Свобода, пусть и на тёмной стороне 2

POV Аннелия

Моё детство нельзя было назвать нормальным, но и необычным тоже. Надо же, я надеялась, что забуду и больше никогда не увижу те кошмары. Но я должна была помнить, что рано или поздно туман рассеется и откроет мне мой старый Ад. Продолжая шагать по тропе, я молча наблюдала за своими воспоминаниями, с безразличным лицом понимая, что все равно ничего не смогу изменить. Я старалась терпеть и быть примерной дочерью, чтобы лишний раз не огорчать родителей. Да, у меня были хорошие и любимые родители. Хотя они воспитывали меня совершенно по - разному: Мать учила меня готовке, шитью и грамоте. Ну, а отец учил меня убийствам в отсутствие матери, часто ловя каких - либо птиц вроде ворон и голубей. Ещё каких - нибудь мелких зверушек, а сам создал для меня и заставлял учить азбуку убийств. Это была такая распечатанная книжка с картинками, где говорилось о разных способах убийств. Я никому, даже маме не рассказывала о поучениях отца, так как он тогда пообещал мне, что моё ябедничество обойдётся очень плохими последствиями. Мне даже страшно представить было, что он задумал. В тот момент я даже не слышала саму себя, не то чтобы остальные поучительные лекции папы. Зная его, тот никогда не бросал слова на ветер. Потому, я была вынуждена его слушать, при этом скрывать наш общий секрет об его воспитании. Временами казалось, будто я его игрушка для какого - нибудь эксперимента. Сначала моё детство сопровождало то искреннее счастье, легкомыслие и наивная привязанность. В те дни я была совершенно счастлива, освобождая свой разум от лишних раздумий над какими - либо подозрительными деталями. Но вскоре меня стали преследовать боль и страх, когда мне исполнилось восемь лет. Мне всегда казалось, что мы были самой нормальной и обычной семьёй, несмотря на наши финансовые проблемы. Родители всегда казались спокойными и дружелюбными на вид по отношению друг к другу. Я была так глупа и наивна, даже не замечая тот едва заметный, презренный блеск в их глазах, которые они часто друг другу кидали, стоит лишь отвлечься мне. Верно, жили мы в одной трущобе у моря. Многие дети мечтают попасть в современные города с кучей домов и небоскрёбов, с целью познать всё новое. Взрослые же познав всё, мечтают скорее о жизни в каких - либо деревнях. Лишь бы отдалиться от повседневного шума лжи и чёрных душ забвения, надеясь найти себе подходящую почву. Кому что, а я всегда мечтала отправиться в морское путешествие. Помню, как мы с семьёй отправились купаться по морю на лодке, навстречу солёному воздуху, который дарил ощущение такой неприкосновенной свободы и беззаботности. Помню, как однажды зачерпнула воду двумя руками, став внимательно рассматривать её. Днём она была чисто - аквамариновой, искрясь золотыми полосами. Сама вода, находившаяся в ладонях выглядела как жидкий воздух, была искажённой. Разомкнув ладонь и вылив содержимое обратно в море, я тихо вздохнула, но моё внимание тут же привлекли отражения в воде. Задрав голову вверх, я увидела летящих чаек, которые мелодично общались между собой. Иногда они опускались вниз и как только прикасались к гладкой поверхности спокойного моря, через несколько секунд держали в лапках или в клюве рыбу. Чешуя тех блестела серебром с небольшим изумрудным оттенком. Так понимаю, что мне не было суждено жить спокойной жизнью. Раньше я не очень то понимала, что означают " страх и боль ", однако, теперь я знаю об этом точно, не сомневаясь, что так оно и было. Родители стали постоянны заняты и порой не замечать меня, хотя меня это не возмущало. Я их понимала, ведь они работали и были очень заняты. Я же проводила время за книжками, часто бегала в библиотеку и изучала разные языки, так как меня они сильно заинтересовали. Иногда я замечала книги с рассказами на других, незнакомых мне языках. И я стремилась изучить их, чтобы иметь