Свобода, пусть и на тёмной стороне 2

Недавно пронесшийся ветер сорвал с деревьев белый покров инея, и они, черные, зловещие, клонились друг к другу в надвигающихся сумерках. За окном вдалеке скрипели и стонали расшатанные ворота. Где - то в здании гудели провода, которые дрожали в потоках холодного воздуха, а их басовый звук разрывал общую тишину, проникая сквозь звуков колыхание ветвей и противного карканья надоедливых ворон. Лютые метели бродили по улице, неся за собой недавно выпавшие снежинки. Те ярко блестели под лучами полумесяца, изящными балеринами кружась в легком танце. Всю ночь на пролёт маньяки не могли заснуть, так как они еле сдерживали желание по привычке перерезать всех. Но к сожалению, они не могли это сделать, так как в их общей комнате стояла видеокамера, внимательно наблюдая за каждым действием и шагом присутствующего. Но кроме мужчин - убийц здесь находились и другие солдаты, которые внимательно сверлили гостей взглядом. После того нападения крипипастеров на время забрали в военную базу, чтобы уберечь от нападавших из не откуда врагов. Несмотря на то, что убийц всё - таки удалось поймать, военные не спешили расправляться. Пока капитан Рей продолжала находится уже как семь дней, командоры продолжали скрывать всю информацию от и без того раздражённых психов. Они бы заперли их в темницах, но там и без того куча пленных, которые заняли все места в камерах. Пришлось вкалывать убийцам особое успокоительное, но то не усыпляло, а просто успокаивало нервы убийц, защищая их от психических вспышек ярости. Командоры надеются, что когда капитан очнётся, она сама им всё расскажет, так как имеет с убийцами более спокойные отношения, чем кто - либо из других. В худшем случае, если русоволосая всё же умрёт, то командирам придётся самим разговаривать с маньяками. Но при этом, хорошенько запастись шприцами с успокаивающей жидкостью для психов. Ну так, на всякий случай. Как ни странно, удалось найти ещё и Джеффа в придачу, который тогда спокойно бродил в ночное время, ища очередную жертву. И сейчас убийцы ночевали в солдатской комнате среди других, ненавистных ими людей. Пришлось терпеть их, чтобы не прикончить, иначе придётся снова пытаться сопротивляться уколам. А против современных уколов не убежишь, так как здесь они созданы по новой и особой технике: теперь сам шприц с содержащим может преследовать свою жертву, даже на своих железных колёсиках, стоит только докторам нажать на какие - то особые белые кнопки. Дыхания и мирные посапывания соседей грели воздух в этой комнате, что немного облегчало положение. Но с другой стороны, здесь было так душно, шумно и противно, что так и хотелось пнуть ближайшего, громко храпящего соседа. Впрочем убийцы, несмотря на своё не лучшее положение, не собирались сдерживать своего садизма над другими. - Слышь, храпеть перестал! - Наконец не выдержав, раздражённо проворчал Вудс, правой ногой пнув со всей силы лежащего на полу соседа. Тот резко вскочил, раздражённо оскалившись и что - то невнятно пробурчав себе под нос. В темноте едва можно было заметить сонные, зелёные глаза, которые с глубокой неприязнью смотрели на такого же раздражённого голубоглазого. - Эй, а не охренел ли ты часом? - Холодно процедил солдат, почёсывая затылок левой рукой, а правой упираясь в мягкую подушку. Едва разглядев своего собеседника, парень раздражённо плюнул, нахмурив брови. Уж не ему ли знать, как противно общаться с нарушителем тишины и порядка, да и ещё с убийцей. - Что сказал, слизняк? Хочешь, я прямо сейчас усыплю тебя? - Угрожающе прохрипел черноволосый, недобро сверкнув глазами в кромешной тьме. Пусть эти двое знают друг друга всего неделю, но