Keep Calm And Ship Brusnop, или Особенности Национальной Охоты

— Концерт говно, — возвестила Мама. Я слабо кивнула, пораженная в самое сердце убийственной алкогольной дозой, которой я надеялась сгладить впечатление от последнего провокационно поганого альбома аскинов. Впечатление не сглаживалось, а только усиливалось, выражаясь в неизъяснимом чувстве тошноты. Блевать в фанзоне было некуда, кроме как вперед через загородку — на охранника. Я мужественно терпела. В груди у меня клокотала безудержная ненависть, потому что из-за двух педрил нам с Мамой пришлось пройти через ад в бесконечной очереди. — Говно, — согласилась я, стараясь не очень сильно трясти головой. — Сегодня вообще порадовал только Шафоростов. Мам, ты правда ожидала чего-нибудь поэстетичнее? Мама не отозвалась, опуская глаза в айфон: остальные преступные элементы, любезно согласившиеся помочь нам в реализации нашего ебанутого плана, ждали отмашки. Следующим пунктом при удачном раскладе должен был стать бар, в котором мы собирались набухать наш потенциальный брюсноп до кровавых слюней; впрочем, до этого надо было еще дожить. Самым скользким моментом обрюснопливания двух несчастных наследников английских традиций должен был стать съем. Съем свиньи. — Мам, ты отработала съем свиньи? — проорала я, пытаясь отпихнуть от себя очередную орущую и потеющую Лолиту. Малолеток было не просто охуеть как много, а раз в десять больше, чем мы ожидали, но это играло нам на руку: вряд ли Уорсноп как любитель проверенных и опытных носительниц разврата даже случайно польстился бы на плоскодонку из подмосковной гимназии. Жидковато. Уорсноп на сцене тем временем добросовестно пердел в микрофон, заставляя Бена подыгрывать ему в унисон: настоящий секс-символ своего поколения. Дэнни разглядывал Бена вполне многообещающе, Бен по понятным причинам смотрел на Дэнни как на дебила. Мама, как всегда читая мои мысли, нервно поправила задекорированный бархатом бюст. — Сынок, съем свиньи даже репетировать не надо, — проревела Мама, сливая на меня непроизвольную агрессию. Если меня с обеих боков зажимали тощие двенадцатилетки, то на нее слева горячо дышал огромный кабан лет сорока и весом под центнер. В треклисте концерта, по любезно предоставленным группой данным, оставалось еще песни три; опустошать бар дальше было нельзя, потому что это грозило окончательно вывести меня из строя. Я бессильно закрыла глаза, колыхаясь в обезумевшей толпе, а когда снова подняла веки, обнаружила, что все наконец-то кончилось. Пятеро придурков, в том числе двое особенно нас интересовавших, наконец-то собрались в нестройную кучку на сцене и организованно махали руками в попытках спровоцировать уже давно спровоцированную шушеру в зале. Очень трогательно. — Мам, отходим, — проорала я. — Быстро на... — Тут я спохватилась, что осведомленных очень некстати может стать побольше, но Мама сориентировалась быстрее и развернулась к боковому коридору: ADTR в прошлый раз сбегали через тот же задний вход, о котором мало кто в нужный момент вспоминал. Старательно ускоряясь, мы ломанулись сквозь толпу, хрустя своими и чужими ребрами: я поблагодарила небеса, что надела тяжеленные ботинки. Великая миссия не терпела промедлений. — Владик наготове? — запыхавшись, выпалила я, когда отборный дурдом наконец остался позади. Владик, Мамин старый знакомый, наготове быть был просто обязан, поскольку он олицетворял собой два крайне благоприятных обстоятельства: работу в пивнушке неподалеку и лютую ненависть. Ненависть к постхардкору вообще и его представителям в частности. — Ждет, — кивнула Мамочка. — Момента ждет, когда сможет им хорошо наподдать. Постарайся, чтоб к этому моменту оба были уже угашены снотворным, а то нам впаяют еще и... Договорить Мама не успела и застыла с открытым ртом. Вопреки всем нашим ожиданиям, опережая время и планы, издалека на нас надвигались двое: упрятанный в тряпки из кожзаменителя Бенджамин Пол Брюс и всеми обожаемый героиновый хряк Дэнни Уорсноп. Видя этот пиздец так близко, я запаниковала настолько, что впервые засомневалась, что из них получится страстная любящая пара. Бен явно был на полнейших похуях, а Дэнни смотрел так, как будто сейчас обосрется. Мама, не раздумывая, шагнула вперед, и я который раз поразилась ее