возможность прочесть книги. Не зря я проводила время за изучением языков, ведь книги действительно оказались очень интересными! Как всегда отец приходил раньше мамы по окончанию работы. Несмотря на то, что они были на разных работах, у всех жителей городка была зарплата одинаковая. Потому все жители трущоб питались очень плохо и мы с родителями не были исключением. А мы бы питались и лучше, если бы к нам приплыли эти чёртовы торговцы! Кто бы мог подумать, что они окажутся не только мошенниками в продаже, но и компанией мафии, которая требовала с жителей большие деньги? Несмотря на их малое количество, мы с народом все равно не могли их прогнать. Они были хорошо вооружены. К тому же, мы все были слишком напуганы, особенно после того, как один из этих бандитов пристрелил на глазах у всех старуху, которая не смогла отдать деньги по своей бедности. В глотках стоял ком ужаса, множество взглядов болезненно потухали и наполнялись кровавыми слезами. Помню, как все с ужасом наблюдали за этой картиной, атмосфера была такой, что невозможно было вымолвить и слова. Вокруг царила немая паника, а у меня лишь удивление и ярость на этих чёртовых бандитов. Мне было привычно смотреть на подобное, так как я уже не первый раз видела подобное. Наверно, не только из-за этого. - Аннелюшка, что же ты плачешь? Неужто ты собиралась лить слёзы по таким то пустякам!? - Чувствую, как мои волосы сильно сжали, будто хотят вырвать их с корнем. У меня немного мутнело в глазах от горячих слёз, кровь ударила в голову, я с ужасом смотрела на мертвое тело перед собой. Шестилетний мальчишка с тёмно - каштановыми кудрями, его карие глаза были широко округлены от ужаса. Его тело застыло, глаза пусты и устремлены куда - то в небо. Его тёмно - зелёная футболка с салатовыми полосками была вся в грязи и крови. Как и его тёмно - зелёные длинные шорты. На его лбу красовалась кровавая дыра, из которой стекали мелкие струйки крови. Я узнала в этом мальчишке Алекса - младшего братишку Глории. Они были довольно хорошими соседями. Мы с ними очень хорошо общались, были почти друзьями. А сейчас, мне предстоит видеть труп своего хорошего знакомого. - Аннэ, приди в себя, иначе я тебя ударю. - Слышу злобный рык над головой. Меня бросает в дрожь, холодный пот проходит по моему телу. Я с трудом пытаюсь взять себя в руки. Вот сейчас не помешало бы, если б меня ударили. Или ледяной водой окатили. Слышу, как громко и гневно бурчит мой желудок, сильно булькая. Такое ощущение, что сейчас он сам себя переварит. Я уже четыре дня как не ела, пью лишь воду с сахарком, чтобы не сойти с ума. А если сейчас же не вскрою Алекса, мне и сегодня папа не даст и крошки какого - го нибудь хлеба! Но я не могу вскрыть его! Я не хочу заниматься такими делами, как папа! Иногда так и хочется крикнуть на него " Тебе разве самому это не надоело? Почему ты такой жестокий? Как ты можешь убивать этих людей, они же и наши хорошие соседи по несчастью! Они такие же несчастные, как и мы! Перестань их убивать! Мори меня голодом, но прошу, перестань их убивать!" Но я не могла ему это крикнуть в лицо. Он же мой папа! Папы тоже делают для нас много хорошего, пусть мы этого и не замечаем. Может я просто не понимала заботу от своего отца. Может он просто заботился обо мне " по - своему " . - Почему же ты такая плакса? А, Аннэ? А ну живо посмотри на меня!