Пряные ночи Асанды

Ланс. Пустынная ночь холодная и звездная. Чтобы согреться и не умереть от скуки, мы жгли костры и грели в котелках хибуди на всех, горланили песни и играли в кости. Если был бы рядом город, пошли бы в какой бордель, но какой уж город... Где это видано - собрать войско и стоять на границе почти полгода? Уж не знаю, что там не заладилось у султана, но нас мариновали тут как будто специально. Все знали, что война будет, и все хотели войны. Добровольцами к кэпу Сангару не идут трусы и любители мирной жизни. Но что-то сорвалось в последний момент. Приходилось ждать. За что все мы любим кэпа, так это за то, что он мариновался вместе с нами, хотя ему не раз и не два приходило приглашение от султана оставить нас здесь и махнуть в столицу до решения вопроса. Кэп отвечал категорично - моя стая, это моя стая. Это он нас так называл - стаей. Мы только гордились, вроде мы семья ему. В общем, иногда только кэп уезжал в столицу на полдюжины дней, как раз, чтобы доехать туда, посмотреть в наглые рожи, сказать свое веское слово, потолковать с султаном, и обратно. Кэп наш — важная шишка в столице, без него там трудно. Меня он с собой не брал, оставлял за старшего в лагере. Если б не я, наши волки сорвались бы в атаку, никого не спрашивая. Потом бы, конечно, повинились перед кэпом. Но сидеть без дела — хуже пытки. Он бы понял. Уж я-то знаю. А потом появился... этот. Кэп привез его в лагерь неожиданно для всех. Вернулся он ночью, почти на рассвете, когда все уже отвалились спать, только часовые остались. Я один знал, что кэп сегодня возвращается, и ложиться было без толку, ведь он все равно захочет меня видеть. Он мне голубей присылал из столицы, а тут даже предупредил, что дорога займет дольше, чем обычно, раньше новой луны не жди. Я остолбенел, как увидел: кэп подъехал к частоколу, которым лагерь обнесен, развернул коня и смотрит назад, в пустыню. Ну и я подошел, смотрю. Думаю, может погоня какая. А тут из-за бархана выплывает легкий экипаж с парой коней. И видно, что не провизия или что-нибудь, для человека экипаж. Кэп сошел с коня, перчатки мне отдал и говорит: - Вскипяти воды и подай ему ужин, как мне. Не буди никого. Поспит у тебя в палатке. Устроишь его, и приходи. Настроение у него, видно, не очень, в своих мыслях, это я сразу понял. Сказать стоит, что кэп у нас мужчина красивый: высокий, статный, с выправкой от природы. И сословия не простого. Это сразу видно, как ему в лицо посмотришь, будто оно высечено из дерева лучшим мастером. Подбородок волевой, нос хищный, но линия лица не угловатая, как бывает у крестьян, а самая аристократская. Я аж потерялся. Что за птицу привез? Если б воина, то тот бы сам ехал, если б гостя дорогого - кэп бы уступил шатер свой. Экипаж подъехал. Кучер мне кивнул, тихонько спрашивает: - Помочь? Он спит, утомился в дороге. Я говорю: - Разберусь, сам иди отдыхай. В экипаже-то, поди, ехать легче, чем трястись на козлах. Я с фонарем подошел, занавеску откинул и обомлел. Внутри спал юноша. Красивый невероятно, за девушку можно принять, если б кучер не сказал «он». Кожа как мрамор, не как у нас, асандцев, смуглая. Волосы длинные черные, гладкие, руки тонкие раскинул по подушкам. - Эй, проснись, - зову его, - приехали. Он открывает глаза, большие, под тонкими бровями, и смотрит на меня. - Уже? Голос у него нежный, хотя и хрипит после сна, все равно слышно. - Давай помогу вылезти, - говорю, и руку ему даю. Думаю, раз кэп велел ужин подать, как себе, значит, птицу обижать не надо. Мальчишка весь тоненький, точеный, и хоть одежды на нем длинные и летящие, все равно много не скроешь. Я ему помогаю выбраться наружу, его немного шатает на твердой земле. Видать, не привык к далеким переездам. - Мне нехорошо, простите, - шепчет слабо. - Ничего, - говорю, - сейчас