за это время они успели много раз наделать кучу разных передряг из-за возникшего конфликта. Начав с удвоенной скоростью сжимать в руках ткань подстилки, иногда поднимая подушку с одеялом, убийца чертынулся вспомнив, что нож у него отобрали. А тихие тяжёлые шаги по складчатой подстилке стали медленно, в тоже время неуверенно приближаться в сторону черноволосого. Но тот вовремя успел встать, приняв боевую стойку и готовясь в любой момент атаковать ненавистника. - Задрали уже. Майк, отвали ты уже от Джеффа и ложитесь спать, оба! - Послышался в темноте новый мужской голос, чей бас распространился по всей комнате. - Замолкни, Райдан! Сам спи с этим Недо - Джокером! - Гнусно рявкнул зеленоглазый в сторону обладателя голоса. Но почувствовав на себе кровожадный взгляд ледяных глаз врага, мужчина замер, боясь совершить лишнее движение. Сердце будто пред смертно стучало, на вспотевших ладонях начала чувствоваться лёгкая прохлада. По спине прошло стадо мурашек, когда неловкую тишину быстро разорвал пронзительный и кровожадный голос, словно мимолётный свист пули. - Шёл бы ты спать, петушок. - Джефф мгновенно вскочил с места и направился на Майка, внимательно прислушиваясь в сторону голоса солдата и неуверенных, едва слышных звуков, которые даже случайно он совершает. - Даже Тоби с Тийбо спят и не парятся в отличии от вас. - Недовольно пробубнил кто - то ещё. Самого обладателя голоса не было видно сквозь тьму, зато было ясно слышно тихое шуршание его одеяла и недовольное ворчание. Но оно уже не было обращено к раздражённым соседям по комнате, скорее, к самому себе. Вскоре послышалось тихое посапывание, давая понять, что хозяин того голоса наконец - то заснул, несмотря на противный шум в комнате. Пока Джефф с Майком устраивали очередные, ночные разборки, одни завороженно смотрели на два озлобленных силуэта, казалось, которые были вот - вот готовы порвать друг друга на мелкие кусочки. Другие же пытались заснуть под этот привычный, каждодневный шум. Третьи уже давно как спали. Безглазый же был из тех, кто пытался заснуть, постоянно переворачиваясь с бока на бок. Его голова кишела многочисленными, хищными мыслями, которые одна за другой поглощали друг друга. Одна мысль становилась больше и казалась значимее, но стоило ее лучше обдумать и затем откинуть, как она превращалась в нечто туманное. В лице Джек оставался спокойным и невозмутимым, лишь иногда стуча акульими зубами от едкого сквозняка, который находился в неизвестном для него месте. Или, это всё же не сквозняк? Может, просто его тело обдаётся то жаром, холодом. Сердце приглушённо, но всё так же судорожно стучит. Хм, странно. Он же вроде отомстил? Отомстил! Всё случилось довольно удачно для каннибала, а тот без особых проблем смог убить заклятого противника. Видимо того, кого не смогла тогда убить русоволосая. А сейчас она лежит в больничной койке с капельницами по всему телу. Врачи говорили, что девушка потеряла достаточно крови, чтобы умереть обычному человеку. Осталось желать лучшего. Неожиданно, одеяло как назло, резко слезло и с нарастающими складками медленно упало на пол. Николс молча нащупал упавшее на пол одеяло, крепко сжав гладкую ткань. Натянув одеяло до подбородка, мужчина стал пытаться заснуть, прислушиваясь больше к дальним звукам зимней природы, чем к бесконечным ссорам в этой комнате. " И всё же, когда эти придурки наконец замолкнут? " - подумал мужчина сквозь дремоту, плотнее закутавшись в одеяло. Словно что - то вспомнив, брюнет хищно оскалился. Внутри его царил бесконечный хаус, вместе с острым волнением и чувством слащавого отмщения. Он до сих пор прекрасно помнит, как отыгрался на своей жертве.

