Ты улыбаешься - я улыбаюсь

Миша сделал ровно три вещи перед тем, как выбежал из дома: выключил плиту, схватил с тумбочки в коридоре кобуру и набрал номер своего участка. Он сел в машину и ударил по газам. Теперь Миша уже точно чувствовал, что что-то случилось. Он сорвался на дежурного, наорал и приказал срочно послать кого-то проверить новый корпус и лабораторию криминалистов. Оставалось только надеяться, что они там среагируют быстро. Ещё минут за десять до того, как он подъехал к участку, его начало колотить, потому что тревога усиливалась. С ним такое часто случалось, и ему стоило больших усилий постоянно брать под контроль никуда не годные нервы. Он полицейский. Это его работа. И нужно держать себя в руках. Многочисленные попытки набирать номер Дженсена по дороге не увенчались успехом. Эти минуты казались вечностью. Хотелось скорее уже очутиться на месте, а то так ему казалось, что он сидит без дела, пока в лаборатории криминалистов явно происходило что-то не доброе. Миша даже не позаботился о том, чтобы вынуть ключи из зажигания, и кое― как припарковавшись, молнией вылетел из неё и уже бегом понёсся к своей цели. Когда он, запыхавшийся, оказался в дверном проёме лаборатории криминалистов, то сразу понял, что его худшие опасения подтвердились. В комнате, где он несколько часов назад обнимался с Дженсеном, всё было перевёрнуто вверх дном. Дорогущее оборудование, компьютеры, микроскопы валялись на полу в куче битого стекла. Видимо группа криминалистов ещё не приехала, и на месте преступления бродило человек шесть полицейских. Два факта тревожили больше всего. Среди стекла были капли крови. Не так много для того, чтобы выдвинуть предположение о гибели жертвы. Второе, то, что скорой на месте тоже не было. Миша сглотнул ком в горле и, стараясь сделать голос менее взволнованным, спросил: ― Где Дженсен? – и тут же исправился. ― Криминалист Эклз. ― Его нигде нет, ― ответил дежурный. ― Мы предполагаем, что на него напали и похитили. Чутьё полицейского не обмануло. Миша почувствовал, как внутри у него всё резко похолодело. Следы борьбы на лицо. Дженсен сопротивлялся. Если бы его убили прямо здесь, крови было бы больше. «Не смей давать личным чувствам брать вверх», ― грубо проговорил он про себя. ― «Сделаешь только хуже. Ты профессионал. Действуй по уставу. Возьми себя в руки, и этим ты больше поможешь ему». Миша сделал глубокий вдох и ступил в комнату, ощущая, как под ботинками скрипит битое стекло. Следом за ним в кабинет влетел взмыленный Ричард с группой криминалистов. Им предстояла долгая и кропотливая работа. *** Дженсен открыл дверь со стороны пассажира и, закинув рюкзак на заднее сидение, уселся рядом с Мишей: ― Куда поедем? ― Не представляю, если честно. Я не так часто хожу на свидания. Но думаю, что лучше выбрать место подальше от участка. ― Если ты будешь так нервничать, то мне придётся выпрыгнуть из машины на ходу, Миш. Я прямо чувствую дрожь твоих рук, и меня начинает немного мутить. ― Всё шутишь? – Миша действительно сильно волновался, однако эти прямолинейные шуточки Дженсена немного разряжали обстановку. ― Но ты же ведь не хочешь, чтобы я выпрыгивал? – Дженсен кокетливо улыбнулся. Миша повернул на него голову и, посмотрев прямо в глаза, проговорил: ― Нет. Совсем нет. ― Тогда я предлагаю не изобретать велосипед, а взять по кофе и куску пирога в ближайшем кафе. И плевать на то, что нас кто-то из участка может заметить. ― Хорошо, ― улыбнулся Миша. ― Нет, ну если ты, собираешься взять меня прямо на столе в общественном месте, то, конечно, надо подумать… Миша не выдержал и захохотал во весь голос. Похоже, он поймал волну и начинал привыкать к нестандартному чувству юмора своего нового знакомого. Он почти не заметил, как постепенно расслаблялся и уверенно вёл машину к кофейне, расположенной на углу в паре кварталов от их участка. Оказывается, Дженсен ненавидел то, чем занимался. После пары часов разговоров в кафе, Мише стало