поешь, помоешься и нормально будет. Это первое после дороги. И я повел его в свою палатку. Моя палатка попросторнее, чем у прочих - я все же у кэпа на особом счету, вроде как его рука правая. В общем, посадил я мальчишку в кресло, поставил ширму, чтобы ванну жестяную закрыть. - Вещи есть у тебя какие? - спрашиваю. - Немного, - говорит, - в экипаже. Если вам не трудно. - Не трудно, не переживай. Успокоив его, я пошел за вещами. И правда немного, два жестких тюка. Думаю, раз это - немного, значит он к нам надолго, птица эта. Интересно мне, конечно, было ужасно. Согрел ему, значит, воды, отправил за ширму вымыться, сделал еды, как кэпу - на подносе, с хорошим прибором. Он пока ел, все смотрел на меня из-под ресниц. Потом решил наконец, спросить: - А где?.. - Кэп к себе пошел. А тебя велел тут устроить. - Я здесь буду жить? - Ну, тут-то вряд ли, тут я живу. Но это как кэп скажет. - А вы?... - А я Ланс. Я тут главный после кэпа. - Я Алесандр, - и протянул мне руку свою тонкую. Я пожал ее осторожно, боялся ему пальцы переломать, такой он хрупкий был. Я ему показал на постель, объяснил все, говорю, мол, утром за тобой приду, отдыхай. Чего понадобится, я у кэпа буду в большом шатре, не перепутаешь. И метнулся к кэпу чуть не бегом, так мне было интересно. Шатер у кэпа большой и роскошный. Посреди всегда стоит стол, за ним и есть, и письма писать, и карту хорошо разложить. Здесь кэп и сидел — мундир повесил на стул, рубашку распустил, сидит над тарелкой с едой, но видно, что к ней не притрагивался. За что люблю кэпа, так это за то, что он хоть и живет в роскошном шатре, но не ленится себе сам еду погреть, когда я занят. Знает разницу между субординацией и самодурством. - Налей мне выпить, Ланс. Голос у него был усталый. Не как после долгой дороги. Обычно, возвращаясь из столицы к нам, кэп всегда веселел. Я достал бутылку из сундука и разлил по кубкам. Кэп выпил залпом и сам налил себе еще. Я сел рядом с ним. - Ну как тебе? - посмотрел исподлобья. - Неожиданно, - сказал я осторожно. - Что это вы? - Это не я, - вздохнул. - Это султан придумал. - Придумал что? - Женить меня. Ах вот оно что, думаю. Ну и подарок. Асанда славится своими воинами. Мужчина хорош, когда может взять в руки оружие и ринуться в атаку. Но природа распорядилась так, что не все мужчины могут быть воинами. Есть те, кто для военного дела не годится. Среди асандских детей такие появляются редко, но бывает. Они на вес золота, на самом деле. Наш закон дозволяет мужчинам на таких жениться. Детей они, ясное дело, не носят, и в доме, в общем, бесполезны, зато их можно брать с собою в поход, туда, куда женщинам хода нет. За пол-то года озвереешь без отдыха, а тут - и глаз порадует, и постель согреет. - Ну, не так это и плохо, кэп. Вы не оценили просто еще, потому что недавно из столицы. А из наших любой бы с демоном сговорился за такую радость. Кэп морщится. - Три дня дороги до столицы, день государственной чепухи. Когда нужно выехать, чтобы вернуться на шестой день? - В ночь? - Точно, Ланс. Я не знаю ласки столько же, сколько и вы. Почти полгода. - И вы глухи к его красоте? Качает головой мрачно: - Нет. Тут все сложнее. Он - из Гасерры. Гасерра - это те, с кем у нас война собирается быть. У них там порт, купцы, деньги текут рекой. - То-то он такой изнеженный, - фыркнул я. - Он сын канцлера. - Ого. С чего это канцлер вас так одарил? - А сам как думаешь? - кэп невесело усмехнулся. - Боится? - Верно. Знаешь, почему султан медлит с войной? - Почему? Кэп посмотрел на меня, повертел в руках вилку в задумчивости. - Ланс, ты друг мне и за отца ребятам. Не хочу ничего утаивать от тебя. - Я - могила, кэп. Не вопрос. Вздыхает. Вижу, ему давно надо было поделиться, устал он все носить в себе. - Молодой султан наш в последний