Важнее, чем воздух

       /Действия происходят спустя два дня в комнате Миши./

       Миша склонился над Фаризом и прильнул к его устам пылким поцелуем, зарываясь пальцами в каштановых кудряшках парня. Неожиданно их прервали. Ручка, закрытой на замок двери, начала дёргаться, а в коридоре голосил Артём. — Быстро прячься под кровать! Артём не должен ничего узнать! Быстро! Быстро! -шептал Балясинский, одеваясь и подбегая к двери. Подождав несколько секунд, пока кудрявый окончательно спрятался под кровать своего возлюбленного. — И чего так ломиться? — удивлённо спросил Миша. — Интересно, чем это ты здесь таким занимался, что даже изнутри закрылся? — Ничем, просто спал. — Ага, как же. Ладно, я спать. Только в следующий раз предупреди, когда тебе надо будет побыть одному… А может, я рано сходил в душ? Хочешь помогу тебе? Как в прошлый раз… Тебе же понравилось. — Нет, спасибо, я, пожалуй, пойду спать.        Комнату поглотил мрак, и тишина воцарилась вокруг. Артём давно сопел на своей кровати, и лишь Миша всё никак не мог заснуть, он ворочался с бока на бок, то укрывался одеялом, то раскрывался. А тем временем на часах показывало два ночи.        Внезапно Миша услышал ёрзанье под своей кроватью. — Миш, можно я вылезу, у меня уже всё тело затекло, — прошептал Фариз. — Вылезай, только тихо.        Из-под кровати вылез заспанный Мамедов. Он потянулся, беззвучно зевнул, и принялся раздеваться. — Эй, ты чего? Разве ты не идешь к себе? — А ты меня гонишь, ну, ладно… — обиженно произнёс Фариз. — Ладно, оставайся, но утром ты уйдешь до того, как проснётся Тёма. — А почему мы должны от него это скрывать? Ведь я видел как вы с Тёмой… — Именно поэтому, он ничего не должен знать.        Фариз залез под одеяло к Балясинскому. Его хрупкое тело было холодным, покрыто мурашками. — Замёрз, бедненький. Я тебя могу согреть.        Миша вновь накрыл губы юноши поцелуем, наполненным страсти, нежности и любви, что мальчик действительно начал согреваться. Балясинский почувствовал, как в его бедро уперся горячий твёрдый член юноши… — Я так понимаю, ты требуешь продолжения?! — с издёвкой спросил Миша. — Нет… То есть да… Только не здесь… — тихо постанывая сказал Фариз. — Почему же? Артём спит, да и мы по-тихому с тобой, — начал Миша, поглаживая рукой плоть курчавого, вновь ласково увлекая его в томный поцелуй. Лёгкая ткань боксеров Фариза вскоре покинула тело своего хозяина.        Кроткими поцелуями Балясинский спускался по подбородку и шее юноши, дойдя до ключиц, оставляя засосы, которые уже завтра станут ярко-пунцовыми. Тихий стон сорвался с губ мальчика. — Тише, тише, малыш. Не буди близлежащего зверя.        Балясинский продолжил покрывать тело Мамедова поцелуями, а левой рукой поглаживать давно восставшую плоть. Играясь с затвердевшим сосочком мальчика своим языком, Миша и сам не на шутку возбудился.        Горячее дыхание опалило член Фариза, а Миша уже ласкал своим юрким язычком головку. Комнату заполнили тихие страстные стоны, и неожиданно включился свет. — Что здесь происходит? — опешил Угляров, созерцая миловидную картину. — Я же говорил, чтобы ты был тише, — начал отговариваться Балясинский. — Я вообще не хотел начинать здесь, зная про спящего Артёма, — попытался оправдаться Фариз.        Угляров, молча, начал подкрадываться к ребятам с хищным взглядом. Невольно ребята попятились к стенке, укрываясь одеялом. Всё недавнее возбуждение как рукой сняло, осталась лишь неловкость и смущение. — Артём, ты чего? — промямлил курчавый. — Я хочу быть третьим, вы же не против?        Ребята недоумевающее переглянулись, и лишь потупили взгляд. Однако, Угляров, по привычке взял всю ситуацию под свой контроль. Вцепившись наглым и грубым поцелуем в губы Фариза, он начал ласкать член Миши, сидевшего в шоке. Мамедов настолько увлёкся Артёмом, что не только поддавался всем его ласкам, но и сам проявлял инициативу. Фариз отстранился от горячих губ Артёма и немедля вобрал его твёрдый член в рот, начиная посасывать. Тем временем, Балясинский не отставал от этих двоих, массируя хрупкие плечи Тёмы, он покрывал его шею и спину обжигающими поцелуями. Фариз наращивал темп, игрался языком с уздечкой, отстранялся и снова начинал сосать. Миша же пересел, и оказался у самых губ Артёма. Кратковременная пауза, глаза обоих друг на против друга, а через секунду страсть топит этих двоих в океане неги и любви. Стоны заполнили комнату, и чтобы не разбудить соседей, Миша накрывает губы Артёма своими губами, увлекая его в поцелуй.        Тем временем, Фариз насаживается на упругий член Артёма, начиная медленные движения. Одной рукой он поглаживал свою плоть, а другой — Мишину. — Ребят, потише, там за стеной соседи спят, — задыхаясь, произнес Артём, оторвавшись от Балясинского. — Не мы одни сейчас не спим. Киоссе и Святославу, видимо сейчас тоже очень хорошо, — с иронией подметил Миша. — С чего ты взял? — удивился Угляров.        Миша прислонил указательный палец к губам, вмиг все умолкли, и услышали тихие стоны, доносящиеся из соседней комнаты.        Не смотря на это, Фариз продолжил скакать на Артёме, все больше и больше наращивая темп. Воздуха катастрофически не хватало, и все его стоны превращались в грубые хрипы. Вскоре Артём излился в Фариза, и тот, довольный, но уставший, слез с Углярова, плюхаясь рядом. — И откуда у тебя столько опыта? — поинтересовался Тёма. — Я ещё и не так умею… — выдохнул Фариз. — Кстати, а чьи это наручники лежали в тумбочке? — поинтересовался Артём. — Мои, — загадочно ответил Фариз.