известно, что работа в полиции у Эклзов что-то вроде семейного дела. Он являлся полицейским в четвёртом поколении и особого выбора в профессии никогда не имел. Ещё с малых лет отец настаивал на том, чтобы сын поступил в академию. Нет, сама криминалистика его всё же интересовала. Распутывать загадки, разумеется, было очень увлекательно. Но кровь и постоянные трупы, на которых он уже на практике вдоволь насмотрелся, не вызывали у него ни капли симпатии. Ну не видел он никакой романтики в профессии, где тебя каждый день могут пристрелить или прирезать. Он бы с большим удовольствием лучше пошел в науку, однако уважение к отцу и чувство сыновьего долга взяли своё. Тем более, что старший Эклз уже договорился о месте в полицейскоv участке. Дженсен был лучшим на курсе и на первой своей работе тоже показывал высший класс, вызывая восторги у одних и зависть у других. Было странно смотреть на Дженсена на таком близком расстоянии. Миша привык украдкой поглядывать на него в то время, пока тот работал на месте преступления, аккуратно водя кисточкой по дверной ручке с отпечатками или высвечивая поверхность ультрафиолетом. А теперь он совсем близко. И на него разрешено смотреть, не боясь быть застуканным. Можно ли было представить, что ― то о чём Миша думал в тайне, о чём мечтал, на что и не надеялся ― сбудется? Дженсен был его тайной страстью, о которой никто и никогда не должен был узнать. И в одно мгновение всё перевернулось. Миша словно находился внутри своего самого сказочного сна, и просыпаться совсем не хотелось. *** ― Почему ты считаешь, что похищение Эклза связано с нападением на Ким? – поинтересовался Мэтт. Он приехал минут двадцать назад и до сих пор не понимал, зачем Миша решил привлечь его к расследованию этого дела. ― Это, очевидно Мэтт. Во-первых, всё оборудование, где могли остаться сведения об исследовании улик, уничтожено. А во-вторых, я разговаривал с ним в тот момент, когда это произошло. ― В смысле? – удивился Коэн. Миша закусил губу. Надо было быть осторожным. Сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы начать афишировать их с Дженсеном отношения: ― Я позвонил ему и поинтересовался результатами экспертизы, ну по поводу найденных сегодня с утра улик. Он как раз говорил о том, что ему почти удалось идентифицировать отпечаток с бокала и, кажется, результат был весьма неожиданным. Он хотел мне сказать, но связь оборвалась. ― Вы говорили по внутреннему телефону? Давай я узнаю, возможно, запись сохранилась. ― Нет, по мобильному. ― Не знал, что вы с Эклзом так близко общаетесь. ― Это сейчас имеет значение? ― Ладно, ― Мэтт захлопнул блокнот. ― Твои предложения. С чего начнём? ― Думаю, с камер видеонаблюдения. ― Э… Не лучший вариант. Сам знаешь, что корпус новый. Тут ни одна камера не подключена. ― Ты забываешь о парковке, Мэтт. Я считаю, что нужно попробовать просмотреть записи со всех уличных камер. ― Хорошо, давай рискнём. *** Миша припарковал свою машину на стоянке недалеко от дома Дженсена и вынул ключ из зажигания. Наступала самая волнительная часть свидания. Прощание. В процессе которого, возможно, произойдёт то, о чём они говорили ещё в участке. В кафе он сумел немного расслабиться, но теперь снова подступал мандраж, хотя бы потому, что он совершенно не знал, что ему делать в данный момент. ― Это так забавно, ― в полной тишине проговорил Дженсен. ― Когда ты расследуешь убийство, утешаешь семьи пострадавших на месте преступления, да и просто когда находишься в участке, ты так сосредоточен и уверен в себе, что я иногда даже боюсь пройти мимо тебя. Ты излучаешь невообразимую уверенность и знание того, что делаешь. А сейчас сидишь в машине с каким-то молодым полицейским и волнуешься, ― его слова прозвучали тихо и размеренно и уже совсем не были похожи на шутку. Мишу напрочь выбило из колеи. Неужели Дженсен тоже наблюдал за ним? Сам Дженсен! Молодой красивый парень, на которого можно было шею свернуть, и на