только момент вспомнил, что для войны нужно благословение богини. А пророк был друг еще его отца, и все понимает. Да и богиня не позволит нам сейчас войны, когда этот павлин только взошел на трон и едва помнит по именам министров. Мне оставалось только слушать дальше. Сангар - Я до последнего верил, что войны не будет. Что отговорят молодого султана от этой глупости. В день, когда я собрал вас у себя в доме, помнишь, он вызвал меня к себе. Ранним утром, еще до того, как дворец проснулся. Нетрудно было догадаться, почему - чтобы никто не узнал. Полезно иметь своего человека во дворце, и у меня такой есть. Помнишь Башара? Это тот, который бреет голову налысо. Башар умен, мало спит, умеет подружиться с любой прислугой и хорошо запоминает все, что слышит. Он встретил меня за несколько комнат до входа в покои султана. - Он серьезен насчет войны? - быстро спросил я. Было видно, что Башар сделал усилие, чтобы не закатить глаза. - Да. Его пытаются отговорить, но все бесполезно. Жаждет славы. Не перечьте ему, хозяин. Он очень злится на тех, кто пытается. Старики, похоже скоро заткнутся со своими возражениями - все дорожат своим местом. Мне осталось только тяжело вздохнуть. Войско в руках неопытного полководца - страшное оружие. - Боюсь, мне придется оставить тебя во дворце. - Я не любитель провальных походов, хозяин. Здесь всегда есть пристойная еда и симпатичные служанки, - он широко улыбнулся, и мне пришлось дать ему подзатыльник. Хорошо, что нас никто не видел. - Я рекомендую тебя телохранителем. Переживешь такую честь? Башар вздохнул. - Придется, а что делать? За нашим султаном нужен глаз да глаз. Султан принял меня в спальне. Вероятно, я должен был понять это как знак особенного расположения, ведь ко всем прочим-то наш султан является при изумрудах и застегнутый на все пуговицы аж до подбородка. Такая милость, Ланс, меня не радует. Я стараюсь держаться подальше от правителей и просто делать свое дело. Но, кажется, с этим не повезло. - А, вот и наш великий воин, - жизнерадостно приветствовал меня султан. Пришлось поклониться. Простой светский поклон, этот мальчишка вряд ли достоин большего. Он сделал вид, будто не видел, хотя я уверен, другого бы отчитал. - Ну, что ты смотришь на нас зверем, - сказал он мне. - Знаем, что мы подняли тебя ни свет, ни заря. Но дело не терпит. Представляешь? Ни свет, ни заря, так и сказал. - Военным людям привычно, повелитель - похоже, должной иронии в моем голосе не вышло. Он снова не повел и бровью. - Да? Мы рады. Наше дело к тебе крайне серьезно. Ты знаешь, грядет война. Не притворяйся, что не знаешь, я не такой дурак. Мы обратим наш взор в сторону Гасерры, эти купцы слишком засиделись в своем гнезде. Мы уверены, что славный поход - это то, что нам нужно сейчас, чтобы обогатиться и прославиться. А заодно заявить всему миру, что сын Великого Султана тоже ничего себе такой султан. Не великий конечно, но… - он пощелкал пальцами, подбирая слово. - Блистательный, - пришлось подсказать мне. - Блистательный? Да, это хорошо. Блистательный. Нам нравится. Как солнце. “Как павлин”, - мысленно поправил я. - Ну, это все лирика. Гасерра нужна нам как порт и огромный рынок, а вам понравятся ее богатства. Собери свою стаю, дорогой мой Сангар, отправитесь на границу. Будет вам славная охота, даем слово. В тот вечер, если ты помнишь, я собрал вас у себя и рассказал о намерениях султана. Я не мог быть откровенным о своих мыслях о войне за столом, а оказавшись здесь, с вами, я почти позабыл их. Я люблю крепкий отцовский дом и тепло домашнего очага, конечно. И я привязался к Анессе, она мне как сестра. Но этого не сравнить с тем, как хорошо и спокойно мне в лагере. Каждого из вас я знаю больше и лучше, чем Анессу. Этот воздух, этот песок и это небо, наши палатки и