- Ты так больно сжал мои волосы, из-за чего из меня выходит лишь жалкий писк. Недавние синяки, которые я получила при стычке с какими - то мальчишками, очень неприятно обжигают мою кожу. Всё тело ноет и постепенно становится лёгким, как вата. Мышцы сильно острят, меня тошнит. Тошнит при виде этого трупа, при его запаха крови и гнили, тошнит от сильного голода. Смотрю с небольшим помутнением в глазах на твоё лицо. Ты даришь мне дьявольскую улыбку, пусть и вырезанную. Твои ярко - янтарные глаза смотрят на меня холодно, без капли какой - либо отцовской заботы. Ты злишься на меня, потому что знаешь, что от меня никакого толку. Не вижу в твоём лице какого - либо сочувствия. Только отвращение от одного моего плаксивого лица. Шея предательски ноет, отяжелевшими щиколотками остро ноют, руки дрожат. Смотрю на твои грубые черты лица, едва заметно шевелишь скулами. Твои засохшие губы поджаты в тонкую нить. Ты в гневе на меня, давая понять, какая же я бездарная для тебя дочь. Чувствую на лице обжигающее дыхание. Пахнет давно засохшей кровью и нет даже намёка на алкоголь. Ты как всегда трезв и стараешься не пить. Это хорошо, ибо мне даже представить страшно, что ты можешь натворить в пьяном состоянии. Как всегда. У тебя такой острый подбородок, а щетина колется не хуже иголок ежа. Замечаю едва заметные синяки под глазами. Куда ты пропадаешь каждую ночь? Но ты все равно мне не ответишь, потому воздерживаюсь от личных вопросов. Моё дело предательски содрогается от страха и неудержимого плача. Прошу, не смотри на меня так! Я хочу, но мне эти слёзы не остановить. Из-за тебя! - Ну что, Аннэ ... - Более спокойней, но требовательно говоришь ты мне, чуть ослабив хватку. - Ты наконец вскроешь этого мальчугана или как? Начни с грудной клетки. Ты же читала книги анатомии и биологии, не так ли? - Протягиваешь мне скальп, а я с чуть дрожащим взглядом осматриваю его. Отблеск солнечного луча хитро скользнул по железному скальпелю. Безысходность. Я не хочу вскрывать очередного хорошего знакомого, словно кровожадный монстр. Словно ты. Меня одолевает новая волна тошноты, громкого бурчания в животе, терзаемого голода. Издаю лишь тяжкий вздох, измученно глядя на мёртвое тело старого друга и на скальпель. Я знаю, что если я этого не сделаю, ты меня не покормишь. А мне так хочется есть, сознание туманится. Теперь и в горле пересохло, что ж такое то. Во рту сухой привкус соли и едва ощутимой влаги. Кажется даже, будто сами слюнные железы пересохли. Ты выжидающе на меня смотришь, чуть дёргая плечами и молча тыкая кончиком скальпеля в моё запястье, чтобы я пришла в чувство и наконец ответила тебе. Очень хочу есть, хочу пить ... сколько ещё ты собираешься морить меня голодом? Многие любят своих отцов. А я нет. Сколько ты моих хороших знакомых перебил и заставлял вскрывать их остывшие тела? Сколько ты моих игрушек переломал, рисуя на них кровь и порезы? Сколько ты уже моришь меня этим чёртовым голодом? Куда ты каждую ночь пропадаешь? Какой раз ты заставляешь меня читать эту чёртову азбуку с разными типами убийств? Разве ты до сих пор не понял, что я не хочу этим заниматься?! Я уже сбилась со времени. Я хочу кому - нибудь высказаться, поделится с кем - нибудь своей болью. Но мне не с кем. Я должна держать это всё в тайне, иначе кто знает, что ты натворишь. Я хочу высказать тебе всё то, о чём я думаю. Но ты естественно засмеёшь меня, одаришь такой привычной и довольно болезненной оплеухой. Чтоб мне неповадно было, так ли? Так. Я так сильно хочу есть. Порой, я просто хочу вцепиться в тебе в шею, прикоснуться к твоим мягким волосам ... и выдрать их с корнем. Может даже с твоей злорадной головой. Но знаешь? Я этого никогда не сделаю. Ты же мой родной отец, в конце концов. Хех ... и знаешь что? Я буду выше тебя. Я буду выше твоих намерений и желаний. Я не опущусь до твоего уровня. - Ну?! - Твоё терпение заканчивается, резко наклоняешь мою голову к трупу. Говоришь более раздражённым и требовательным тоном, горячая кровь продолжает бить в голову. Господи, заберите меня отсюда, люди добрые. Я сама не знаю, что здесь творится. Ты говорил мне, что самый страшный человек тот, у кого нечего и никого нет. Ты говорил, что мои хорошие знакомые и друзья делают меня слабее. Ну чтоб ты знал. Лучше быть слабой, чем жить и поступать так, как ты! Из моего горла вышел бы лишь жалкий писк, что ещё больше бы разозлило папу. Поэтому