выдержке. — Хэллоу, — прохрюкал Уорсноп, поравнявшись с нами и остановившись. — Вотс ап? Мне стало настолько страшно, что я перестала слушать и медленно, как в вольере с тиграми, потянулась в карман за пачкой сигарет. Лица Мамы мне видно не было, а вот Дэнни с Беном, ляпая по два слова в минуту, смотрелись как сбежавшие из психбольницы. На момент у меня в голове промелькнуло, что все рухнуло или сейчас рухнет; повлиять на это было никак нельзя, и я продолжала тупо курить, рассматривая пятна на Мамочкиных леопардовых сапогах. Неожиданно Мама трогательным движением почесала пятку одного сапога носком другого, и я немного успокоилась. — Сынок, май диар, иди сюда, — Мамочка, улыбаясь, наконец обернулась ко мне. Я на автомате сделала два шага вперед. Кажется, получилось. — Поверить не могу, что этот хуй младше тебя, — сообщила я, косясь на Дэнни. Мама кивнула, продолжая вымученно строить вокалисту глазки. Брюс разглядывал меня с жизнеутверждающей вежливой улыбкой терпеливого педагога, и я порадовалась, что бедняга не знает русского языка; Дэнни, выпятив пузо, не отрываясь смотрел в Мамины сиськи, для общения с которыми русский язык был не нужен. — Заебали, пошли уже выпьем, — предложила я, разом беря всю присутствующую английскую фауну за рога. Бен вздрогнул, как будто я предложила взорвать Биг Бен (простите за каламбур), Дэнни по-прежнему молчал и выглядел как живая реклама средства от запора. Мама, оценив ситуацию, взяла инициативу в свои руки. — Идем, идем, — утвердила она предложение, беря Уорснопа под локоток. — Вам все понравится. — Раша гуд, — закивал Дэнни, пытаясь одним глазом смотреть вниз, другим — Мамочке в лицо и невольно подчиняясь заданной траектории. Мы с Беном в тягостном молчании семенили сзади; я молча протянула ему сигарету. Если он сейчас сразу ее подкурит, загадала я, то все получится. Через секунду Брюс хрустнул курткой, достал «зиппо» и щелкнул крышкой. Я устало улыбнулась. — Борща и водки? — участливо поинтересовался Владик, оглянув наш столик. Пока все развивалось нормально; и десяти минут не прошло, как мы уютно и совершенно без происшествий засели там, где и планировали. — С добавками, как договаривались? Мама кивнула, подмигнув ему: ударную дозу феназепама в щи устроишь не на каждой кухне. Я подняла голову и прыснула: хардкороненавистник Владик наконец просек, кого мы привели, и аж затрясся от возбуждения, плотоядно рассматривая ничего не вдупляющих александрийцев. Бен, видимо, уже чувствовал подвох, но крепился и изображал адекватность; Дэнни с большим тщанием изучал меню, держа его вверх ногами. — Что-то они больше на бомжей похожи, чем на рок-звезд, — непредвзятое мнение среднестатистического студента и официанта Владика разило в самую цель. Звучало бы печально и убийственно точно, если бы я не знала, что эту шизофреническую волынку он тянет уже третий год и сейчас завернет про мифическую «настоящую музыку». — Секонд-хэндовые штанишки, натянутые на крайнюю степень ожирения. Поверить не могу, что эти два обоссанца играют такой продаваемый мейнстрим, когда настоящая музыка... — Эй, ты полегче, — упредила Мамочка. — Это не они застрелили Леннона. Мы им сами отомстим так, как они того заслуживают, так что не порть малину. Неси водку. Владик со вздохом кивнул, угрожающе раздув ноздри, и развернулся. Теперь делов-то было только удержать интерес этих двоих, пока они не наебенятся в хламину; Мама ворковала с Дэнни, атакуя длинными ногтями его жирную ляжку, а мне по логике вещей стоило бы заняться и так уже слишком подозрительно шухерящимся Брюсом. Я встряхнула растрепанными волосами. — Ду ю лайк, что ли, рашен гёрлз? — четко, как на пресс-конференции, вопросила я. Брюс вздрогнул и поглядел на меня, как на неведому зверушку, вместо ответа вскинув руку с обручальным кольцом. Рука вскидывалась как-то неохотно, как будто кольцо было из урана и тянуло длань Брюса к земле; я воодушевилась и решила, что это благоприятствующий брюснопу знак, но почти сразу же до меня дошло, что Бен просто хочет, чтобы я от него отвалила. — Да не всрался ты мне, — в сердцах сообщила я и отвернулась, нервно опрокидывая в себя очередную стопку. Впрочем, времени дуться по стратегическим расчетам уже не хватало: на горизонте появились Владик и