***

POV Безглазый Джек

Слышу фоновые звуковые потоки, которые сливались с тьмой и растворялись в ее плотной массе, невыносимо давя со всех сторон. Оглушающие выстрелы и свист мимолётных пулей захватили эти улицы, королевски возвышаясь над звуками зимней природы. Крики мольбы о помощи, хлюпающие лужи крови под ногами, чьи - то останки меня вовсе не пугали. Хищно скалюсь, ударив топором кого - то вставшего на моём пути. Тихий хрип и какое - то язвительное проклятие в мой адрес, но этому не придаю особого значения. Ненависть адским огнём сжигает всё моё тело, каждая клеточка наполнена злобой. В ноздри ударяет едкий, но ко всей моей ненависти знакомый запах крови, пота и прогнившей насквозь души. Медленно снимается мой морок, обычно который накладывает на меня Слендер, чтобы я спокойно выходил в мир людей. Уже чувствую, как на моём языке медленно возрастают щупальца. Тихо трещат кости под моими ногами, внутри меня самого разгорается адский азарт. В горле так пересохло, словно в самый знойный час. Я уже устал терпеть всё это, пора бы мне хлебнуть чьей - нибудь кровушки. Хочу кровь своего заклятого врага, хочу почувствовать этот сладкий вкус мести. Открываю рот и хватаю всех ко мне подбегающих из неоткуда врагов, затем разбрасываю их повсюду, словно надоевшие игрушки. Не мешайте мне, идиоты! Если я болен. Разве болен? Верно, я болен из-за тебя! Ненавижу тебя, начиная от твоего противного запаха гнилого сердца, заканчивая твоим пронзительным, сквозь свистящие пули и ледяного ветра в ушах, до твоего противного голоса!Ненавижу тебя! Если я смог видеть тебя, я долго бы тебя уродовал, и мне плевать, как ты бы выглядел. Впрочем, что мне мешает? А давай - ка сыграем в одну игру, а, дружок? Чую этот ненавистный для себя запах в пяти метрах от себя, из-за чего морщусь от отвращения. Не слышу вокруг себя орущих в мою сторону каких - либо солдатов. Новый поток ветра обдаёт меня ледяным ожогом, но даже не морщусь из-за него. Шевеление пальцев отвечает мне каменной тяжестью в костяшках. Горло неприятно жжёт от морозного воздуха, кожа покрывается множеством мурашек. Но несмотря на всё, инстинктивно тихо подхожу и вырубаю соперника ударом об какой - то железный бак. Как только слышу за спиной визг очередного солдата, резко вскакиваю и убегаю в сторону своего подвала. Чувствую, как сквозь одежду в моё тело проникают пули. Чувствую по спине лёгкий дискомфорт, очень мелкие струйки крови стали стекать по моей спине, чуть согревая её. Ха, наивные! Меня этим не убьёшь!

***

Как только я пришёл в свой подвал, я быстро связал верёвкой руки соперника, заодно крепко привязал к стулу. Он ни издаёт звуков, но зато я ясно слышу его тихие дыхания. Интересно, ты ещё спишь? Ха, надо бы проверить! Я ненавижу тебя! Сейчас моя ненависть к тебе адским огнём сжигает меня изнутри, оставляя сухой пепел, который можно утопить лишь в твоей слащавой крови из прогнившей души. Этот пылающий ад в моей душе становится ещё сильнее всех пережитых мною чувств. Но этот пылающий разум, покрывая трещинами - паутинами мой человечный разум, только ещё больше разыгрывает мне в азарт и придаёт силы ненавидеть тебя и дальше. Бережно протираю влажной тряпкой скальпель, затем откладываю её в аптечку. Медленно провожу подушками пальцев по своей открытой аптечке, ощущая замёрзшую, но гладкую сталь, которая заканчивалась острыми концами. Пора проверить. Такой же ли ты гнилой внутри, как твоя