костры - все это близко мне. Безделье, конечно, мучает, но иногда я думаю, что оно лучше столичного быта. И вот, султан вызвал меня к себе еще раз. Принимал так же и там же, будто в дурном сне. - Мы знаем, что устраивать поход просто так нельзя. Мы пошли просить благословения у пророка. И знаешь, что сказал нам старик? Что богине не угодно. Знаки он там, увидел, понимаешь. - Это прискорбно, повелитель, - сказал я, не зная, радоваться или злиться. Отправить войско в поход, не спросив благословения, это, конечно, пощечина в первую очередь войску, мы все таки не караван, чтобы туда-сюда бегать по пустыне. А с другой стороны, войны этой я не хочу. Одна богиня знает, что придет в голову нашему султану. Сунется он мне отдавать приказы, так мне же придется подчиняться. Как вас при этом уберечь, не знаю. Я бы, в общем, на месте богини, тоже не дал благословения. Но где нашему султану понимать такие тонкости... - Гасерцы воспользовались задержкой и переполошились, конечно. У них там, знаешь, раздрай после переворота. Экономика, армия - все в полнейшем беспорядке. Смена власти же, так всегда. Будто он сам после отца - не смена власти. Не хочу перегибать палку, на самом деле в Асанде сейчас не так плохо, как бывает после переворота, но любая такая перемена… Не время для войны, по крайней мере. - Без сомнения, повелитель. Война сразу после таких перемен заведомо проиграна. - В общем, они притащились к нам с договором. Мол, укреплять культурные связи, торговать, и все такое, взаимная помощь и выручка. И тут Мирар нам подсказал гениальную мысль. Мы встаем и говорим: чудесно, господа, чудесно. Так все и сделаем, мы крайне рады вашему предложению. А чтобы закрепить наш союз, мы выберем из ваших достойных людей супруга нашему достойному человеку. Посол как понял, что я имею ввиду юношу, обомлел и побледнел, - султан даже подался вперед и доверительным тоном сообщил, - У них, Сангар, только с женщинами делят ложе, а всех нарушивших этот закон - казнят. - Какое ужасное недоразумение, - мне пришлось улыбнуться. Честно говоря, веселого мало, как представишь себя на месте бедняги, которому юноши симпатичнее женщин. Или на месте того, кого воспитали в отвращении к мужчинам, а потом заставили вступить в брак с асандцем. - Но куда им деваться, они нас боятся, а не мы их. Мы диктуем условия. В ночь мы подняли все донесения от шпионов, а на следующий день мы им говорим - мы знаем, что у короля нет сыновей, поэтому хотим старшего сына канцлера. - У канцлера, очевидно, он есть. - Только один, но мы делали вид, что не знаем. Есть, еще как есть. И какой! Сангар, он чудесен как юная девушка. Но не в этом дело, дорогой Сангар, конечно. Сын канцлера всю свою жизнь готовился сменить отца. Это значит, что ему все известно о государственных делах. Представь, какой подарок нам? - Прекрасный. И все вашими трудами. Цветущий султан вздохнул с наигранной усталостью: - Еще бы. Кто позаботится об Асанде, если не я. Деваться им, конечно, некуда. Согласись. - Согласен. - Они, конечно, рассчитывают, что я поселю этого сына где-то в столице, и он будет писать письма на родину. Шпионить, в общем. Но этого мы не допустим. И знаешь, как? - Не представляю. - Он уедет с тобою в лагерь. - Как?! Повелитель… - Да, Сангар, ты женишься. Но не спеши благодарить, ты еще не видел, как он хорош собой. Кожа как мрамор, волосы как шелк, воспитание отменное и робок, словно девица. Ты, конечно, захочешь взять его в лагерь, это никаких подозрений не вызовет. Всем известно, зачем асандцы женятся на юношах. Скажем, что ты и твои ребята несут службу на границе. Я решил, что это нужно срочно прекратить. - Повелитель, я не могу. Это слишком ответственно. Мои ребята сидят у границы уже полгода. Если, говорите, он так хорош, они же с ума у меня