Важнее, чем воздух

— Ладно, успокойся, кто бы это ни был, мы его найдём. Я в душ, скоро вернусь…- взволнованно сказал Артём. — Ты ничего не забыл? — удивленно спросил Миша. — Я? Нет! — Эй! Сними с меня браслетики! У меня уже руки затекли! — взвыл Балясинский.        Артём послушно освободил друга из плена стальных оков и отправился в душ. Проходя по длинному коридору, он услышал, что из-за угла раздавались тихие всхлипы. Тёма свернул с пути, в тёмный коридор, откуда раздавались рыдания, и наткнулся на Фариза. — Привет! Так вот, где ты прятался! Ты чего убежал-то? — Шлю… — недоговорил Фариз, утирая слёзы, — Я не хочу тебя видеть! Уходи! — Так вот оно что… Прости, я не хотел тебя обидеть… — Такое не прощают! Конечно, с Мишей тебе было намного приятнее! — Так это был ты? Пожалуйста, никому не говори о том, что ты видел… Да и вообще, ты всё не так понял! — Всё я правильно понял! Вам было хорошо вдвоём! — вспылил Фариз, поднимаясь с кресла и убегая прочь.        Артём же минут пять сидел в оцепенении, а потом всё-таки пошёл в душ. Горячие струи стекали по его хрупкому телу, покрывая его громадными мурашками. Вдохнув побольше воздуха, Тёма попытался осмыслить всю случившуюся ситуацию, и возможные решения проблемы, но это было трудно. Мысли разбредались в его голове, а в итоге мозг полностью отказался думать и все, что сейчас происходило в голове Артёма, так это мысленное напевание песни «Titanium». А, может, и не мысленное…

       /Тем временем в комнате Миши/

— Я забыл мобильный, поэтому вернулся, прости, больше не потревожу вас своим присутствием, можете наслаждаться друг другом. — Так это был ты… Фариз, только не уходи! Сядь, надо это обсудить — таинственно проговорил Миша. — Нет, нам не о чем больше говорить, а о том, что я видел, я никому ничего не скажу! Только оставьте меня в покое. Ах, да! Верните наручники… — Так это твои? А я и думаю, откуда же они взялись…        Балясинский обездвижил руки юноши и с трудом повалил того на кровать, начиная нежно целовать, как бы прося прощение за некоторые неудобства. У Мишу ужасно ломило всё тело: спина и поясница ныли от недавнего проникновения, а на запястьях появились синяки и небольшие отеки от наручников. Не смотря на это, он всё же не отстранился от Мамедова. Какое-то желание двигало им в тот момент, что он, забыв про боль и неприятные ощущения, хотел насладиться юношей, показать ему намного большее наслаждение, чем-то, что подарил ему накануне Артём. Что это было: банальная ревность? Появились какие-то чувства к Фаризу? Но как же тогда Артём? Или же это просто игра? — Миша! Что ты делаешь?! Отпусти меня! Я буду кричать! Я не хочу! — пытался вырваться Фариз, но безуспешно. Его рот покрыла легкая ткань, и юноша больше не мог издать ни слова, выходило глухое мычание. — Прости! Я не хочу, чтобы ты кричал.        Балясинский зажмурился от дикой боли, что пронзала его пах. — А вот драться не надо! Я же сильнее, могу ответить. Жди. И не рыпайся!        Миша подошёл к двери и закрыл её изнутри. — В этот раз нам никто не сможет помешать, — сказал он, облизываясь, — тебе не будет больно… Ну, если только чуть-чуть.        Миша повис над дрожащим Фаризом. Тот лишь зажмурил глаза, готовясь к худшему, но, к его удивлению этого не произошло. Балясинский избавил его от ткани, что не давала Фаризу говорить, и ласково накрыл его губы горячим поцелуем, и мальчишка поддался ласкам. Он хотел было приобнять Мишу, но наручники не давали этого сделать, оставляя руки неподвижными. — Вот умница, — прошептал Михаил, расстегивая легкую рубашку мальчика. Аккуратно спускаясь кроткими поцелуями по маленькому телу Фариза, поглаживая бархатную кожу, он добрался до затвердевшего соска мальчишки, играясь с ним своим шаловливым язычком… — Миш, я прошу! Прекрати это… — со стоном ответил Фариз.- Мы не должны это делать… А как же Тёма… Прекрати! Я не хочу…- слёзно говорил Фариз. — Но тебе же нравится! И мне тоже… А Тёма… Какое сейчас до него дело? Не плачь, я не сделаю тебе больно…        Легкими поцелуями Миша покрывал торс юноши, одновременно стягивая с него оставшиеся детали одежды. Нежно коснувшись твёрдого члена, Миша вновь грубо поцеловал Фариза в губы, после чего отстранился.        Миша склонился над членом Фариза и вобрал его во всю длину, медленно посасывая, постепенно наращивая темп, вновь останавливаясь, играясь языком с головкой, и снова набирая темп. Вскоре губы Балясинского были орошены липкой солоноватой жидкостью. Он сглотнул сперму и прильнул к губам Фариза, увлекая его в долгий поцелуй…