наивная чёрная душа? Неужто ты и впрямь думал, что убив её, ты останешься безнаказанным? С этими мыслями ещё шире улыбаюсь, а зубы щёлкаются сами собой, мысленно уже предчувствуя вкус твоей плоти. Наивный человек. Мои мысли прерывают твои оживлённые ёрзанья туда - сюда, твоё учащенное дыхание. Ты пропах острым страхом и недоумением, тем самым распространяя этот запах по моей комнате. Подавляю в себе лёгкий победный смешок, а сам на ощупь готовлю приборы для нашей с тобой игры. Вот уж ты не ожидал, что в нашей игре " Кошки - мышки " будучи ты котом, а я мышью, я застану тебя врасплох? И теперь, я стал котом, а ты жалкой мышью, загнанную в кошачью ловушку. Ты - всего лишь моя беззащитная жертва Ненавижу тебя! - Г - где я? - Слышу я твой изумлённый голос за спиной. Твой чёртов голос блуждает по моему мозгу, заставляя нервно дёрнуть плечами. Он такой противный и пронзительный, что легко проходит сквозь перепонки до разума. Я не намерен тебе отвечать, так как все равно ты скоро умрёшь. Но перед своей участью мы с тобой сыграем, дружок. Нащупав свой заостренный скальпель, крепко хватаю его и зажимаю в правой руке. Гладкая сталь легко покоится в моей руке, давая возможность замарать себя твоей же кровью. Медленно разворачиваюсь к тебе через правое плечо, за что тут же получаю твой пронзительный крик ужаса. Тебе страшно, а мне смешно. Твой запах страха усилился, разливаясь по каждому уголку моего чердака. Будто острый клинок неприязни впился в мои уши, разыгрывая мои внутренние нервы. По моим венам будто текла ледяная вода, но вскоре она превратилась в бурлящий вулкан кипящей от гнева крови. Неспешными шагами направляюсь в твою сторону, перехватывая пальцами скальпель по - удобнее. Ясно слышу твои учащённые и неудачные попытки выбраться отсюда, из-за чего не могу спустить улыбку. Ты так глуп, ты так наивен. Лучше сиди и не рыпайся. Я ненавижу тебя! Почему так? Я запомнил каждое твоё матерное словечко в сторону Аннэ, которое ты говорил с противной и удушливой насмешкой. Много же ты тогда о ней рассказал. Хотя даже я не верю, что ты о ней всю правду рассказал. Всегда лжёте ради собственной выгоды, лишь бы ещё постебаться над нормальным человеком. Из-за тебя она умерла! Даже когда ты оскорблял только её, я чувствовал, будто это ты мою душу терзаешь острым клинком злорадного смеха. Тем самым, ты оскорбил и меня! С тех пор я понял, что ненавидел тебя ещё тогда, как только родился. Подойдя к тебе вплотную, чувствую, как кровь закипает в жилах. Сжимаю левый кулак и замахнувшись, резко бью тебя прямо в грудную клетку. Ясно слышу, как ты хрипишь, а в воздухе появился новый железистый запах. Запах крови. О да, но её будет побольше, поверь. Я всего лишь проверил тебя на прочность и стойкость. Чую, это будет весело. Для меня. Каждый орган твоего тела пронизан густой сетью кровеносных сосудов, по которым безостановочно течет кровь. Судя по учащённым шорохам, ты пытаешься нащупать при себе что - нибудь то, что могло бы хоть на время спасти тебе жизнь. Но твоё сипение с дыханием на миг замирают от ужаса. Ты всё - таки понял, что я давно обо всём позаботился и лишил тебя всех оружейных запасов, пока ты был в отключённом состоянии. Резко хватаю тебя за шею, ощущая твою тёплую шершавую из-за мурашек кожу. С маленькой силой давлю тебе на гортань, с довольной улыбкой слушая твои болезненные хрипы. Из твоего рта вытекает тёплая струйка крови, стекая по