лишь отрицательно качаю головой, стараясь не сталкиваться с суровым отцовским взглядом. Чувствую, как твоя рука нервно дрожит, затем ещё сильнее сжала мои волосы. Ты протягиваешь меня поближе к своему лицу, сверля меня ненавистным взглядом. Медленно поднимаю своё лицо к себе, но тут же в моей глотке застрял ком испуганного крика. Твои глаза так злостно и раздражённо смотрят на меня, словно перед тобой стоит не дочь, а ненавистный враг. Я знаю этот взгляд. Хотелось уже выть от отчаяния, тяжко вздыхать от безысходности, но словно подслушав мои мысли, ты угрожающе показываешь мне правую руку. Интересно, всех так воспитывают? Хотя, неважно. Меня и так сейчас очередной раз накажут ... Меня резко швыряют в мою просторную и прохладную комнату, но к счастью я вовремя успела приземлится, приняв позу на четвереньках. Холодный, деревянный пол, но уже в привычку. Комнату едва освещал тусклый свет от висящей лампочки на белом потолке. Ничего обычного в моей комнате: белые, каменные стены, деревянный бежевый пол. Впереди стоит открытое окно, слева от меня железная кровать с белым постельным бельём. Ох, как же я не люблю там спать, ибо скрипит ужасно. Слева от меня сломанный рояль, до которого уже как месяц не доходят руки, чтобы отнести на помойку. На этом рояле уже давно невозможно играть, даже звуков при нажатии клавиш не доносятся. На стенах висят ещё несколько картин с фотографиями в старых рамках. Резко встаю и выпрямляюсь, но тут же морщусь, почувствовав, как наступила на что - то острое. - Посиди тут и хорошенько подумай над своим поведением. Надеюсь, ты наконец одумаешься и перестанешь сама себя голодом морить. - Слышу за спиной суровый голос отца, пытаюсь держать себя в руках. Я должна это терпеть, просто должна. Я не хочу, чтобы из-за меня кто - то пострадал по отцовской воле - Сегодня останешься без еды. И хватит плакать, это раздражает! Ты же знаешь. Плакать - удел слабаков! Возьми себя в руки, наконец! - Голос отца звучал как ледяной перезвон сосулек. Но несмотря на это, чувствую, будто по моему сердцу прошлись раскалённым металлом. Свет выключили. Дверь резко захлопнули и я осталась в кромешной темноте. Неудивительно, ведь во дворе сейчас ночь. Не хочу спать, ибо желудок опять за своё. Сажусь у окна, прижимая ноги к себе и обнимая их руками. Где - то снизу доносится чей - то душераздирающий крик боли. Неудивительно, отец вскрывает очередную жертву, ведь ему свой садизм девать больше некуда. Смотрю в окно. Первой моей мыслью было выпрыгнуть из окна, побегать по крышам до города, а уже там остудить голову. Нечего удивительно, ведь меня довольно часто отправляют на улицу, особенно тогда, когда видят, что мне нечем заняться. Или, может не стоит? В ноздри ударяет свежий и горячий аромат испечённого хлеба. Желудок ещё громче заурчал, кажется, вот - вот переварит себя. Хорошо, что перед тем, как попасть сюда, я выпила воды. Но это все равно не утолит мой бесконечный голод. Моё сознание туманится, но сердце тут же замирает. Слышу в этой комнате неприятный и громкий срежет, будто кто - то проводит когтями по каменной стене. Сердце упорно зачастило свои удары, ноги дрожат. В горле опять застыл ком ужаса, но я пытаюсь держать его. " Ночные монстры? Они здесь. И они убьют тебя, если будешь плохо себя вести. " - Пронеслись холодные слова отца, которые он мне когда - то говорил, когда укладывал спать и мне показалось, что в шкафу кто - то был. М - да, спасибо. Вот потому почти каждый раз бессонница одолевает меня. Кажется, сейчас я даже не против, чтобы меня холодной водой окатили. В висках стучит, в ушах слышу бешеный стук сердца и этот раздражительный скрежет в комнате. Больше нечего. Когда остаюсь в этой тёмной комнате, я пытаюсь успокоить себя и утверждаю себя в том, что всё нормально. Ну, подумаешь голод? Сейчас почти весь городок страдает этим, конечно, кроме этих