Лангрилив

Я решил, что самое время отправится к Борису, неплохому магу по моим меркам. Красивому невротику, помешанному на травяных чаях. Я недолюбливал Бориса, но он не раз мне помогал кое в каких делах, так что, можно сказать, я ему обязан. И сейчас я снова иду к нему за помощью, хотя вряд ли моя просьба его обрадует. Была надежда, что Купер сам собой отвалится, оставив меня в компании одиночества и не раздражая свои трепом. Но парень хвостом брел за мной, рассказывая о том, как неделю назад познакомился с неким… А, без разницы. Как-то я не обратил внимание, когда скурил сигарету… И скурил ли? Иногда я на автомате ее тушу, когда предаюсь размышлениям и откладываю на потом. Пожалуй, это именно тот случай. - ... и схавали мы эту дрянь с таким аппетитом, будто ели еду богов, не иначе, - оборотень брел за мной, не умолкая ни на секунду. От него все так же несло кошачьей мочой. Оно и понятно, он же живет в самом настоящем зверинце. – Ты вообще куда, а? Алмаз тебя раздери, ты вообще отвечать собираешься, урод? Хе, и вновь ирония судьбы. Вообще, это типично только для этого города – пользоваться моим именем как ругательством. Хотя, возможно, здесь скорее не мое имя, а название города берется, но это у кого как. Иногда и посылают ко мне, но чаще посылают к Лютой, одной из самых злобных и коварных Сестер. Сестры тут прижились с бОльшим успехом, ибо отличаются зловредностью и любовью к интригам, как и большая часть населения мегаполиса. Если почитать легенды о Сестрах, то в большинстве случаев они там убивают, крадут, издеваются, пьянствуют и трахаются. Как и положено богам, в принципе. - К Боре идем. Купер отвалился. Если я недолюбливал мага, то Купер его общество совсем не переносил. И даже не из-за запаха пахучих трав, от которого у бедняги глаза на лоб едва не вылезали, а скорее из-за поганого чувства юмора кудесника. Что не говори, а когда человек превращает одну твою руку в челюсть динозавра, которая тебя же пытается съесть – это зрелище смешное только для того, кто эту шутку затеял. Меня же маг не трогал, сознавая, кем я являюсь, но молча при этом в тряпочку о моем божественном происхождении. И правильно делал. Если мне несдобровать, то ему и подавно. Лучше, чем этот город, никто не помнит о моей мстительной натуре. Для того, что добраться до подвала, где ютился маг, мне пришлось спуститься в метро – быстрее транспорта не было. Придется сделать две пересадки, но уж эти неудобства я как-нибудь стерплю. Метро в Алмазе смердит и протекает, так как ремонта здесь не было видно уже долгие десятилетия, а потому почти все туннели держалось на магии кудесников-альтруистов. Преступники в метро не ездили, и мэр, разумеется, вряд ли вообще когда-либо имел дело с общественным транспортом, а потому и деньги не вкладывал. Да и сложно представить, чтобы здоровые крепыши в черном, в масках с прорезями, полностью экипированные для обстоятельной перестрелки, ездили дружной компанией в метро. Хотя, этот город чего только не повидал. Зазвонил сотовый, наверняка Лёма уже вернулся и не застал меня на месте. Глянув на дисплей, я лишь удостоверился в своих догадках и снова затолкал гаджет в задний карман джинсов. Не было у меня настроения, чтобы слушать разгневанные вопли начальника. Полчаса назад еще было, а теперь уже нет. Вот как узнаю, что волноваться нечего и на самом деле мой братец если и присутствует в городе, то никак не по мою душу, так и успокоюсь. И повеселею. Борис, конечно, был дома. Я вообще не помню, чтобы хоть раз я его не заставал, хотя полностью уверен, что он выходит из дому. Не раз он светился в прессе как светская персона. Благо, его слава никак не мешала его основной профессии. - Ох ты ж мать моя Грозная… - Не поминай Верховную всуе, - по привычке пробормотал я, едва открылась дверь и из нее показалась смазливая морда мага. Боря без вопросов впустил меня, тут же став суетиться, чтобы достать мне тапочки и дать вешалку, на которую я мог бы повесить пальто. - Борь, как звали тут у вас Четвертого брата из Падших? – вообще Падшими назывались без исключения все боги, которые когда-либо находились при власти. Но в подобных мирах хорошо если предшественников нынешних помнят. - Бронза, кажется… Нет-нет, не