо Кадар натаскал меня как чёртову гончую, либо этот француз на самом деле идиот. Причём подозреваю, что именно последнее предположение является истиной». Этот, с позволения сказать, шпион реагировал очень бурно буквально на всё: на женщин, на торгашей, на детей, на животных, дома и так далее. Мне оставалось только недоумевать, как его ещё не убили за столь взбалмошное поведение. Что же касается его разведки, так это отдельная тема. Он просто пёр напролом, не разбирая дороги, натыкаясь то тут, то там на людей и что-то у них спрашивая. Таким образом, мы попали в средний район, минуя стражу, бедняков и прокажённых. Однако в какой-то момент маршрут изменился. Петляя поворотами, мы снова вернулись к богатому району, а спустя несколько улиц ситуация стала принимать весьма скверный оборот. Теперь его путь лежал таким образом, что он медленно, сам того не ведая, приближался к бюро. «А может и знает», - мелькнула тогда паническая мысль. «Что, если он что-то разузнал? Что если он меня вычислил и специально прикидывался шлангом, втихаря действительно ведя поиски?» Здравствуй паранойя. Знаешь, ты как-то похудела. Но тут же я заставила себя собраться с мыслями и благоразумием. Ведь невозможно же за несколько часов сразу всё разузнать о местоположении нужного здания и принадлежности его к ассасинскому бюро. В смысле это же не двадцать первый век, а двенадцатый… вряд ли он настолько сообразительный. Француз же тем временем был всё ближе к своей цели, чем, безусловно, вызывал напряжение. «Если он и вправду знает о моей слежке, то соответственно наблюдает за мной тоже. Из чего следует, что я не могу сейчас пойти в бюро и доложить о нём ассасинам. В этом случае он с лёгкостью выйдет на них. А если он всё же не знает… Чёрт, я не могу позволить себе рисковать!» - решение разрывало на части. И только небольшая установка на то, что этот человек в любой ситуации останется врагом, смогла утихомирить этот зарождающийся ураган. После этого, принятие решения стало в разы проще: «Он – враг, а значит, он - опасность. Его смерть предпочтительна». Хладнокровие пополам с лёгким неверием в собственный выбор растекалось по телу, отгоняя усталость и наполняя его силой. План действий мгновенно развернулся перед моими глазами, базируясь на доступной информации и средствах. Задушить – не прокатит, ибо в отличие от невысоких арабов (то, что наши молодцы такие высокие я вообще удивляюсь), француз был долговязым и, хотя под одеждой особо не видно было, жилистым. Ему не составило бы труда отметелить меня в котлету за одну только попытку дотянуться до его шеи. Поэтому это вариант отпадал. Оружия у меня тоже не было, из-за чего я немного приуныла. Но всё же было ещё кое-что. Оно цепляло мой глаз целый день, из-за чего я не удержалась и собрала немного. Не сбавляя шагу, я стянула с плеч свой мешок и, порывшись в нём немного, достала небольшой бумажный кулёк, который был забит плодами олеандра. Заслышав, спустя несколько минут, очередной восторженный вскрик горе-шпиона, я решила преступить к самой ответственной части плана – контакт с жертвой. Обойдя его стороной, стараясь не святиться лицом, я пошла вперёд, чтобы устроить своеобразную засаду. Найдя для этого подходящий проулок, я готовилась к нашему столкновению. Во-первых, следовало усыпить бдительность. Для этого я накинула своеобразный капюшон и перевязала пояс, затянув его потуже и уже под грудью, от чего моё положение больше не могло скрываться, а наоборот было на виду. К тому же за счёт балахона мой срок визуально увеличивался на месяца два. «Пусть женщина и вряд ли будет иметь какое-либо преимущество, но вот беременная, хотя бы будет менее подозрительна». Справившись с одеянием и подхватив кулёк с ягодами, который до этого я положила на край близстоящей лавочки, я прошлась немного дальше вперёд и, словно спохватившись или что-то забыв, развернулась назад, медленно подходя к повороту. Не стоило забывать о том, что кругом люди, из-за чего всё должно выглядеть непринуждённо и обыденно. Судя по раздававшейся заморской речи, я высчитывала момент нашего столкновения. И вот он последний шаг и… момент Икс. ***************************************** Налетев из-за поворота на высокую мужскую фигуру, мне на секунду стало тяжело сдержать торжествующую улыбку, ведь время было подобранно идеально. Но я сдержалась. Поэтому заставив себя изменить выражение лица, я вскинула на француза свои большие, испуганные глаза и произнесла: - Простите, - сказала я на арабском. «Всё же не зря просила научить меня паре фраз», - порадовалась я в этот момент, как и тому, что моего лица со стороны в этом «капюшоне» не видно. За науку о котором, опять же спасибо Кадару. Едва я выдавила из себя это слово, пытаясь сойти за местную, как тут же посторонилась, уступая дорогу стоявшему