твоему подбородку и мелкими каплями капая мне на руку. Чувствую, как ты дрожишь от ужаса в конвульсиях. Мне даже не нужны глаза, чтобы пре угадать твой взгляд: проклинающий меня, наполняясь адской болью и страха. Ненавижу тебя! Чтоб ты горел в Аду! Я хочу, чтобы ты страдал. Хочу, чтобы ты страдал и проклинал этот день, мысленно желая, чтобы его сегодня и не было вовсе. Мне уже сложно терпеть тебя. Терпеть твой острый запах. Твой противный голос. Твою чёрную и озлобленную чужой моралью душу. Твоё присутствие. Отпускаю тебя, а ты заливаешься в приступе судорожного кашля. Жадно хватаешь воздух носом и ртом, несмотря на то, что здесь стоит сильная вонь гнили и крови, пролитой в разное время. Что? Тебе страшно? Интересно, как ты выглядишь? Наверняка так же ужасен, как твой характер. Противен, как голос. Тёмен, как душа. Ты уже хотел назвать меня каким - то матерным словечком, но не успеваешь. Бью тебя в трахею, но не так сильно. В плотной массе темноты раздаются твои громкие сипения. О нет, дружок. Не умирай, ибо я ещё не закончил. Бью наотмашь твое лицо, другой рукой начав наносить глубокие раны, тем самым, уродуя твоё лицо. Ты пытаешься кричать, но вместо этого пребываешь в сильном приступе кашля, чувствуя, как захлёбываешься в собственной крови. Шмыгаешь носом, вводя меня в лёгкое недоумение. Неужто ты плачешь или просто задыхаешься в своей кровушке? Ох, ну что ты? Уверен, сейчас ты чувствуешь всё то, что она испытывала. И пусть я не знаю точных подробностей, но я уже мысленно представил, что ты наделал! Не переживай, твоя смерть будет мучительной. Я ненавижу тебя, дружок. Нащупывая твои колкие и непослушные волосы, я с раздражённой ухмылкой понимаю. Понимаю, как хочу прямо сейчас крепче схватить их и вместе со всеми корнями вырвать их. Или прямо с головой, хотя тогда ты умрёшь раньше времени. Вонзаю скальпелем в твою правую ключицу, из-за чего из твоего горла вырывается очень болезненный крик. Фу, какой ты громкий. Но зря ты это сделал. Ты это понимаешь, когда получаешь от меня сильную пощечину. Затем новый удар левым кулаком в ребро. Слышу тихий треск. Неужто сломал? Ох, тебя прошу. Только ты заорёшь из-за такой ерунды. - Заткнись, сволочь! - Гневно рычу я, ударив тебя в плечевую кость. Тут же утих, испугавшись за свою бессмысленную жизнь. Стараешься вести себя тише, но тут же вскрикиваешь, когда я тебя ударил в тазовую кость. Теперь же мне нравятся эти звуки. Трески, доказывающие ломку твоих костей. Твой грубый, зычный голос, который перерастает в крики всей твоей боли гнилой души. Перерастает в жалкий и беспомощный тон. А ведь совсем недавно я слушал целые матерные лекции и саркастичные слова, которые нанесли бы многим довольно глубокие душевные раны, если бы это сыпалось в их адрес. Рад, что времена всё же меняются. Хватаю скальпель и начинаю его втыкать куда попало, да так глубоко, что даже сейчас ты можешь преодолеть сипения и продолжать орать. Втыкаю скальп и разрезаю изнутри каждое твоё мышечное волокно, в каждый их пучок. Левой рукой бью тебя в бедренную кость, потом в реберные хрящи. Ты продолжаешь без конца орать, судорожно поглощая воздух. Тебе сейчас так же больно, как было ей. Как было мне, пусть ты тогда не избивал меня. Я не смог сдержать улыбки. Кровь отчаянно пачкает все вокруг - одежду, мысли, руки, скальпель, разум. Это я ясно слышу и чувствую. Однако, я ещё не совсем закончил. - З - з - за что? - С едва живым