Бронза. Бронзой пятого, кажется звали. А четвертый… - Борис что-то быстро себе начал подсчитывать, вешая мое пальто и настойчиво суя тапочки в мои руки. Хотя надо бы в ноги. – Малахит… Нет, так Четвертую сестру звали… Я сошел по небольшой лестнице вниз, попадая в просторное помещение, весь потолок которого был увешен травами, талисманами, какими-то черепами, нитями, бусинками, масками, рогами, склянками, перьями… Однажды я даже увидел ползущую толстую красную змею. Расположившись в мягком кресле, я, наконец, спокойно выдохнул. Не знаю, что здесь курит и сушит этот маг, но запах пусть и был неприятен, успокаивал и настраивал на дружелюбную беседу. И это я тоже не любил в Боре. Его миролюбие. Хотя пускай лучше он пьет чаи и курит свои травки, ибо без них он становился нервным параноиком, не способным адекватно мыслить более трех минут. - Чем обязан? Ты нечастый гость… – хозяин подвальчика расположился в кресле напротив. Он победоносно взирал на мои ноги, на которые я все же напялил всученные им тапки. – Имя Четвертого – Рубин. Еще бы. Безенграфту весьма подходил этот камень. Вообще, почти всем моим родственникам отчасти подходили присвоенные имена камней или минералов. Только мне за какие-то неясные заслуги досталось имя Алмаз. Вполне возможно, это благодаря тому, что традиционно в этом мире бриллиант считается вульгарным. - Хм. Рубин в городе. И, вполне возможно, разыскивает меня. Маг удивленно посмотрел на меня, явно думая, что это я так странно шучу. - Лютая и Чарующая разодрали первых пятерых братьев и первых четырех сестер, насколько известно по легендам, разве нет? – напряжение угадывалось в том, как кудесник забарабанил пальцами по подлокотникам. - Я не могу сказать, насколько это достоверно. Ты же знаешь, в это время я был усыплен Младшей… - об этом знал только Боря. Кудесник промолчал, теперь уже не только барабаня пальцами, но и кусая остервенело губы, выдавая свой страх. Он и меня то очень долго боялся, хотя я сразу дал ему понять, что вреда не причиню. Его страх можно понять. Сам Алмаз живет и здравствует в городе, именованном в его честь. Более того, обо мне ходили не самые приятные мифы даже в такое время… Был когда-то город с названием Рубин, но его разрушили до основания по причине, которая давно забыта, а те догадки, которые существуют, наверняка чушь собачья. И слава Грозной, наверняка это ее рук дело. - Кажется, я знаю, зачем ты пришел. Хочешь выяснить, не следит ли он за тобой? – маг, наконец, смог собраться и выдать нечто толковое. А травки то помогают. – Но это заклинание… Борис запнулся и нахмурился, будто что-то быстро обдумывая. Я же сидел расслабленно, подумывая, что на работу я сегодня точно не вернусь. Может, останусь ночевать тут… Я широко зевнул, ощущая сонливость. - Лангрилив, не спать! – Боря сердито стукнул кулаком по мягкому подлокотнику, вызвав у меня улыбку. Он бы не осмелился сердиться на меня всерьез. Слишком велико уважение и даже почтение кудесника к богу. - Хорошо-хорошо, - я помотал головой, похлопал себя по щекам и постарался настроиться на продуктивную беседу. - Итак. Есть обряд, который тебе поможет, но процент погрешности высокий - 12-14 %. Есть заклинание также, но... - маг захихикал, что заставило меня стать внимательнее. Боря, паникуя, начинал показывать, как сильно он любит пошутить. - Пусть оно и дает меньшую погрешность, но зато возможность обнаружения нас самих очень высока - 30 %. Да, это ухудшает дело. Мне бы поменьше погрешностей да побольше скрытности, а тут выбирать приходится. К тому же Борису я не совсем доверял. Он готов хранить мою тайну, пока ему это выгодно. И пока ему ничто не угрожает. Но стоит моему братцу сюда заявится - кудесник раскроет все карты. И свои, и мои. - Давай обряд. Я рисковать не намерен. Маг вновь нацепил серьезную мину на лицо и торжественно поднялся. - Раздевайся. - Это еще зачем? - не люблю я обнажаться там, где явно не еблей пахнет. - Твоя одежда может многое нам рассказать, но для этого ее надо сжечь. Прекрасно. Этот обряд уже мне нравится. В мою эпоху магов, надо сказать, недолюбливали. Развелось бесчисленное число действительно талантливых и могущественных волшебников, чьи силы