которого Миша просто не мог наглядеться. А мечтать о подобных словах в свой адрес просто не имело смысла. ― Ты действительно обращал на меня внимание? – как можно более спокойно спросил он. ― Да. – Коротко ответил Дженсен, ― И, кстати сказать, не только я один. Ты просто многого не замечаешь. Если это не связано с твоей работой, разумеется. В этом ты лучший. Я просматривал дела, что ты вёл, и это впечатляет, честно. Кажется, в салоне машины становилось слишком душно. Миша не любил подобных моментов. Растерянность не самое приятное чувство, особенно для полицейского. ― Прости, ― Миша откинулся на спинку кресла. ― Из меня не совсем подходящий ухажер. Плюс за последние двое суток я спал часов шесть. ― Почему не сказал, что ты после дежурства? Миша пожал плечами. Ну а что ему было ответить? Что он готов и пять суток провести без сна ради возможности провести единственный вечер с ним? ― Ладно, ухажер, ― улыбнулся Дженсен. ― Пошли, проводишь меня до подъезда. Они вышли из машины. От стоянки до дома идти было максимум минут пять. Миша засунул руки в карманы брюк и, понимая, что вечер обречён закончиться молчанием, побрёл вперёд. Неожиданно для него, Дженсен шел совсем рядом, а потом ловко взял его под руку. Когда они уже подошли к подъезду, он положил подбородок на Мишино плечо и спросил: ― Как всё прошло? ― Думаю, не очень, ― вздохнул Миша. ― А мне кажется для первого раза вполне ничего. ― Думаешь, ― Миша замялся, но всё же продолжил свой вопрос, ― будет второй? ― Определённо. И не переживай, моя очередь приглашать. Миша даже не успел осознать смысл сказанных слов, как Дженсен нарушил тишину: ― Ну что, целоваться будем? Прямолинейнее человека, должно быть, трудно встретить. Миша успел лишь повернуть голову, как Дженсен ловко поймал своими губами его губы, а потом медленно развернул к себе. И мир вокруг закружился. Желание, копившееся внутри всё это время, вырвалось наружу. Миша обхватил лицо Дженсена обеими ладонями и ответил на поцелуй, сперва нерешительно, а затем подстраиваясь под заданный ритм. По телу разливалось тепло, а из головы выветривались абсолютно все мысли, кроме тех, что были связанны с губами этого парня. ― Так круто, ― разорвав поцелуй, тяжело дыша, прошептал Дженсен. ― Очень круто. Миша улыбнулся и провёл большим пальцем по его щеке. Можно было быть уверенным, что этот момент запомнится надолго. Закрытые от удовольствия глаза Дженсена с длинными ресницами и влажные расцелованные губы, что блестели в свете одинокого уличного фонаря. ― Ладно, давай до завтра, ― всё ещё не открывая глаз, прошептал Дженсен. ― Езжай высыпаться. А то ты рискуешь быть задержанным. ― До завтра, ― сильнее заулыбался Миша. Дженсен быстро чмокнул его в щёку и, развернувшись, направился к своему подъезду. Миша проводил его взглядом и, снова запустив руки в карманы, пошел к машине. *** Миша оставил включённой только настольную лампу, уселся в кресло и поставил рядом кружку с кофе. Где-то дома в духовке остывал приготовленный для их с Дженсеном совместного ужина цыплёнок, а ночь в участке предстояла долгая. Нужно было просто посидеть в полной тишине и подумать. Думать и сводить концы с концами. Нельзя упустить ни единой зацепки. Даже самый на первый взгляд незначительный факт мог сыграть решающую роль. Миша запустил пальцы в волосы и провёл ими назад: ― Где же ты, Дженсен? Где же ты? Он взял блокнот и открыл его на чистой странице. Так. Нужно сделать в точности, как его учил Себастьян. Просто разложить всё по полочкам. Каждое дело - это всего лишь головоломка, состоящая из множества взаимосвязанных вещей. Стоит их лишь расположить в нужной последовательности, как сразу всё станет понятным. Он поставил на листке точку карандашом, обвёл её в кружок и подписал: Ким Родс. Именно с неё всё началось. Если удастся узнать имя нападавшего, то оба дела сами собой раскроются. Кому же она могла так сильно насолить? Женщина средних лет, лейтенант полиции, у