Так сложилась судьба, к сожалению

      Романов схватил меня и перекинул через свое плечо. Я ойкнула и опешила от такого поворота событий. Он направился к своей машине. Я видела лишь его ноги, которые делали отнюдь не маленькие шаги. Шумно сглотнув, я стала дергаться, чтобы он меня опустил обратно на землю.       — Романов! Отпусти меня, живо! — пропищала я, яро ударяя его кулачками, которые уже покраснели от холода.       — Даже не подумаю, — он рассмеялся, доставая что-то из кармана.       Каким-то не мысленным образом с моей ступни свалилась туфля, которая тут же упала на снег. Я заверещала, словно ребенок, у которого отняли игрушку.       — Хватит, Архипова, иначе я сейчас оглохну.       — Да и слава Богу, — буркнула громко я. — У меня упала туфля из-за тебя, идиот, это же тебе ни с того, ни с сего пришлось что-то рыскать в своих карманах, да и вообще, отпусти меня, мне плохо.       Он резко отпускает меня, и я босой ногой вступаю на снег. Глаза расширяются сами по себе, нога вмиг оледенела, куртка, которая еле держалась на моих плечах свалилась чудным образом, и я осталась в одной туфле и платье. Обреченно вздохнув, я ловко подняла туфлю рукой и стала вытряхивать от туда снег, который каким-то образом там оказался.       Позади меня раздался смех. Обернувшись, я увидела, как Денис смеется, держась за живот. Его, видимо, забавляла эта ситуация, а вот меня не капли. Я начинала потихоньку закипать и кипеть от злости.       Мне потребовалась минута, чтобы продрогнуть до нитки и чихнуть в этот же момент. Нет, только не это..       — Мать, ты чего? — Романов явно был встревожен.       — Просто чихнула...

***

      Ага, просто чихнула. На следующий же день я слегла с температурой под сорок. Голова болела просто адски, кашель, а главное я не могла ни пить, ни есть, ни поворачивать голову.       Когда я запихнула в себя антибиотик, чтобы стало хоть как-то легче, то мне позвонили в дверь. Я напялив домашние угги, сверху натянула джемпер, ноги были в тепле, маска... Натянув быстро маску на рот, я на ходу прибрала волосы в пучок и открыла дверь.       На пороге стояла Кристина. В её руках был пакет. Она, увидев меня, всучила мне пакет и накинулась на мою шею. Я болезнено выдохнула, ибо любой телесный контакт может привести не к лучшим последствиям.       — Кристина, если ты сейчас не отлипнешь, то завтра с температурой ты будешь валятся в койке и постанывать от «невероятного» удовольствия, что тебя тошнит и клонит спать, — проворчала я, словно старая бабка.       — Зануда, — на выдохе произнесла она, отпуская меня. Она стащила с себя куртку, легкие кроссовки и, схватив пакет, понеслась на кухню.       Ковалева достала из пакета торт, мандарины и яблоки. Улыбнувшись, она открыла коробку торта, затем взяла нож и разрезала торт на половину. Я же подойдя по ближе к ней, облокотилась на косяк и стала смотреть, как она ловко орудовала ножом.       — Торт, это, конечно, классно, но мне ничего абсолютно не лезет в горло, которое сильно воспалено.       — Архипова, день без тебя в школе был невыносимо скучным. Знаешь почему? А потому что никто ни с кем не разбирался, не дрался, даже Романов сидел на своем месте, когда его посадили ещё в классе девятом на последнюю парту.       — Это странно?       — Это может быть не странно, но.. Он сегодня пришел в форме, ну то есть в костюме, со всеми тетрадями, со всем домашним заданием. Заходит сегодня в кабинет, ждет звонка, когда пробегается взглядом по твоей парте, то грустно улыбается и садится на свою парту, записывая всё, что говорил учитель... На переменах не зажимал девочек по углам, а просто обходил их стороной. Общался с Сашей, слушал музыку. Вел себя достаточно прилично..       — Правда? — я изогнула бровь и, оттолкнувшись от косяка, прошла к стулу и приземлилась туда, пододвигая к себе блюдце с тортом и яблоко, которое только вымыла Кристина.       — Да, я сама в шоке, — она рассмеялась.       Наше чаепитие было чуть больше часа. Кристина рассказала о проблемах, которые появились буквально сегодня на последнем уроке и этим уроком оказался — русский язык. Завтра первыми двумя уроками мы будем писать очередной пробный тест, который будет просматривать наши основные знания, которые заложились с первого класса.       Эта самая глобальная проблема, которая больше всего меня волнует. Ибо я заболела в самый не подходящий момент. Я пообещала Кристине, что завтра явлюсь в школу на эти два урока. С вечера я приготовила теплую одежду, в которую я завтра оденусь с утра и побегу в школу.

