Keep Calm And Ship Brusnop, или Особенности Национальной Охоты

К собственному удивлению, я проснулся часов в семь утра, притом свежим, как альпийские луга; видимо, организм уже настолько ко всему привык, что ни угрозы, ни отсутствие постельных принадлежностей, ни диковинная еда аборигенов уже не могли вывести его работу из колеи. Такой же свежий и к тому же румяный Брюс сидел на своем привычном (боже, давно ли я успел к этому привыкнуть) месте и меланхолично пощипывал гитарку. — Ну что, хуесос? — жизнерадостно осведомился я. — Радуешься жизни? — Чё бы нет, — миролюбиво отмахнулся Бен, не сразу прекратив заунывные переборы. — Ты знаешь, о таком отпуске я и мечтать не мог. Вот это экстрим! — Я бы не был так уверен, — сухо заметил я. — Лично я бы предпочел вместо того, что я делаю сейчас, одной рукой держаться за пушистую жопу корги, а другой — за пульт от телевизора. И давно ли ты так доволен тем, где ты оказался? Еще вчера ты дристал от невыносимого стресса, а сейчас уже разглагольствуешь, как будто мы нюхаем кокс на Карибских... — Так, замнем, — решительно прервал гитарист. — Никто ни от чего не дристал, и вообще не было такого. Отныне и до нашей смерти будем считать, что эта ситуация нам приснилась. Кстати, ты не заметил никаких перемен в своем положении? Я огляделся, не понимая, что Брюс имеет в виду. Вырвиглазные штаны все еще были на мне, у комнаты было четыре стены, руки и ноги у нас обоих были на месте. Жопа...жопа не болела. — Не догадываешься, тупло? — нетерпеливо воскликнул Бен. — Мы ни к чему не прикручены со вчерашнего вечера! Я так и знал, что на самом деле это розыгрыш! — Что ты имеешь в виду? — заторможенно спросил я, потирая кисти; действительно, ни на руках, ни на ногах не было ничего такого, что могло бы продлить наше пребывание в этой квартире, и я даже дернулся с места. — Какой розыгрыш? — На самом деле, — просиял Брюс, начав оживленно жестикулировать, — я с самого начала подозревал, что все как-то слишком...ну, со знанием дела, понимаешь? Очень экстремально, но подозрительно по-доброму! И очень уж как-то гладко все проходило! Короче, моя версия — что это нам с тобой подарок от остальных членов группы. Ну, или всех, кого волнуют наши... Бен неожиданно зарделся и опустил глаза. В моей голове туго скрипели, становясь на место, заржавевшие шестеренки, и мало-помалу я въехал, что имеется в виду. Я не думал, что в виду имеется именно то, что имелось. Точнее, то, что имел Бен. Точнее, то, что имелось Беном...тьфу, я запутался окончательно. — Бенджи, — опасливо поинтересовался я, — зачем, по-твоему, им надо было ставить нас в такую ситуацию? Бен молчал, как партизан, и только краснел все больше и хлопал ресницами. Эти его условные сигналы я знал хорошо, только вот они меня вовсе не радовали. — Брюс! — позвал я примиряюще. — Ты меня слышишь? — Я обиделся, — заявил Бен, отвернув нос к стенке. — Можешь угадать на что, если хочешь. — Ну Бен, — без особого успеха повторил я. — Ну пожалуйста. Ну мы же друзья. — Не усугубляй ситуацию, — произнес гитарист ледяным тоном. — Я так и знал, что тебе похуй. И прибереги слово «друзья» для кого-нибудь другого. Я опустил голову и обхватил ее руками; Брюс явно вошел в режим «ой, все», и дальше по сценарию, видимо, требовался мой монолог с извинениями и восхвалениями в адрес Брюса. Вздохнув, я мысленно пролистал в памяти события трех предыдущих дней и прикинул, что, пожалуй, могу ради него на это пойти. К тому же я прекрасно понял, к чему он клонит. — Бен! — Чтобы слово у меня не расходилось с делом, я мягко взял его за локоток; он не размяк, но и не отстранился. — Во-первых, прости меня, такого тупого дурачка. Может, в течение этого времени я на что-то и реагировал неадекватно, но это все было от неожиданности. И уж точно я не хотел этим тебя обидеть. Я же не виноват, что не такой умный, как ты. Гитарист по-прежнему драматически молчал, но и не протестовал; я сделал вывод, что на этот раз лизнул куда нужно. Все сучки любят лесть, ну, и Брюс не исключение. — Я понял, о чем ты говоришь, насчет розыгрыша, — продолжил я. Что-то внутри меня дрогнуло, и меня понесло. — На самом деле я думаю, что ты прав. Конечно, ты прав. Но даже если на самом деле это и не так, я хочу, чтобы ты знал: я бы провел с тобой наедине в этой комнате хоть сто лет. Мы с тобой способны вдвоем перенести что угодно, клянусь своей бородой. И знай, что мне не похуй на наши...