Воссоздать себя

Позавчера состоялся не самый приятный ужин. Но он был таковым только в памяти Эйрен. Она сутки не пересекалась с доктором Лектером, избегая его навязчивого общества. Уютная комната в постельных тонах служила ей убежищем и здесь, как нигде, она чувствовала себя в безопасности. Как она была наивна. Стоит доктору Лектеру щелкнуть пальцами, как работники тут же, без промедления разбили бы массивные двери на щепы. Но он не поступит так. Он необычайно тактичен, поэтому предпочитает использовать иные безобидные методы. «Он будет действовать исподтишка.» Так и было со вчерашнего утра. Без спросу доктор вошел в спальню, тихо прикрывая двери за собой. Эйрен сделала вид, что спит, а сама наблюдала за действиями мужчины. В его руках был металлический поднос с завтраком. На нем было все, чем любила лакомиться Эйрен поутру: чашка только что сваренного кофе, несколько корнетти с джемом разных вкусов, разнообразные фрукты и, конечно же, мармелад. Лектер оставил все это на дубовой раздвижной столешнице около книжной полки. «Решили купить меня завтраком, дотторе?!» Рени быстро смежила глаза, когда мужчина повернулся к ней. Он сосредоточенно смотрел на неподвижное тело девушки, а затем перевел взгляд на часы. «Должно быть, он думает, что снотворное еще действует.» Эйрен ужасно злилась на него. В сердцах она была готова излить всю свою печаль, лишь бы присутствие доктора не омрачало ее. Ганнибал поспешно удалился, словно услышал ее безмолвные страдания. Еще несколько минут она неподвижно лежала, выжидая определенный промежуток времени. Когда послышался скрип старых деревянных досок на первой этаже, девушка села в постели. Но к завтраку даже не притронулась. Так было и с обедом, и с ужином. Сегодня утро обещало быть таким же. Она самодовольно играла «спящую красавицу», наблюдая за тем, как Лектер убирает со столешницы нетронутый вчерашний ужин. Улыбнувшись про себя, она живо смежила глаза, и улыбка сошла с ее губ. На сей раз доктор не торопился покидать комнату. Мужчина взял стул около окна и сел около кровати. Эйрен нервно сглотнула из-за накалившейся обстановки. Это движение не скрылось от Лектера, он наблюдал за возбужденным колебанием гортани. Неожиданно мужчина коснулся двумя пальцами ее сонной артерии. - Неужто ты думаешь, что я поверил в твой двухдневный сон, дорогая? Эйрен неохотно открыла глаза. Доктор смотрел на нее приветливо без всякого зазрения. - Я бы предпочла остаться одна. - Говорят, что бледная кожа – это аристократично. Раньше дворяне закрывались от жары и носили соответствующую одежду, чтобы сохранить мраморный оттенок кожи. Но, как по мне, нет ничего краше густого румянца. Жаль, что он появляется на твоих щеках только в те моменты, когда ты стесняешься или же злишься. Эйрен ничего не ответила, глядя в потолок на блестяще отполированную люстру. - Так как в данный момент стеснение не уместно, должно быть, ты сердишься на меня. - Это мягко сказано! Я бы остановила свой выбор на словосочетании «выходить из себя»! - Так тоже можно… - И поверьте мне, я еще долго буду выходить из себя в Вашем присутствии. И это не угроза, а предупреждение! Лектер широко улыбнулся, наблюдая за тем, как залилась румянцем ее вторая щека. - Почему бы нам просто не поговорить об этом… - «Об этом» - это о чем же? О Вашей подлой кульминации того вечера?! - Об этом незачем говорить… - доктор пересел со стула на кровать, таким образом приблизившись к дочери. – Я объяснил тебе, для чего так поступил. А поговорить мы можем о твоем сне… Девушка опустила взгляд на ладонь отца, которая бережно покрыла ее руку. - Скажи мне, в тот вечер ты уснула с надеждой? Его голос был бархатным и чересчур мягким для того, чтобы ему отказать в ответе. - О чем Вы говорите? - она отвечала ему той же манерой нашептывания. – Я просто провалилась в сон. - Должно быть, ты не помнишь о последних своих речах перед тем, как провалилась в сон. «Не помню? Конечно же, помню, доктор Лектер. Но мне так хочется поиграть на Ваших чувствах…» - Вы не напомните мне? - Ты сказала: «Я усну с надеждой, что тогда, шестнадцать лет назад, ты овладел ее телом не вопреки ее собственному желанию. Мне хочется в это