сойдут. - Сангар, нет в тебе жилки к таким делам, - рассмеялся султан. - Голуби из лагеря летают только к нам в окно. Кому пожалуется твой супруг, что ты заставляешь его греть не только супружеское ложе, но и койки твоих волков? Делай с ним, что хочешь. Султана, похоже, изрядно веселила представившаяся ему картина. - Очевидно, что никаких ценных сведений он на родину передать не сможет, - пришлось согласиться, что и разумная часть в плане была. - А если уйдет? До границы полдня пешком, на лошади и того меньше. Султан махнул рукой: - Ты бы видел его, Сангар. Асандец бы ушел. А этот… он не решится. А решится, так догонишь и накажешь. Что сделал ему этот несчастный гасерец, что султану так нравилось представлять его мучения? - Если вы настаиваете, - хотелось плюнуть султану под ноги. Но если бы я не научился молчать когда нужно, давно бы уже познакомился с саблей палача. - А что же с войной? - Война будет, Сангар, обязательно будет. Осталось потерпеть немного, не волнуйся. Вот из-за чего стоило расстраиваться. Мальчишке-гасерцу можно помочь, а вот бедной Асанде - нет. - Но как же благословение богини? Султан улыбнулся: - Папаша скоро узнает, что сыночек совсем не сидит принцессой во дворце. Выставим все в самом красочном свете. Безутешный отец ринется вызволять свое сокровище из твоих лап. Ринется, конечно, не один, а с каким-нибудь отрядом. Три человека даже сойдут за отряд. А как только они пересекут границу - это вторжение, мы не нападали, а защищались. Что сможет сказать мне пророк? И ведь он прав, Ланс, вот в чем беда. Война будет, и я заранее знаю, что больше буду воевать с собственным повелителем, чем с врагом. Ох, и непросто же это будет. Еще и мальчишка этот. Завтра же надо устроить свадьбу. Султан хотел при Анесс, но я ему сказал, что стая моя мне больше семья, чем женщина. Он велел все провести сразу же по прибытии. Ну, надеюсь, это не значит прямо ночью. Я думаю, Ланс, тебе придется оказать мне честь и выполнить роль хранителя. Кто если не ты? Все-таки, мы же с тобой в огонь и в воду ходили. Алесандр Асандцы оказались для меня удивительны. Все, кого я видел, были высокие и мощные мужчины-воины. Даже те, кто походил на людей ума. Таких тонкокостных юношей, как я, мне не встретилось ни разу. Мне рассказывали, что они редки в Асанде. Рассказали и то, что местные дикие нравы разрешают мужчинам брать таких юношей в мужья. Когда мы прибыли в столицу, меня первым делом позвал к себе султан. Я пытался объяснить, что устал с дороги, и вид мой не подходит, но слуга был непоколебим. “Повелителю любопытно”. Султану я, похоже, показался дорогой игрушкой. Он разглядывал меня, то и дело просил повернуться. Со мной даже не говорил. Все обсуждал с мужчиной, который стоял рядом с троном. У мужчины был неприятный змеиный вид, и я даже думал худшее, что он и есть мой жених. Дома мне сказали, что меня выдают за военного, да еще и командующего, а это серьезно. Хорошего ждать не приходилось. Но тот, рядом с султаном, оказался не моим женихом. Мне было неприятно, что на меня будто не обращают внимания, но я, конечно, ничего не сказал. Во-первых, передо мной султан, во-вторых, может быть, у них не принято говорить с такими, как я. Как же легко почувствовать себя никчемным, когда все вокруг к этому располагает! Я и представить себе не мог. В моей культуре все иначе. Когда они меня отпустили, я выскользнул из покоев султана с облегчением. Моего провожатого еще не было, и я остался его ждать в следующем зале. Я чувствовал себя непривычно беспомощным. - Смотри-ка, какой красивый, - мимо меня шел асандец. Он, очевидно, направлялся к султану с визитом. Одежда выдавала в нем знатного господина, а комплекция - истинного асандца-воина. Я сглотнул, даже не зная, как ответить. Он остановился, окинул