начальства всегда была на хорошем счету. Да что там: и Мэтт, и Себ её уважали. За последнее время лишь то крупное дело на счёт наркоторговцев несколько месяцев назад. Может, стоило копнуть глубже и посмотреть, не выходил ли недавно из тюрьмы один из тех, кого она туда засадила лет пять назад? Нет. Не сходится. Тут что-то другое. Миша потёр виски. На опытного полицейского напали у неё же дома. Никто из соседей ничего подозрительного не слышал и не видел. Следов борьбы практически нет. Замок в двери не взломан. Ежу понятно, что, вероятнее всего, она знала нападавшего и впустила его к себе в дом по доброй воле. А вот что произошло дальше, только предстоит выяснить. Последние новости, что сообщил Мэтт из больницы ― Ким пришла в себя, но не помнит ничего из произошедшего. Да и Бивер ещё на них наехал, мол, не сметь её беспокоить допросами, пока врачи не дадут на то разрешения. И этот чёртов второй бокал тоже не давал покоя. Возможно, Ким прямо с нападавшим и распивала эту бутылку вина. Миша провёл черту от имени Ким и нарисовал ещё один кружок под именем «Дженсен». Дженсен работал в лаборатории над уликами к этому преступлению, и Миша готов был поклясться, что в момент их разговора тот нашел что-то. Однако преступник не дал ему возможности сообщить эту информацию. Должно быть, это прямые доказательства вины конкретного человека. Причём они такие весомые, что преступник даже пошел на похищение сотрудника полиции. И ещё неизвестно на что способен. Крепко Дженсен схватил его за жабры. Эх, если бы осталась запись разговора. Мотив нападения на Эклза был предельно ясным, без сомнения – это информация. И опять же всё сводилось к Ким. Мотив нападения на неё по-прежнему оставался невыясненным. Миша постучал карандашом по бумаге. Где же, где же верный ответ? Посидев ещё немного в тишине, он достал мобильный и выбрал в справочнике номер Мэтта. ― Да, ― раздалось на другом конце провода. ― Есть новости? ― Нет. Слушай, Мэтт, я тут подумал, может съездить ещё в дом к Ким? Эксперты исследовали там всё, но мы так и не смотрели её почту, счета, компьютер. ― То есть ты считаешь, что Ким замешана в чём-то? – возмутился Мэтт. ― Эй, у нас ни единой зацепки. Нужно проверить всё от и до. И я пока ничего не считаю. ― Я знаю Ким, Миш. И она хороший коп. Она жертва какого-то ублюдка, и мы его найдём, рано или поздно. ― Всё стало куда серьёзнее одного покушения, не забывай. Похищен наш криминалист. И неизвестно, ― Миша сделал паузу. ― Жив он вообще или нет. Так что я тебя попрошу не только как друга, но и как младшего по званию, ― он сделал акцент на этой фразе. ― Ещё раз проверить дом жертвы. Меня интересуют абсолютно все подробности. Начиная с содержания её ящика с нижним бельём и заканчивая мусорным ведром. ― Я понял тебя, Миш. Дай мне только разобраться со свидетелями. ― Если найдёшь что, сразу сообщай мне. Давай, до связи. *** В тот вечер Дженсен совсем неожиданно впервые оказался у него дома. Просто кивнул в знак согласия, когда Миша задал этот вопрос, даже не надеясь получить положительный ответ. Они катались по городу, а потом это предложение как-то само собой вырвалось у него. Напрочь сбитый с толку Миша, который обычно привык держать всё под контролем и следовать определённому плану, судорожно соображал, как вести себя с объектом своей тайной страсти, сидевшим, подогнув под себя одну ногу, на диване в его гостиной. ― Тебе предложить что-нибудь выпить? ― Ну предложи, ― улыбнулся Дженсен. Зная, что им обоим завтра рано на работу, Миша побрёл к холодильнику, а затем стал наполнять два стакана холодной колой. Когда он обернулся, намереваясь отнести их в гостиную, то обнаружил, что Дженсен сам идет к нему. ― Надеюсь, кола подойдёт? – произнёс он, смущённо протягивая стакан. ― Подойдёт, ― спустя небольшую паузу тихо проговорил Дженсен. Он взял оба стакана из Мишиных рук и поставил на стол. Хитрая улыбка появилась на его лице. У Миши перехватило дыхание, и уже