отношения. Боже, я действительно это сказал. Я озвучил слово «отношения». Кто бы ни придумал запихать нас связанными в русскую коммуналку, он не мог бы придумать ничего более освежающего для пары, находящейся в такой длительной ссоре, как мы с Беном, и он определенно достиг своего. Стремительно меняющиеся стрессовые условия привели к тому, что я жрал за троих, у меня стояло как у малолетки и, самое главное — я смотрел на Брюса так, как будто впервые его увидел. Сейчас он нравился мне так же сильно, как в самом начале. Остроты добавляло то, что от нас с самого первого часа требовали потрахаться, а мы ломались, как монашки, хотя почти стопроцентно вспоминали при этом одни и те же вещи. В любом случае, эксперимент над нами оказался прямо-таки целительным. Оставалось выяснить, солидарен ли со мной гитарист. — Я так скучал, — пробормотал Бен и повалился прямо ко мне в объятия. — Я знал, что ты тоже не сможешь держаться вечно. Было так трудно понять, чего от нас хотят... Честно говоря, я считал, что ни одному человеку, знавшему нас лично, при слове «брюсноп» было бы нетрудно догадаться, чего от нас хотят, но решил не расстраивать Бена. Может быть, у нас действительно могло бы что-то снова получиться...как только мы избавились бы от этих чиканутых и остались одни. Интересно, в их обязанности действительно входит добиться от нас фактического результата в половой деятельности? — Если все это действительно грамотно подстроено, — произнес я, зарываясь носом в Бенову лохматую макушку, — то нас вот-вот должны отпустить. В принципе, все, что зависело не от нас, уже было испробовано. К тому же дальше у нас концерты в Европе. Как насчет примирительного секса в Венеции? Ответить Брюс, увы, не успел — в комнату вмаршировал Сыночек. За ним вплыла Мамочка. Лица у обоих были печальные — даже то, что мы фактически сидели в обнимку, не развеяло русскую тоску. Сыночек размахнулся и рьяно швырнул в меня какой-то сверток, при ближайшем рассмотрении оказавшийся нашей одеждой. Мамочка аккуратно поставила возле нас какие-то пакеты. — Ну все, мальчишки, — грустно сообщила она, — вот ваша одежда и билеты на самолет. Вам пора отправляться домой. — Как домой? — запротестовал Бен, поняв, что наш своеобразный отпуск семимильными шагами подбирается к концу. — А как же старое доброе насилие...ой, я хотел сказать — стопроцентный успех вашего предприятия? Кто будет проверять работу над ошибками? — Бен, не надо этого фальшивого драматизма, — отмахнулся Сыночек. — Со своей стороны мы сделали все, что могли и должны были. Все остальное остается на вашей совести. Со своей стороны выражаем надежду, что вы не забудете времяпрепровождение у нас и понимаете, с каким душевным скрипом мы вас отпускаем. Бесчувственные гады! Забыть это времяпрепровождение я не смог бы при всем к тому желании, так что с чистой совестью кивнул. Бена раздирали какие-то внутренние противоречия, но в итоге он кивнул тоже. Все было ровно так, как он и предполагал — нас помурыжили три дня и быстренько свернули операцию, чтобы это не начало плавно переходить в уголовную ответственность и срыв тура; оставалось добраться до остальных наших товарищей и выяснить, кому же это взбрело в голову так нас развлечь и тем самым помирить. Тем не менее мне не терпелось сперва уединиться с Беном и восполнить продолжительный пробел в нашей интимной жизни, на что мне все это время так прозрачно намекали со всех сторон. — Будет немного жаль расставаться с этим всем, — тактично произнес Бен, вставая и начиная разбирать шмотьё. — Это было поучительно для нас обоих. — Да что ты говоришь! — кисло отреагировал Сыночек. — Для нас это тоже было вполне поучительно. Таких упертых мудил мы не видели давненько. — Не порть впечатление джентльменам, Сынок, — ровно произнесла Мамочка. Сынок насупился. — Джентльмены, у вас есть что сказать нам, пока мы не проводим вас на такси? — Мы бы сказали, что восхищаемся вами, — нашелся я. — Это все было безумно экстремально и профессионально сработано. Бен додумался раньше, чем я. Скажите, вы принадлежите к какому-то агентству? Обе переглянулись, как будто я сморозил что-то невообразимое, и снова беспомощно взглянули на меня. — Нет, вы можете не разглашать ничего, если хотите, — вмешался Брюс, натягивая штаны и наконец начиная выглядеть более-менее привычно. — А вы действительно наши фанаты? Хотя о чем это я, кто же еще возьмется кормить и мыть Дэнни... А вы теперь вернете наши телефоны? Сыночек, стоявший не шелохнувшись, встрепенулся, как будто вспомнив о чем-то. — Телефоны! — выкрикнул он. — Черт! Окей, я принесу ваши телефоны. Вы обещаете не вызывать с них ФБР?