меня оценивающим взглядом и обвел глазами пустынный зал. Ситуация становилась нехорошей, взгляд его выдавал все мысли. Я наплевал на приличия и хотел кричать, но асандец успел зажать мне рот рукой. В следующую секунду я оказался прижат к стене. Асандец был близко, слишком близко. - Что, тебя уже просватали, красивый? Ну ничего, жених получит тебя в целости. Сделаешь все ротиком, никто не узнает… Я забился пуще прежнего. Ну уж нет, обойдешься. С трудом высвободив руку, я со всей силы дернул асандца за волосы. Тот взвыл и отступил на секунду на шаг. Забыв кричать, я дернулся бежать, но он, конечно, догнал меня в один прыжок. Я замахнулся дать ему пощечину, но он все равно был быстрее и перехватил мою руку. - Глупая дрянь. В Асанде, если ты не воин, то ты подстилка для воина, - зарычал он. - Не объяснили еще? Тогда я объясню. Он заломил мне руку за спину, разворачивая. Прижался ко мне бедрами. Это было страшно? Нет, хуже. Я просто оцепенел. - А ну отпусти его, тварь, - к нам спешил другой асандец. У него была совершенно гладкая голова, и я даже подумал, что это наверняка знак отличия. - Башар, - протянул разочарованно мой насильник и отпустил меня. - Этот юноша - будущий супруг кэпа. Надеюсь, ты просто этого не знал, - процедил Башар. - А теперь иди, куда шел. Башар взял меня за плечи и провел в противоположном направлении. - Тебе не стоит гулять одному, - сказал он тихо. - Впрочем, это я виноват. Послал к тебе провожатого, а тот, дурак, забыл. Будь осторожен, Алесандр, очень осторожен. У асандцев горячее сердце... - Я бы сказал, это было не сердце, - вставил я, не удержавшись. Башар вздохнул: - Ну да. Но ничего, когда у тебя будет муж, все пойдет по-другому. Кэпа, может, и не все любят, но зато боятся. Все будет хорошо. - Почему вы зовете его кэп? Мне говорили его должность называется иначе. Башар отмахнулся. - Конечно. Сейчас он - командующий. Но с нами он с тех пор, как был еще капитаном. Его повышали, нас становилось больше, а кэп так к нему и приклеилось. На поле боя, знаешь ли, не до сложных слов. - Башар, а как мне называть его? - спросил я, осмелев. Башар не выглядел угрожающе. - Его имя Сангар Джариф. А уж как ты наедине к нему будешь обращаться, сам у него спросишь. При слове “наедине” я почувствовал себя неловко и замолчал. До этого все мои мысли были о том, как бы не ошибиться в обществе, тем более, во дворце. Как не поставить жениха в неловкое положение. А теперь пришлось подумать о том, что мне еще и наедине с ним придется быть. Трудно было себе представить, как будут проходить мои дни. Может быть он просто позволит мне жить своей жизнью в отдельных покоях? Ведь в браках по расчету это не редкость. Впрочем, мой брак - скорее брак по принуждению. Мысли принимали опасное направление и я решительно заставил себя думать о другом. Ну, я по крайней мере узнал имя своего будущего супруга. И еще то, что Башар, похоже, не видел в моей участи ничего ужасного, и не смотрел на меня как на кусок мяса. Может быть, не все асандцы одинаково плохи? Меня поселили в богатом доме с окнами на большую площадь. Кто были люди, которые убирали мою комнату и приносили мне еду, я не знал. Мне не предлагали никуда выходить, я только и мог, что сидеть на подоконнике и смотреть вниз. Я, конечно, привез с собой книг из Гасерры, они составляли половину моего багажа, но читать их не было сил. Рынок под окнами был шумным и красочным. Не таким, как дома, конечно, но мне никогда не было видно рынка так близко из своего окна. Здесь же я с удовольствием слушал громкие голоса и людей и смотрел на них самих и на товары. Ценили в Асанде то же, что и в Гасерре: звонкое золото, изящные сосуды, пестрые ковры. Продавали так же и книги в полутемной лавке, так же ковали оружие в кузнице, формы немного