в следующее мгновение Дженсен целовал его, обвив руки вокруг шеи. Он тоже подался вперёд, обхватывая лицо Дженсена обеими ладонями. Дженсен был таким сладким, таким нереальным и сказочным, информация о происходящем не укладывалась в голове. Через пару минут требовательные руки стали снимать с Мишиных плеч пиджак. ― Надеюсь, это нам сегодня не понадобится, ― произнёс Дженсен, стягивая с него плечевую кобуру. Не выдержав, Миша простонал ему в губы. ― Давай, лейтенант Коллинз. Сделай так ещё раз, ― Дженсен уже принялся за галстук. ― Меня возбуждает, как ты тащишься от моих прикосновений. Тебе ведь нравится, когда я тебя раздеваю? ― Дженсен… ― Ты не представляешь, как ты хорош, Миш. Хочу тебя, ― и он потянул его на себя, отшвыривая в сторону галстук и расстёгивая пуговицы на рубашке. С ним такого точно не могло происходить. Губы Дженсена скользили по его груди, медленно сползая всё ниже и ниже. ― Не молчи. Тебе ведь нравится? ― Да! – шумно выдохнул Миша. ― А так? – и Дженсен осторожно повёл рукой в районе ширинки. Очередной стон вырвался из Мишиных губ. Он был уже полураздет, а теперь с него стягивали ещё и ремень. ― Такой сильный, такой классный, ― не переставал шептать Дженсен. ― Так нравишься мне. Нужно было хоть что-то делать, но руки не слушались. Приложив усилия, Миша заполз под футболку Дженсена и провёл ладонями по гладкой спине. Целовать его, ощущать рядом, вдыхать запах… Казалось, для абсолютного счастья большего и не надо. ― А у лейтенанта есть спальня? Миша резко развернул его и, сильнее впиваясь в губы, повёл за собой. Пройти они смогли всего несколько шагов, Дженсен обвивал его руками, словно щупальцами, и был абсолютно везде. Он жадно бродил ладонями по телу Миши, заставляя его стонать всё громче и громче ― Стой, не могу, ― Дженсен резко толкнул его к стене. ― Хочу попробовать тебя, прямо сейчас, ― и он быстро опустился вниз, стягивая с Миши брюки прямо с бельём. То ли от того, что он уже давно ни с кем не встречался, то ли от того, что это был Дженсен, Миша полностью потерялся в собственных ощущениях. И он чувствовал себя совершенно беспомощным, пока руки и губы Дженсена брали контроль над его телом. А он просто замирал и стонал, одной рукой вцепившись в волосы Дженсена, а второй пытаясь придерживаться за стену, чтобы не упасть на пол прямо посреди коридора. ― Дженсен. Остановись, прошу. Я сейчас уже кончу, ― еле выкрикнул Миша. ― Ничего, у нас ещё вся ночь впереди, ― оторвавшись от дела, быстро проговорил Дженсен. И он кончил. С криком прижимаясь к стене. Содрогаясь всем телом. Ноги подкосились, и пришлось снова приложить усилия, чтобы не упасть. ― Это только начало, ― прошептал ему на ухо ставший уже таким родным голос. ― Пошли. На ватных ногах, переступая через собственные спущенные брюки, Миша последовал за Дженсеном, который тянул его за руку в сторону открытой двери спальни. Всё было как будто в полубреду. Он упал на кровать. После такого оргазма тело требовало отдыха, но Дженсен продолжал терзать его, лаская руками и языком. Мише тоже хотелось трогать его, но он просто не мог. Он таял от его прикосновений и тонул с головой в этих ощущениях. Казалось, что он чуть ли не терял сознание от удовольствия. Уже потом, когда все картинки сложились в одно целое воспоминание, они мелькали в памяти как вспышки и отдельные кадры. Вот Дженсен целует его, вот он уже сам раздевается, картинно перед Мишей проводит пальцами по своему животу и груди, вот он сам поглаживает ладонью свой возбуждённый член, глядя Мише прямо в глаза. А потом садится на него верхом и извивается, задыхаясь от собственных стонов. А Миша лишь чувствует тепло и то, как он скользит внутри Дженсена, и всё, на что его хватает, так это водить ладонью по его чуть вспотевшей пояснице и шептать или выкрикивать такую чушь, на которую в обычном состоянии он не способен. Он проснулся посреди ночи. Часы показывали три утра. Дженсен спал рядом, обвив его руками и