тревожили всех богов без исключения. И нам "повезло" заняться ликвидацией гениальных людей. Было сложно, мы даже одно время терпели поражение, но в конце концов почти всех магов, кто мог бы представлять угрозу, мы истребили. Боря был слабой тенью того величия, которое мне доводилось видеть. Слишком примитивно. Я внимательно наблюдал за тем, как маг принялся рисовать некие фигуры на полу при помощи куска мела. Как расставлял свечи, фигурки животных, клыки (сомневаюсь, что звериные), зеркала и амулеты. Половина этого барахла, я уверен, просто для показухи. Пришлось раздеться. Не то, чтобы мне нечем гордиться, скорее наоборот, но оставаться голым в чужом, по сути, доме - приятного мало. - Трусы мог бы и оставить, - Борис укоризненно глянул на меня. - Ты сейчас отхватишь. Почему сразу не сказал? - раздраженно глядя на светловолосую падлу, я выудил из кучи боксёры и натянул из обратно. Вот, теперь я ощущал себя, по крайней мере, в своей тарелке. - Да я как бы ни словом не обмолвился, чтобы ты белье снимал, - кудесник пожал плечами и взялся за обряд, возложив кучу моих тряпок в нарисованный круг. Я же расположился в кресле, наблюдая за происходящим со свойственной мне ленью. Маг потушил свет всюду, оставив зажженными только свечи. Погруженная в полумрак комната погружала в сон, а пение и бормотание мага только усугубляли дело, заставив меня вырубиться совсем. Проснулся я благодаря бесцеремонной встряске. Борис смотрел на меня огромными серо-карими глазами, в которых плескалось столько страха, что ему в пору сниматься в фильмах ужасов. - Лангрилив, убирайся из моего дома как можно быстрее! - маг орал шепотом. - Рубин? - Хуже! - ужас на его лице был запредельный. - Да что такое то? - Просто убирайся, я не бессмертен, я хочу жить! Меня в одних трусах выставили за дверь так ничего и не объяснив. Ошалело, все еще спросонья, я моргал на дверь, не догоняя, что произошло. То, что у мага истерика, - я понял. То, что мне пиздец, - тоже. Но я так и не понял, что там может быть хуже Безенграфта? Если живы все мои братья - это даже не пиздец. Это армагеддон. Как минимум - мне. Я поплелся домой. Дни мои сочтены, и я это понимал так же прекрасно, как и то, что иду в одних боксерах по улице, полной людей. Но это казалось таким пустяком, что я, наплевав уже на конспирацию, перенёсся в свою однокомнатную квартирку на Канале. Бухнувшись в никогда не застилавшуюся и уже давно нестиранную постель, я продолжил спать. Да ну их, всех этих родственников. Все завтра. Проснулся я едва ли не мурча от удовольствия. Чья-то прохладная рука гладила меня по голове, приглаживая золотистые лохмы. Было приятно, очень. Хотя и непонятно, откуда в моей кровати взялась посторонняя конечность. Но задумываться об этом совсем не хотелось и мысль я оставил на потом. - Просыпаааайся, Лангри. Ммм, меня так уже давненько не называли... Обычно я представляюсь просто Лив. Просыпаться не хотелось. Я мог бы проспать еще часиков шесть по моим ощущениям. - Лангри, не заставляй меня идти за холодной водой... А вот это неплохая мысль. Не против горло промочить. Распахнув, наконец, глаза, я увидел перед собой абсолютно незнакомое женское лицо. Она лежала напротив меня и заставляла одним своим взглядом ежиться. Черная, будто обтянутая латексом, кожа, была на удивление матовой, будто бы поглощающей свет. Белые, слепяще белые волосы разметались по всей моей рыжей от заношенности подушке. Глаза холодные, как сердце моей бывшей. Даже холоднее, они были ледяными. Абсолютная бесстрастность и равнодушие. И обманчиво ласковый голос с чарующе низким тембром... Вот так звездочка ко мне прилетела. - Ты похожа на темных эльфов... - мой голос со сна был хриплым - На хуельфов, - женщина звонко шлепнула меня по щеке. - Просыпайся давай, Лангри, я устала ждать. Я сел. Зевнул. Потянулся. Почесал спину и глянул на чернокожую пристальнее, серьезно пытаясь ее узнать. Что-то не припоминаю, чтобы я звал ее к себе домой. - Кто ты такая, Лютая тебя побери? Женщина весело расхохоталась, внезапно взлетая над кроватью и зависая прямо надо мной. - Я и есть Лютая, зяблик мой златоглазый. Происходящее напоминало мне плохой, очень плохой сон. И я очень хотел проснуться.