передо мной мужчине. Благо видела, как так делали некоторые местные женщины в подобных ситуациях, как будто выказывая смиренность и почтение за один только факт что человек, оказавшийся на их пути, родился мужчиной. Честно, это в какой-то мере бесило. И то, что я стояла также, неимоверно раздражало, но в данной ситуации это не имело особого значения. Главное было играть и играть убедительно. Потому для пущего эффекта, я прижала кулёк ещё ближе к груди, локтями невольно задевая живот как бы ненавязчиво переводя на него внимание наблюдавшего за мной незнакомца. Сам он застыл, не воспользовавшись моей просьбой продолжить его путь, что ко второму варианту плана. Его глаза плавно скользнули по мне с головы до пят, задержавшись немного на выпирающем животе. Замерев, я отсчитывала секунды, выжидая, что же он сделает, как отреагирует. Заглотит ли наживку?.. …И спустя секунду пожинала плоды своего успеха. Француз расплылся в широченной улыбке, делая шуточный реверанс. - Прошу простить покорно, - выдал он почему-то на английском, склонив голову. «Хм, и вправду бездарный шпион. Разве арабы так себя ведут? Как он думал выдавать себя за одного из них?.. или может это такая тактика? Эх, пёс его знает. Но то, что этот мужик не рыцарь было явно. Что ж, хоть какая-та хорошая новость», - размышляла я и продолжила свою роль. Отойдя на полшага назад, я сжала кулёк ещё немного сильнее, изображая тревогу, вызванную «странным» поведением незнакомца. Также взгляд мой стал ещё более непонимающим и настороженным – ведь я очень сомневалась, что обычная среднестатистическая арабка могла знать иностранный язык. «Может ли быть, что ещё проверяет меня?» - задумалась я. А мужчина тем временем поднял голову и, заметив моё напряжение и явный испуг, спохватился и стал извиняться уже на арабском. «А может, и нет», - мелькнула мысль, и следом за ней тревога: «Чёрт, если он шпион, значит свободно может поддержать разговор на местном языке… а я ничего подобного не умею! Надо закругляться и побыстрее». Однако именно тут и возникла неожиданная проблема. Нужен был плавный переход к извинениям через предложение отведать свежесобранных ягод, причём так, чтобы он не заметил, что они странные. А может и того хуже - знакомые. Но ситуация рассосалась сама собой. Мужчина, наблюдая за моим всё ещё обеспокоенным лицом, полез в карманы своих многослойных рубах, словно ища там что-то. А уже через пару секунд его руки были доверху забиты различными орехами, сухофруктами и финиками. Он сказал что-то, что я не поняла, и протянул мне ладони, будто приглашая что-то взять. «Наверное, в знак извинения», - догадалась я и порадовалась возможности реализовать оставшуюся часть плана. Люди обходила нас стороной, даже не удосуживаясь вниманием нашего разговора. Настороженно поднеся ладонь к этой горке я, удерживая взгляд француза, взяла себе финик, немного сжимая его в своей ладони. Казалось, это удовлетворило мужчину, и он уже было хотел продолжить свой путь, однако меня это не устраивало. Поэтому я не позволила ему разорвать со мной визуальный контакт, уставившись на него, немного нахмурив брови. Зарывшись ладонью с фиником в кулёк и подцепив пару ягод пальцами, я протянула их горе-шпиону, не отрываясь от его глаз. Мужчина принял ягоды, так и не сводя с меня глаз. Вероятно, он принял это как часть своеобразного ритуала извинений или как… но суть была не в этом. Суть была в том, что он взял эти ягоды. А сейчас, я должна была заставить его съесть их. Воспользовавшись догадкой, что для француза этот обмен едой не более чем формальность, я поднесла финик ко рту - инстинктивно полагая, что мужчина повторит тоже и с ягодами – и, откусив один раз, после съела целиком, наблюдая как оппонент, поедает ягоды целиком, с косточкой, просто глотая их. И вот тут я дала слабину. Я позволила моим губам разъехаться в победной улыбке. А впрочем, незнакомец, казалось, и не заметил ничего странного и так же широко улыбнулся мне в ответ, произнося, к счастью, знакомую мне фразу: - Спасибо за угощение. На что получил такой же ответ. И извинившись ещё раз, мы распрощались. С каждым шагом, что я уходила от этого переулка, меня пробивала гордость за себя и за продуманный план. Ведь первоначальная его версия была основана на то, что француз, как и любой мужчина, просто пройдёт мимо, а я окликну его, принося извинения в виде угощения. Но и второй вариант сработал, конечно, продуман он был не до конца точно, но он сработал. А потому и радости моей нет предела. И если учесть ещё, что, так как ядами - в смысле открытыми ядами, а не на наконечниках стрел или лезвий - ассасины ещё не пользуются, то и к ним эта ниточка привести не могла. Оставалось лишь ждать результата. «А если учесть, что вместо одной ягоды он съел все четыре», - думала я, идя по