сипением спрашиваешь ты у меня. Не сдерживаю злорадную улыбку. Вытаскиваю скальпель из запястья, кровь струится фонтаном. Она так звонко шлёпается и льётся на пол, а железистый запах становится всё сильнее и слаще. Твой крик постепенно утихает и превращается в кровавый кашель. Снова бью кулаком в твой левый глаз, а скальпелем впиваюсь в твою едва тёплую кожу, проходя по твоей шее. Не могу остановиться. Каждая клеточка моего тела и организма пропитана к злобе, к ненавистью тебе! Этот бесконечный поток предсмертных звуков и воплей ярко запоминается в моём тёмном разуме. Чего ты там вопишь? Что я - каннибал недоделанный, который достоин лишь того, чтобы умереть? Эти слова заставили меня рассмеяться. Что ты там пищишь, жалкая пискля? Господи, ты и есть тот самый командор? Ха, очень забавно. Ты говоришь, что чего - то стоишь. Но на деле ты - лишь идиотский слизняк, убивший её! Да что она тебе сделала, в конце концов? Что, где вся твоя уверенность? Где твой тот самый безумный смех? Ты же так любил смеяться над ней. Так давай же! Давай посмеёмся вместе! Посмейся надо мной, если так уверен в себе! Не хочешь? Ну, как знаешь. Провожу окровавленным скальпелем по твоей шее, возвышаясь к подбородку. Как жаль, что я не могу увидеть твою гримасу боли и ненависти ко мне. Зато я прекрасно чувствую и ощущаю тебя. Делаю глубокий надрез на шее, из-за чего с твоих уст падает очень слабый вздох. Неужто на большее у тебя не хватает дыхания? Что - то? Покрываешь меня матами и тихими проклятиями, слабо дёргаясь. - Чтоб ты сдох ... - сипло говоришь ты мне, кашлянув очередным ручьём крови - чёртов почкоед! Хочешь, чтобы я сдох? Ха, какое совпадение! Я тоже самое тебе это желаю и ты как ни странно, ты умрёшь первым. Разрываю верёвки, беру тебя за шиворот и швыряю в стену. Подхожу к тебе, наступаю левой ногой по твоей щиколотке, будто пытаясь втоптать её в землю. Наклоняюсь к тебе, думая, что неплохо бы вырезать твои глаза. Они будут единственными свидетелями произошедшего и напоминать о том, как я развлекался с тобой. Жаль, что вот так быстро умираешь. Не сможешь дожить до других ударов. Провожу скальпелем по твоей щеке, затем резко втыкаю его в твой глаз. И вновь всю комнату заполнил отчаянный крик, затем хрип. Ярость адским вулканом кипит во мне, больше не могу контролировать свои вспышки гнева. Так хотелось свести с ума тебя от боли, чтобы продолжать слушать твой отчаянный голос, давая понять мне, насколько ты внутри жалок. Яростно разрезаю твою грудную клетку. Я хотел, чтобы ты молился мне о пощаде, но сам не сдавался. Ах, как же я всё - таки наивен. Вся моя комната пропахла свежей кровью и постепенно гниющим телом. Что, уже всё? Ты уже умер? Медленно трогаю твою руку. Холодная, пульса нет, ты больше не дрожишь и не издаёшь звуков. Сейчас ты уйдёшь отсюда раз и навсегда. Но ты навсегда запомнишь свою участь и будешь вспоминать её даже тогда, когда будешь гореть в адском пламени. Ведь ты это заслужил. Теперь ты навсегда стёрся из памяти земли. Давно прогнившие цветы не заслуживают жизни. Вытаскиваю все органы. Хватаю сердце за правое предсердие, а скальпелем небрежно разрезаю полулунные клапаны. Затем тыкнул скальпелем в правый желудочек и начал проводить линию до легочной артерии. Ха, обычное сердце, но прогнившая насквозь душа. Ты всегда будешь помнить этот день, когда убил её. Всегда будешь помнить, даже обхватываемый языками пламени. Гори в Аду, дружок.