другой, вот и все. Сами асандцы отличались. Цветом кожи, манерой себя вести, культурой… Когда я задумался об этом, в голове раздалось “если ты не воин, ты подстилка для воина”. Так четко, будто я услышал это своими ушами. Бросило в дрожь. В моей культуре, если ты не воин, значит ты просто кто-то другой. Государственный муж, музыкант, ремесленник. Я не знал, кто выполняет невоенные функции у асандцев. Даже торговцы, которых я видел внизу, были больше похожи на воинов, по крайней мере, на мой взгляд. Дальнейшая жизнь не обещала быть простой, но Башар немного раздул угасающий огонек моей веры в лучшее. Мне пришлось провести в ожидании пару дней. Меня не беспокоили, но и интереса не проявляли. Я, в общем, был рад этому, как человек, который привык проводить большую часть своего дня наедине с книгами и свитками. А на третий день меня попросили одеться и спуститься вниз. Я почувствовал себя нехорошо, честно говоря. Проще было бы, если бы он просто зашел в комнату, неожиданно и без церемоний. Я бы просто его увидел, и все. Мне, очевидно, давали шанс привести себя в порядок. Я сделал именно так. Гасерцы носят летящие многослойные рубашки в пол из нежных тканей, и называют их сфаши. Сфаши носят много, одну поверх другой. Самая нижняя - из тонкого хлопка, а выше - много слоев шелка, который делает хлопок невидимым. Это высшая форма эстетики: мы показываем красоту тела, его грацию и движение, в то же время скрывая его, и наоборот - скрываем, показывая. При каждом движении нежный шелк собирается в складки, это делает нас текучими, будто морская вода. Волосы многие носят длинными, особенно часто - люди ума. А чтобы не выглядеть неряшливо, мы собираем их в прически - частично или целиком. Я подобрал часть прядей заколкой, и тем ограничился. Совсем убрав волосы я всегда чувствую себя беззащитнее. Хотя куда уж. Спустившись вниз, я без труда понял, куда мне идти - в одной из комнат горел свет и слышались голоса. Я заглянул внутрь. За большим столом с белой скатертью и яствами сидел сам султан, неприятный мужчина, которого я видел рядом с ним раньше, и Сангар. Служанка подошла ко мне и проводила к моему месту - прямо напротив него. Ошибиться было невозможно, он был именно таким, как тот человек, про которого говорил Башар. Уж не знаю, как я это понял. Они, похоже, разговаривали уже давно. Графин вина был полупуст, еда разложена по тарелкам. Неужели я заставил их ждать? Впрочем, вряд ли они скучали. Нас представили. Сангар Джариф - Алесандр Даспе. Я кивнул ему через стол, он - мне. - У вас хорошее имя, оно звучит благородно для асандского уха, - сказал он. - Спасибо, - пробормотал я, невольно опуская глаза. Я чувствовал, что на меня все смотрят, но совершенно не знал, что говорить. - Вряд ли это ваша заслуга, - я хотел на него посмотреть, но смутился и снова опустил глаза, успел увидеть только, как дернулся вверх уголок его губ. - Сангар, не будь резок со своим женихом. Мы все привыкли к твоему юмору, но он слишком нежен для такого обращения. Где твои манеры? - весело засмеялся султан. - Простите, повелитель, - сдержано улыбнулся Сангар. - Я не хотел разочаровать вас. За полгода сидения в лагере посреди пустыни я немного растерял умение вести светские беседы. Он только что нахамил султану, или мне это померещилось? Я осторожно глянул на султана, тот был спокоен и весел, будто ничего не произошло. Тут, обращаясь ко мне, заговорил неприятный спутник султана: - Алесандр, ваш жених не хотел вас обидеть, - пауза, - я так думаю. А вот это была угроза. Не сказать, чтобы я питал иллюзии на этот счет, но за что меня ставили на место? Я что-то сделал не так?.. На всякий случай, я быстро посмотрел на Сангара. Тот ответил мне ровным, ничего не выражающим взглядом. Понял ли он, ответ на какой вопрос я искал? - Я