верить. Как же мне хочется в это верить…» «Прелестно! Он помнит каждое слово… Неужто эти слова задели его за живое?» - Должно быть, я так и сказала, - качнула головой, – это так похоже на меня. - Справедливо с моей стороны сохранить твою надежду или же, возможно, разбить ее правдой? «А он так просто не сдастся. Что он хочет сказать этим?!» - Я хочу поведать тебе правду. В тот вечер она лилась из моих уст, но кое-что я умело утаил. «Что он делает?! Он хочет рассказать мне все подробности того злополучного ужина в доме Крендлера?! Нет…» - По-моему, мы говорили об этом два дня назад. И меня вполне устроил Ваш неоднозначный ответ. - Между нами не должно быть неоднозначностей, милая моя… - Но я не хочу знать обо всех гнусностях того вечера в подробностях! - Ты должна знать… - мужчина настаивал. - Нет, нет… - девочка попыталась встать, но доктор не отпускал ее руки. - Ты была права, я овладел ею, как только увидел ее нагое тело. - Доктор Лектер… - она отвернула голову в сторону и попыталась зажмурить глаза. - Она была так прекрасна… Словно статуя юной Галатеи. Образы из рассказа доктора стали преследовать воображение Эйрен. Она беспомощно сопротивлялась, стараясь не вслушиваться в текст. - Хватит слов! Прекратите! – она неистово закричала и освободилась от захвата мужчины. – Вы что, не видите, что это ранит меня! «Конечно, я вижу, дорогая. Конечно, я знаю…» - Больше ни слова! – демонстративно вскинула палец вверх. На ее лбу выступила большая испарина. Но доктор не собирался останавливаться. «Ты должна испытать это… Ты должна принять это.» - Больше слов нет, есть только подлинная истина о твоем происхождении. - Нет, нет, нет… - девушка выбежала из спальни, словно ошпаренная. Спускаясь по винтовой лестнице, она нечаянно споткнулась об задравшийся от ее бега коврик и полетела кубарем вниз. Ковер смягчил ее падение, но забитое колено не дало ей возможности бежать дальше. Она смело доползла до камина и спряталась за ним, при этом прихватила железную кочергу для самообороны. Все это произошло так быстро, что доктор Лектер не успел понять, каким образом весь громоздкий ковер очутился в начале лестницы. Мужчина не намеревался играть с Эйрен в прятки. К тому же это было ни к чему. Он прекрасно чувствовал эфирный запах бергамота, который так отчетливо доносился из-за камина. Он встал напротив Рени, но не подошел ближе. Доктор наблюдал, как ее хрупкие пальчики сжимают в руках закопченную кочергу. С какой отвагой она готова броситься на него, лишь бы он не начал говорить. - Моя маленькая смелая девочка… - мужчина бесстрашно подошел к ней, пристально глядя в ее глаза. - Не надо… - созерцала, как его властные руки отбирают у нее кочергу и отбрасывают в сторону. - Ты должна… Должна принять правду. - Ц-ц-ц… - девушка затрясла указательным пальцем в воздухе, а затем поднесла его к губам отца. - Да, я овладел ею, - он бережно взял ладони дочери в свои, - но она не сопротивлялась мне. Ни секунды не противилась моей теплоте. А наоборот, сама ластилась ко мне, так как любила. Разве это можно назвать принуждением? Казалось, Эйрен потеряла дар речи. Она смотрела на того, кого считала губителем еще пару минут назад, и не могла поверить, что эти слова действительно правдивы. «Как же я глупа – хотела поиграть на его чувствах… А получила в ответ противоположность ожидаемому.» - А как же морфий? – спросила чуть тише. - Я сделал укол после нашей интимной близости. Ее плечо сильно ныло после ранения, к тому же, я не хотел, чтобы она так скоро покинула меня. - Поклянись, что это правда, - голос девушки снова сорвался на крик. - Клянусь всем, что меня держит на этом свете. А это ты и Кларисса, - молвил без замедления. Она блаженно заплакала, бормоча себе под нос: - Я надеюсь, что все тобой сказанное - искренне… - Только не слезы, - мужчина аккуратно стер их тыльной стороной ладони. – Все будет хорошо. Пойдем, я осмотрю твои разбитые коленки, и мы вместе приготовим на завтрак твои любимые корнетти. - Пойдем, - она покорилась, когда он поднял ее с пола. *** Продолжение этого дня было прекрасным. Доктор Лектер кухарничал, напевая себе под нос не так давно сочиненную им мелодию. Эйрен же отдала