продавцов. Обжираются каждый день как свиньи и ведь только и делают, что требуют с нас кучу денег! Мы все боялись того, думая о том, что нам ещё повезло, что мы остаёмся все жить здесь. Ведь нам больше некуда идти. Кажется, это мафия с продавцами делают нам одолжение - платите нам деньги и мы оставим вас в этом городе, живыми. Похоже так. Меня постоянно выгоняют на улицу, а я же не понимаю, почему именно. Ночью я сама бегаю на улицу, чтобы своровать у какой - нибудь лавки хотя бы сухой и шершавый хлеб. Родители же постоянно пропадают на работе. Порой, и допоздна. Но не у одной так. У всех моих ровесников - знакомых такая же беда с их родителями. Я всегда любила свою родню, особенно отца. Они ведь единственные, кто у меня есть в этом доме. А в отце я видела великого авторитета, потому очень ценила его. Какая же я дура! Видимо я выбрала не того, с кого смело можно брать пример. Но именно в нём я видела этот свободный, пусть и " немного " кровожадный огонёк независимости. Именно в нём я видела того неуязвимого защитника, который мог смело рваться в бой сквозь огонь. Того, кто символизировал небывалую мощь. Он раскрыл мне глаза и показал то, что можно управлять живым, независимо от характера, нрава и положения. Учил и говорил, что всегда найдётся тот, кто будет хуже и слабее. Всегда это видела и улавливала в его глазах, когда он был в неудержимой ярости. Его холодные глаза всегда сияли целеустремленностью, рвением к долгожданной победе и желаемой свободе. Именно он научил видеть меня людей насквозь. Именно он научил меня выживать, в тоже время сильно страдать. Вот за это я его ненавижу, но все равно люблю. Неожиданно по этой комнате разлилась мелодия звуков, которые могут доносится только от сломанного рояля. Стоп, что?! Сломанного рояля?! Я с ужасом уставилась на этот рояль, понимая, что от страха моё сердце вот - вот остановится. Даже желудок урчать перестал, словно замерев от того же чувства страха. Мелодия продолжалась, из окна подул ледяной ветер, обдав меня неприятными мурашками. Но так как мои конечности замёрзли ещё раньше и это было для уже в привычку, я не придала этому особого значения. Мелодия зазвучала снова, стала громче. По всей комнате разлился мягкий шёпот. Или не в комнате, а в моей голове? А может, это просто голодные глюки? Кто знает. Но одно я знаю точно - я не могу спокойно находится в этой комнате. Но и выбраться отсюда не могу, так как дверь запер мой отец на специальный ключ. По телу градом пробегал ледяной пот, сердце пред смертно стучало, готовое вот - вот остановиться. Всё это усилилось, что ещё пугало и сильно раздражало одновременно. Скрежет направлялся в мою сторону, казалось, будто ко мне кто - то направляется. Выхода нету, я в ловушке. Хотя стоп! Окно открыто, а значит можно выпрыгнуть в окно. Кричать бесполезно и бессмысленно, так как папа все равно слишком далеко находится. Вряд ли услышит. Убрав непослушные пряди с лица, слыша, как новые невидимые шаги стали шумно проходить по моей комнате, я резко выскочила в окно. Бегая босыми ногами по черепичной крыше, я так и стала прыгать по крышам, иногда цепляясь грязными и мозолистыми пальцами за них. К сожалению, у нас особо полиции нету, а если есть, значит где - то тоже пропадает. Приземлившись на мощённую землю, не обращая внимания на истощение ослабевших ног, я направилась туда, куда глаза глядят. Я знаю этот городок как свои десять пальцев, так что мне не состоит труда найти какую - нибудь лавку, чтобы стащить оттуда хотя бы мелкий кусок шершавого хлеба. Наклонив шею влево, слышу тихий хруст и с более спокойным лицом направляюсь по знакомому направлению. Осмотрев себя, только сейчас замечаю, что моя белая длинная майка запачкана в грязи, колени на тёмно - зелёных длинных шортах разодраны до небрежных дыр. А сама гуляю босиком с грязными ногами, по мощённой и холодной земле. Ну, в