улице не вызывая подозрений и пряча свёрток с ягодами обратно в вещь-мешок. «Мне интересно насколько быстро подействует яд», - завернув в менее людный переулок, я ненавязчиво вернула пояс на прежнее место, скрывая беременность, и сдёргивая «капюшон». И только я вышла улицу параллельной той, на которой мы со шпионом столкнулись, как я услышала крики и гул стражи. «Что, так быстро?» - опешила я. Вместе с зеваками «Я, конечно, знала, что это сильный яд, но чтоб настолько?» Ягоды, что я дала мужчине, как я и говорила, принадлежали кустарнику олеандру, ядовитому растению. Пожалуй, самым ядовитым в нём является именно косточка плода. И это, пожалуй, единственное из иностранных ядовитых растений, о котором я слышала ещё в нашем мире. Яд, содержащийся в желтом олеандре, аналогичен препарату, что используют в нашем мире и времени для лечения перебоев в сердцебиении - дигоксин. Это вещество замедляет работу сердечной мышцы. Зерно олеандра подобно ста таблеткам дигоксина в одной пилюле, и его воздействие на сердце огромно: оно замедляется, замедляется и потом останавливается вовсе. В этом случае, я полагаю, что оно просто встало, из-за такого количества яда. Либо настолько быстро замедлялось, что весь процесс занял от силы минуты. Тем временем, я добралась до места, куда набежала толпа и как только стража их разогнала, я смогла увидеть, кого они там так обступили. И не была удивлена. Мои догадки лишь подтвердились, и я спокойно смотрела, вместе с остальными зеваками на распластанное в нелепой позе уже бездыханное тело невезучего шпиона. Вокруг него развилась такая суета: кто-то что-то кричал, сетовал, командовал, но суть поняли все – мужчина был мёртв. Шум и гомон обступил со всех сторон. Различные голоса выкрикивали какие-то то ли вопросы, то ли требования, на что получали не менее лестные ответы местной доблестной стражи. Во всей этой кутерьме мне удалось приблизиться к телу, хотя между нами всё ещё было не меньше метров пяти, но это было максимально близко, чем кто-либо, кроме воинов, мог подобраться. - Ничего личного, - тихо бормотала я себе под нос. – Я уверена, ты был неплохим человеком, но ты бы принёс проблемы. Поэтому либо ты, либо тебя. Вот теперь уже можно было рассказать обо всём ассасинам. Но я решила, что к чёрту. Ведь враг мёртв, причём, не принеся никакого вреда и не затрачивая особых усилий. «Ведь, в конце концов, я не обязана им больше отчитываться, с тех пор как Альтаир объявил нам «амнистию». А защитить свою крышу над головой я уж в состоянии». В тот момент, глядя на поверженного шпиона, меня даже не волновало, что на место этого придёт другой. Не проблема. Я смогла бы справиться и с другим, и третьим, и четвёртым… «Если подумать, это не такое уж и большое дело. Пока они, по сути, являются угрозой и для меня, я справлюсь. Да я уже справилась». Шпионы там или стражники, это теперь было не важно. Отныне я нашла свою стезю, в этой новой жизни. «Я смогу защитить своё будущее, даже если для этого придётся убивать», - рассуждала я, направляясь в бюро. _______________________________________ *гик (от англ.) – geek – человек, чрезмерно чем-то увлекающийся, будь-то сериалы, фильмы, игры, аниме, мультики и так далее. **косплей (от англ.) – cosplay – дословно переводиться как костюмированная игра. В этой игре могут принимать участие все: от млада до старца при сильном желании. Суть игры заключается в переодевания в любимых героев игр и прочего, перенятия его привычек и повадок на момент представления\игры. Чаще всего косплей проводится на фестивалях посвящённым тем же самым сериалам, аниме и т.д. (яркий пример ComicCON). ***пайетки – маленькие, блестящие, бумажные или пластиковые элементы декора одежда (типа страз, только пайетки могут быть разноцветными и они пришиваются, а не как стразы - приклеиваются). ****олеандр – ядовитое растение, поэтому при его культивировании требуется осторожность. В соке олеандра содержится ряд сердечных гликозидов, некоторые из которых находят медицинское применение. Цветёт нежнейшими жёлтыми или оранжевыми колокольчиками. Красивы и плоды, содержащие очень ядовитую косточку. *****клещевина - Растёт на всей территории Израиля, обычно вдоль дорог, возле источников воды и на пустырях. Ядовито всё растение, но самыми ядовитыми являются семена они содержат рицин — сильнодействующий яд. Если выжил в течение пяти дней, значит жить будет. При попадании рицина через дыхательные пути появляются признаки бронхита, пневмонии, летальный исход через 1-5 суток. Смертельная доза для ребёнка - 6 зёрен, для взрослого - 20 штук. Противоядия нет, и по сей день. ******лантана - очень распространённый кустарник с ядовитыми плодами и листьями. Правда при полном созревании яд распадается и плоды становятся даже съедобными, однако рисковать не стоит.