предпочтение молчанию. Несмотря на то, что она создала видимость озадаченности перед выбором подходящей краски для рисунка, ее мысли были заняты происшествием сегодняшнего утра. «Как же он умело играл на моих чувствах. Да что там играл – он проехал бульдозером по ним! Он почти раздавил их, еще немножко и они превратились бы в однородную массу. Но он так тонко действовал, как будто знал, где во мне таится та самая окончательная грань. Зачем же Вы так поступили, доктор Лектер?! – невольно взглянула в его сторону. – Зачем ранили меня правдой, которую так жестоко подали? Что творится в голове у человека, который знает, как правильно расставить в предложении запятые, чтобы оно возымело иной смысл?! «Ты была права, я овладел ею…» - сказал то, чего больше всего на свете я боялась услышать. Сказал, чтобы ранить. Сказал, чтобы я испытала боль, разочарование и свою ничтожность. А когда увидел весь этот ужас на моем лице, в моем эмоциональном поведении, тут же поспешил утешить: «Да, я овладел ею, но она не сопротивлялась мне. Ни секунды не противилась моей теплоте». Вот оно, то самое «но» после запятой! Как же это кровожадно – причинить боль намеренно, чтобы впоследствии утешить. Или же это месть за дерзость, которую я проявила в тот вечер?» - Дорогая, не думай, что сегодняшний разговор стал платой за что-то… Эйрен как будто выдернули из забытья и поставили на место у холста. - Откуда Вам известно, о чем я думаю? - Хм-м… - улыбнулся, подойдя ближе к мольберту. – С тех самых пор, как твой взгляд переместился с холста на корнетти, которые я пять минут назад поставил на твой столик. - Я пять минут смотрела на корнетти? - Ровно пять! - Видимо, Вы не ждали подходящего момента, чтобы выдернуть меня из мыслей. - Я ждал, когда ты придешь к заключению. - Боюсь Вас огорчить, мои выводы не утешительны. Ни для Вас, ни для меня. - Из-за того ты думаешь, что это все было намеренно. Намеренная боль… Намеренное разочарование. Но если смотреть на все со стороны и под другим ракурсом… Рени, какие могут быть еще варианты? Девушка оставила кисточку на палитре и посмотрела в окно. - Представь, что эта ситуация произошла не между нами. А между каким-то Джорджем и Ларой. Почему еще такая ситуация могла произойти? Для чего? Эйрен смотрела на доктора, понимая, что он хочет слышать от нее ответ. - Предположим, что Джордж сыграл в эту игру «с запятыми» для того, чтобы что-то показать или же доказать Ларе. - Научить Лару… - кивнул, одобряя вариант. - Или же научить, - отошла к окну и посмотрела на птичье гнездо. - Как ты думаешь, почему орлы выбрасывают своих птенцов из гнезд во время их созревания? - Для того чтобы они научились летать и самостоятельно охотится. - Верно… - его рука коснулась запястья дочери. – Джордж хотел, чтобы Лара расправила крылья перед своим полетом, ибо трудности в жизни неизбежны, и дети должны учиться преодолевать свои слабости. - Джордж оказался весьма изобретательным, не так ли, доктор? - Просто у Джорджа очень сильно болит душа за Лару. И он никогда не допустит, чтобы Лара столкнулась с трудностями, которые ей непостижимы. - Ларе было очень неприятно, - посмотрела искоса на отца, который аккуратно приобнял ее со спины. - Джордж знает об этом и сожалеет. Особенно ему больно смотреть на ее колени. - Это было легкое падение из гнезда, - вольно улыбнулась. - Джордж не хотел таких жертв, - ели заметно коснулся губами ее макушки. - Зато во дворце памяти Лары останется поучительное воспоминание. И еще небольшой шрамик. - Нет, нет… Никаких шрамов. Травяные мази излечат ее ссадины. И больше такого не повторится. - Что именно? Падение? - Больше не будет поучительных примеров, - доктор развернул дочь лицом к себе, и аккуратно провел ладонями по ее щекам. Неожиданно для себя доктор Лектер понял, что эти психологические приемы (по обретению уверенности перед трудностями), которые он проводил сотни раз со своими пациентами, не смогут быть воплощены в жизнь с его Рени. Она слишком много значила для него. Слишком много… Она не должна заполучить уверенность такой ценой. «Еще один раз я этого не выдержу. Только не с моей девочкой». Злополучный ковер доктор Лектер сжег в тот же вечер.