ногами, и мирно посапывал ему прямо в шею. Страшно было пошевелиться и разбудить его. Состояние внутреннего восторга зашкаливало настолько, что даже пугало. «И что же теперь делать со всем этим?» ― подумал про себя Миша. Он осторожно поцеловал Дженсена в плечо и, обняв его, снова уснул. *** Миша отложил телефон в сторону и снова погрузился в свои мысли. С Ким всё ещё ничего не понятно. Остаётся Дженсен. Нужно начать с самого начала. А главное не упустить ни единой детали. Дженсен вернулся в отделение около полудня. Он почти весь день убил на изучение улик с того места преступления. Сам Миша зашел к нему после пяти, а когда позвонил, было приблизительно девять. Спейт, по его собственным словам, покинул лабораторию в начале седьмого. На Ричарда можно положиться. Он опытный криминалист и всегда подмечал любые мелочи, и ничего подозрительного не заметил. Ясно, что нападавший не поджидал его на месте, а пришел позже. Возможно, он даже как-то следил за Дженсеном и подгадал момент, когда тот остался один. Это вполне возможно, потому что в новом корпусе мало народу. Туда ещё не все переехали, только отдел криминалистики и ещё пару человек из начальства, кабинеты которых на третьем этаже. Их опросили, но они никого не видели. Да всем известно, что новый корпус полупустой и спрятаться там можно где угодно. Стоп. Миша резко повернул голову и посмотрел в окно, в котором как раз виднелся кусочек недавно отстроенного здания. «Всем известно». Всем в их участке известно. Простой посетитель днём с огнём не найдёт новую обитель криминалистов. Никаких табличек и указателей пока нет. А уж вытащить оттуда тело человека, возможно даже сопротивлявшегося, да и ещё остаться незамеченным, дело не из простых. Варианта только два: первый – преступник был бы вынужден спросить о том, как пройти, у дежурного, но такого факта замечено не было, и второй – преступник кто-то из своих, и возможно его покрывают. Нет, конечно, существовал и третий вариант. Для матёрого уголовника ничего не стоит выведать всю информацию, а потом идти на дело, но в их ситуации у него просто не было времени. Всего несколько часов. Ублюдок действовал быстро. На Мишу словно вылили ведро ледяной воды. Он резко поднялся из-за стола и прошелся по кабинету. А эта версия многое бы объяснила. На Дженсена напал тот человек, который чётко знал, как и куда ему идти. Он так же был в курсе того, что в здании временно нет ни камер, ни дежурного поста. Для знающего, проскользнуть туда незамеченным и так же выйти обратно не составило бы никакого труда. И самое главное! От этого открытия у Миши чуть ли дыхание не перехватило. Если нападавший на Ким и на Дженсена – один и тот же человек (в чём он уверен) то, как он узнал о допущенной им же ошибке? Дженсен обнаружил тот бокал с отпечатком глубоко под диваном. Преступник спешил замести за собой следы, но допустил самую банальную и глупую ошибку, не заметив упавший со стола возможно в процессе борьбы бокал. Какова вероятность того, что он бы вспомнил о нём, уже когда скрылся с места преступления? Она ничтожно мала. Бокал сразу исчез из поля его зрения. Так был ещё один такой же из которого, скорее всего, пила сама Ким, и он был обнаружен на полу разбитым, вместе с бутылкой и пепельницей. Разве можно определить в куче битого стекла, сколько там стаканов, особенно в спешке? Наврядли. То есть, возможно, преступник узнал о своём промахе позже. Миша снова подскочил к столу и схватил карандаш. В новостях о найденном бокале никто не говорил. О нём вообще знал довольно небольшой круг людей. Миша пододвинул к себе блокнот и принялся быстро строчить имена, вспоминая, кто в тот день работал на месте преступления. Он сам, Мэтт, Ричард, ещё несколько криминалистов… Всех, кто мог знать, нужно проверить и обязательно выяснить их алиби на время с шести до десяти вечера вчерашнего дня. Миша отшвырнул карандаш и, схватив телефон, снова принялся набирать номер Мэтта Коэна.