принципе нормально так ходить даже ночью. В некоторых домах ещё горит свет, где - то вдалеке слышится оглушающий выстрел и женский крик ужаса. Затем ещё один, и ещё один. Но для нас это уже нормально, мы привыкли. Ближние листья деревьев тихо зашелестели под прохладным ветерком, со всех сторон слышались очень дальние голоса ещё не спящих прохожих. Наверно, им тоже не спится, как и мне. Хорошо гулять ночью, пытаясь остудить голову от лишних проблем. Но прелестную тишину разорвал резкий выстрел за спиной, где - то далеко. Сердце предательски кольнуло, даже дышать стало страшно. Поворачиваю влево, забегаю в ближний тёмный переулок, зная, что мафия сейчас тоже не спит. Резко срываюсь с места и бегу со всех ног в сторону переулка, как только слышу за спиной разъярённый лай стаи собак. Порой думаешь, что можешь разгоняться до бесконечности, бешено стуча сердцем, жадно хватая ноздрями воздух. Саднит голые ноги, лёгкие задыхаются, горло острит, мышцы острят и ноют. Слишком мало сил на долгую пробежку. Всегда есть предел, словно граница, через которую никому ещё нельзя переступать. Бегу как можно быстрее, стараясь не попадаться в зубы разъярённым псам. В висках, так и в мозгу стучит. Не могу бежать быстрее, но и остановиться на передышку не могу. Чувствую разодранные стопы и ещё что - то тёплое, влажное, секундами остывающее. Видимо разодрала стопы до крови, но несмотря на это, продолжаю бежать вперёд. Перед глазами плывут чёрные точки, в ушах продолжает слышаться громкий лай и злобное рычание псов. К глубокому облегчению вижу деревянный, чуть прогнивший забор, по которому можно забраться. Вижу справа от него железный, мусорный бак. А рядом, правее стоит куча деревянных ящиков. Задыхаясь, жадно хватаю носом и ртом весь воздух, продолжая бежать. Несмотря на нытьё и слабость в ногах, кое - как нахожу в себе силы запрыгнуть на бак. Затем цепляюсь мозолистыми и дрожащими от некой слабости, боли руками за ящики. Залезаю наверх, едва удерживая равновесие, чтобы не упасть. Голова чуток кружилась, но все равно нахожу в себе силы, чтобы удержать равновесие. Смотрю в низ и тихо глотаю ком подступивших нерв: Множество собачьих взоров были уставлены на меня, поблёскивая злобным блеском. Острые зубы яростно пощёлкивали в мою сторону, уши прижаты к затылку, из окровавленных пастей вырывалось пронзающее до ужаса гавканье. Оно было таким же неприятным и вызывало раздражительную реакцию, как и звук скрежета острым предметом по стеклу. Поворачиваюсь в сторону выхода из переулка из-за чего моё дыхание тут же замирает - вижу чьи - то человеческие силуэты и догадываюсь, что это мафия следует за своими шумными псами. Решив не терять ни минуты, собираю остатки сил и мужества, поворачиваюсь в сторону стены, чуть отхожу, разбегаюсь и наконец совершаю прыжок. Цепляюсь к прогнившую острую древесину, которая покалывала до маленьких багровых капель. Пытаюсь перебороть боль в окровавленных мозолях, наконец перекидываю левую ногу через забор. Затем правую и прыгаю. Наконец - то совершаю прыжок с довольно - таки высокого забора, но к счастью приземляюсь в кучу мусора без стекла и ещё без чего - либо острого, или твёрдого. Прекрасно. Погоня позади, но все равно мне предстоит бежать дальше. Очень же хочется есть. Держась за колени, пытаюсь перевести дух. Смотрю наверх и как зачарованная стала рассматривать небо: Оно будто залито тёмно - синей краской, были чётко видны многочисленные, белоснежные звёзды. В тихом, дальнем шелесте листвы есть что-то нежное, убаюкивающее. Свет бело - серебристой луны делает пейзаж таким загадочным, мистическим, освещая этот тёмный город. Тяжелое, сбивчивое дыхание, сердце колотится где-то в горле, в висках до сих пор стучит, а в голову бьёт кровь - после бега так. Перевожу взор вниз, внимательно рассматривая что - то едва блестящее сквозь мусор. Один лунный луч, словно