думаю, мы еще больше напугали нашего гостя, - улыбнулся султан. - Пугливые, я думаю, не отправляются в Асанду, - мягко сказал Сангар. Он… защищает меня? Если да, то как кого - как человека или как свою собственность? Я могу ориентироваться в полутонах светских бесед, когда под каждой фразой понимается не совсем то, что сказано. Но слишком мало исходных. Да и кто знает, принято ли в высших кругах Асанды играть в эти игры. Впрочем, есть ли место на земле, где люди власти подразумевают именно то, что говорят? Не дав султану времени ответить, Сангар встал. - Мой повелитель, я прошу прощения. Наше путешествие и так будет затруднено из-за экипажа, я боюсь, у нас нет времени. Если вы позволите, я отправлюсь дать указания собираться. “Нет, морские боги, не оставляй меня с ними, не надо, пожалуйста”, - взмолился я мысленно. - И, я боюсь, Алесандр вынужден будет тоже вас покинуть, - добавил Сангар. Разочарованный вздох султана. - Как жаль, наша беседа была приятной. Мы, полагаю, нескоро увидимся снова, Сангар, - он улыбнулся, и Сангар сдержано поклонился в ответ. Когда мы выходили из комнаты, я услышал, как султан сказал своему другу: - Наверняка не терпится. Меня бросило в дрожь. Я понимал, что Сангар заметил, и понимал, что Сангар услышал. Когда мы поднимались по лестнице, он шел рядом, и мог коснуться меня рукой. Мог, но не стал. - Никак нельзя было уйти раньше, - тихо сказал он. - Это и так было крайне непристойно. Я кивнул и ответил ему так же тихо: - Спасибо. Дальше шли молча. Я паниковал. Мы подошли к комнате, где я жил все это время. Войдя, он зажег масляную лампу и огляделся. Я стоял и в нерешительности на него смотрел. Я видел, как он задержался взглядом на кровати, потом на моей разбросанной одежде, потом на книгах, лежавших стопкой. - У тебя много вещей? - Нет. - Хорошо. Мы едем в военный лагерь. Вероятно, надолго. Возьми то, что тебе будет необходимо. У тебя на все четверть часа, - он вышел и закрыл за собой дверь. Хотелось разрыдаться. Но время уже пошло, и расстраивать Сангара я не собирался. Этот проклятый султан со своими улыбками или каменный Сангар, кто же хуже? Я не понимал ничего. Что он думает обо мне, что он собирается делать, и как мне себя вести? Когда он вернулся, я стоял посреди комнаты с двумя тюками и ждал его. - Я… Могу я взять книги? - спросил я. - Если это много, я оставлю их здесь. Он внимательно оглядел вещи у моих ног. - Что из этого книги? Я кивнул на тюк поменьше. - Интересно. Оставь оба там, где они есть, я пришлю слугу. Пойдем. “Интересно” - это что значит? Это похвала? Или он вообще про книги? А может он не ожидал, что я читать вообще умею? Кто знает эту дикую Асанду, может, тут таких, как я, учат чему-то более практически полезному для подстилки воина. Хм. Я и дюжины дней не провел еще в Асанде, а уже стал делить всех на асандцев и “таких, как я”. Будто обычная ясность отказывала мне, повинуясь чужим взглядам. - Поедешь в экипаже. Привал на рассвете, в середине дня и на закате. Еда тогда же. Можешь делать все, что угодно. Я, вероятно, буду немного впереди. - Хорошо. Когда я забрался в экипаж, он отдал мне сверток. - Ты так ничего и не съел за приятной беседой, - мне показалось, что он фыркнул, - Советую сделать это сейчас. До рассвета далеко. Дорога была утомительной. Меня в основном мутило, я валялся на подушках, смотрел из-под полога на проплывающие мимо барханы и на статную фигуру своего жениха. Верхом он выглядел впечатляюще. В основном он и правда ехал впереди, иногда позади. К экипажу он возвращался на время коротких привалов. Со мной он почти не разговаривал, с кучером иногда перебрасывался парой слов. В остальное время я спал или лежал в полузабытьи. Во снах мне являлась Гасерра и отец, прощающийся со мной. Просыпаться не хотелось.