***

      На следующее утро так и было. Я встала по будильнику, который прозвенел ровно в семь часов. Лениво потянувшись, я сходила в ванну и умылась. После проведенных водных процедур, я встретилась с мамой, которая красила губы в прихожей. Она изогнула бровь и её помада съехала с контура губ. Я хихикнула.       — Дочь, сейчас семь часов утра, ты болеешь, почему не спишь?       — Мам, — я закатила глаза, дабы избежать лишних вопросов, но всё-таки ответила. — У меня сегодня буквально через пятьдесят три минуты пробный тест по-русскому, я не могу его пропустить. Я выпью обезболивающее, возьму с собой на всякий случай таблетки и уйду писать этот чертов тест.       — Я, конечно, всё понимаю, но ты никуда не пойдешь!       — Мама! Ты хочешь, чтобы твоя дочь стала дворником? Между прочим это твоя идиотская фраза. Ты мне это ещё вдолбила в голову, что волей-не волей, но нужно ходить в школу, а вдруг, что важное пропустишь. Когда у меня была адская боль в горле, то ты отправляла меня в школу, а сейчас, когда мне почти восемнадцать, то ты вдруг решила обо мне позаботиться? Извини, но, как по мне, так чуточку поздновато, не то время, когда меня надо лечить настойками и натирать мне спину, теперь есть офигенные антибиотики, которые помогают по щелчку пальца!       Мать стояла с открывшимся ртом и ничего не могла сказать мне, ибо все сказанные мною слова — правда. Ещё, когда я была в классе седьмом, то мать меня отправляла в школу с больным горлом, с заложенным носом и чуть поднявшейся температурой. Она твердила днями и ночами одну фразу.       «Дочь, если ты не будешь учится, то тебе придется работать дворником».       Эта фраза так въелась в мою голову, что меня уже тошнит от неё. Порой, когда разговор заходит о моем будущем, то просто избегаю тему, ссылаясь на то, что мне ещё рано об этом думать.       Захожу в комнату, хватаю со стула джинсы, топ, натягиваю белые короткие носки, которые вмиг оказываются на моих ступнях, затем, стоя около зеркала, причесываю свои волосы. Натягиваю на голову легкую шапку, которая отлично смотрится на мне. Затем иду к столу и закидываю в сумку пенал и тетрадь(на всякий случай). Кладу туда же все необходимые вещи: телефон, ключи, кошелек, таблетки.       Выйдя в коридор, я подошла к полке, где стояла наша обувь. Первое, что мне попалось на глаза это мои любимые рыжие ботинки «Timberlands». После того, как я напялила свои ботинки, то не стала их завязывать, просто упрятала шнурки во внутрь. На мои плечи легло пальто. Я улыбнулась и вышла из квартиры.       Выйдя на улицу, я поежилась, теплее кутаясь в пальто, которое пыталось меня согреть, но вьюга всё портила. Я шумно выдохнула и отправилась в школу. Когда я уже подходила ко школе, то снег падал хлопьями и было очень тепло, но снимать шапку или расстёгивать пальто я не собиралась. Буквально у ворот школ мне пришла смс-ка, которая гласила о том, что нужно подождать Ковалёву, которая уже в пути.       Я остановилась на последней ступеньки и повернулась к воротам, дабы увидеть Кристину и помахать ей рукой. В ворота школы вошел парень. Я сразу же его узнала. Его фирменная походка, его стальной взгляд, которым он буравил всё. Он был в кедах «Vans», синие штаны, обтягивающие его ноги, серое пальто, на плече сумка с логотипом «Puma», а в руках была тлеющая сигарета. Он затягивался ею и выдыхал этот дым.       В этом весь он. Романов.       Он медленно поднимается по лесенкам, в его руках всё ещё та же сигарета. Когда он доходит до меня. Он преодолевает одну ступеньку и вот он стоит на одном со мной уровне. На одной ступеньке, разница в росте всё, однако, портила. Он затянулся сигаретой и, наклонившись ко мне, выдохнул дым сигарет с ментолом. Затем простым движением выкинул окурок и ушел в школу.       Я так и осталась стоять и ждать Ковалёву, которая появилась за пять минут до звонка. Я так и не поняла его жест, которые он сделал. Но мне было приятно, что он уделил мне капельку своего внимания.       Я повесила пальто, отряхнула ботинки и отправилась в кабинет. Учительница мне была рада. Она меня похвалила, что я не стала прогуливать столь важный предмет, тем более тест. Я лишь подарила ей улыбку и прошла на свое место. Но мои глаза выпали из орбит, когда я увидела, кем оно занято.       На моем месте сидела некая Алина Тальская, которая училась в параллельном классе, а также ее подружка — Марина Цольская. Я нервно теребила сумку, а затем подошла к своему месту и вежливо попросила их уйти, на что они мне ответили.       — Дорогуша, это место не подписано тобой, значит оно не твое, свободна, — Тальская продолжила дальше красить свои губы.       Алина Тальская — пышногрудая блондинка, которой ничего не интересует, кроме потрахушек и ее губ. Она словно «Барби», которая любит только себя. У неё и подружка такая же, но только она брюнетка, покрашенная в блондинку.       — Алина, в твоих же интересах покинуть эту парту...       Я положила руки на парту и наклонилась чуть вперед, тем самым опираясь на руки, стоя в удобной позе.       — Не знаю, как тебя зовут, малышка, но я тебе явно не по зубам. Я могу на раз-два определить кто ты такая..       — Ну так это замечательно, но только ты вроде бы не из этого класса...       Мне не дали договорить, как она произнесла.       — Я девушка Дена. А, кстати, вот и он, — она встала из-за парты и подошла к Романову и поцеловала его.       В районе сердце больно кольнуло, в глазах помутнело, ноги подкосились, а потом лишь одна фраза, слетевшая с губ Кристины.       — Ну ты и придурок, Романов..