указывая мне решение всех проблем, продолжал падать на это " что - то ". Подойдя к этой кучке, я начала оттаскивать и небрежно разбрасывать по сторонам весь этот хлам. Наконец достав вещь, я внимательно рассмотрела свою находку. Мои глаза просияли, на губах сама собой появилась счастливая улыбка. Я просто не могла поверить. Это же пистолет! Но, что он здесь делает? Разве такое выбрасывают? Похоже, это и есть пистолет Ярыгина! У пистолета цельнометаллическая конструкция. Она обеспечивает долговечность и высокую прочность оружия, однако в то же самое время, она снижает технологичность производства оружия и увеличивает массу пистолета. Автоматика Пистолета Ярыгина использует энергию отдачи, при жестком запирании ствола. Запирание ствола происходит его перескоком в вертикальной плоскости, одним большим выступом в казенной части за окно для выброса гильз в затворе. При помощи фигурного выреза в приливе под стволом осуществляется снижение казенной части ствола для расцепления с затвором. Ствол пистолета изготовлен из нержавеющей стали, а затвор и рамка — из углеродистой стали. У пистолета установлен ударно-спусковой механизм двойного действия, курок расположен открыто. Не автоматический предохранитель расположен на рамке, при включении он блокирует курок, шептало и затвор. При включенном предохранителе курок может блокироваться как во взведенном, так и в спущенном состоянии. У прицела и его приспособлений нет регулировок, курок расположен открыто. В этом пистолете используются патроны как отечественного, так и импортного производства девять на девятнадцать миллиметров. Питание пистолета производится из отъемных двухрядных коробчатых магазинов емкостью семнадцати патронов. В целом, этот пистолет считается довольно эргономичным и надежным оружием. Помню, мне отец рассказывал об разновидности орудий. В том числе и про сами пистолеты. Вот уж никогда не думала, что когда - нибудь буду держать в своих руках сам пистолет! Интересно, он заряжен? Внимательно осматриваю его. Где - то всего три пули. Внимательно осматриваю землю сквозь разнообразный хлам. Жаль, других пуль пока поблизости нету. Что ж, я пока не знаю, для чего мне этот пистолет понадобится, но все равно оставлю на всякий случай его себе. Это будет по - лучше, чем оставлять его, чтоб потом вооружить очередную мафию в нашем городе. Когда я что - то беру, во мне всегда таится ощущение, что это пригодится. И впрямь, некоторые найденные вещи приходились рано или поздно очень кстати. Что только не пригодится, чтобы выжить в этом городке. Через минуту кровь вновь застыла в ушах, разум замер, даже сам желудок замолк. Слышатся всё новые и более оглушительные выстрелы. Кажется, даже само время на миг остановилось. Теперь слышится новый, очень громкий и более отчаянный, женский крик. Судя по голосу, у той наверняка сейчас будет истерика со слезами. Чёрт, судя по таким ежедневным и привычным звукам понимаю, что должна бежать отсюда по - скорее. Но ... но ... нет. Твою мать, нет! Чувствую, что если не приду и не разузнаю, что там, это будет лежать на моей совести. И тогда я не смогу заснуть ведь. Боже, мне даже страшно представить, что там творится. Но что - то мне подсказывает, что я должна пойти туда. Издаю тяжкий вздох. Ладно, похоже придётся. Резко срываюсь с места и бегу в сторону звуков. Сердце бешено стучит, ледяной пот капает градом, но мозг приказывает бежать. Бежать к источнику звуков. Расцарапанные и грязные ноги оставляют едва заметный, багровый след на земле. Непослушные пряди лезут в глаза, чуть раздражая. Зато ясно чувствую, как во мне открылось второе дыхание. Но в душе все равно закипает тихая паника и я знаю, что пока придётся отложить её на третье место. Растёртые стопы, окровавленные мозоли неприятно жгут. Мысленно молюсь о том, чтобы всё прошло как можно более удачно. И всё же интересно. Что там происходит?