борщ. — Боурч? — недоверчиво переспросил Уорсноп дребезжащим голосом, нюхнув тарелку. Я сделала титаническое усилие и не расхохоталась. — Боурч, — Мама тоже дернулась, смахивая с ресниц истерическую слезинку. — Кушайте боурч, мальчики, он крайне полезен для эрекции; аж по лбу бить будет... Подступающий к горлу ржач я благоразумно заткнула, хлопнув еще одну рюмку водки; «мальчики», подстегнутые эротическими перспективами, переглянулись и послушно взялись за ложки. Мамочка внимательно координировала их действия, подмигивая то одному, то другому. Бенджамин Пол на мгновение отвернулся, и я плюхнула содержимое его нетронутой рюмки ему же в миску; все быстрее упорется. Дэнни подгонять было уже не надо. — Айм лавин ит! — с чувством заявил Дэнни, обтирая с бороды каплю; Бен тоже утвердительно затряс кудлатой головой. Воодушевленный разбитной миллиардер, гений, плейбой и филантроп Уорсноп собирался было добавить еще что-то к своему восклицанию, но тут взор его начал стремительно тускнеть. Бен, тоже теряя соображалку, мазнул растерянным взглядом по лицу вокалиста, тихо пискнул, и глаза у обоих закрылись. Спрашивающая Сашка погрузилась в кому. — Тряхни Брюску, — скомандовала Мамочка, вставая из-за столика и ткнув наманикюренным пальцем в Дэнни; реакции было ноль. Я собралась с мыслями и пощекотала гитариста за бока. Ответом мне было лишь тихое посапывание. — Можно эвакуировать, — резюмировала я, оглядываясь, заметил ли еще кто-то из посетителей неожиданный и скоропостижный отруб обоих Пожирателей Борща; вокруг было тихо и спокойно. Замечательно. Мама неровно задышала; мы обе в сокровенных мыслях уже видели, как Дэнни с Бенни просыпаются и прямо на месте испытывают друг к другу дикую и всепоглощающую страсть, усиленную стрессовой ситуацией; краем сознания, однако, я понимала, что просто так слэшеры в рай не попадают. Помимо уголовной ответственности за похищение нам явно предстояла веселенькая неделька. Из-за барной стойки пулей выскочил Владик; лицо Владика озарилось нездоровым садизмом. — Вы точно их запетушите? — с надеждой поинтересовался он, внеся в наши мечты суровую прозу жизни. — Запетушим по самые гланды, — подтвердила я, крутя в пальцах сигарету: от осознания хотя и спланированной, но все же почти невероятной удачи нервное напряжение зашкаливало, и хотелось побыстрее вдохнуть затяжку. Курить времени тоже не было, потому что предстоял следующий важный этап: две обездвиженных туши надо было запихнуть в такси. — Я понесу жирненького, — опрометчиво предложил Владик. Оспаривать его жертвенную инициативу мы обе не стали. Сгибаясь под слоновьей тяжестью, он уже начал выворачивать безжизненную трехсоткилограммовую колоду по имени Уорсноп из-за дубового стола, как мимо проскочила худенькая девушка-администратор и, чуя неладное, остановилась и воззрилась на нас. — Это что такое? — поинтересовалась представительница ресторанных властей. — Пьяные иностранцы? Им стало плохо? Плохо стало сразу и мне, и Владику: мы только что по сути дела беспалевно ушатали неизвестными веществами двух не менее неизвестных граждан. Владик уронил Дэнни обратно. Мамочка беспечно присвистнула. — У вас отличная водка, и им стало хорошо, — невозмутимо возразила она. — Да и какие они иностранцы? Рыжий — это Васька с Мариуполя, приехал к нам погостить в неспокойное для родины время. А тот, что без бороды — гей-клубом в Ростове заведует. Бе... Бенедикт Иванович. В широко распахнутых голубых глазах читался вопрос, и Мама ответила на него единственно понятным для законопослушной блондинки словом: — Одноклассники. — А-а... — Глаза админши засияли пониманием. — Тогда везите своих одноклассников отдыхать, мне кажется, им уже хватит. Сейчас принесу вам счет. Пронесло. Мама, кряхтя, взялась за Ваську с Мариуполя с другой стороны, и вместе они повлекли несчастного наружу к подоспевшему такси. Я осталась расплатиться и в ожидании счета печально рассматривала почти детское, но все же не такое детское, как у меня, пухлощекое лицо спящего Брюса. Если этот невинный агнец когда-то и имел отношение к геям или их клубам, то весьма опосредованное. На мгновение мне даже стало его жалко. — Выносим второго, быстро! — прошипела Мамочка за моим плечом, и я очнулась. Владик схватил Бена за плечи, задев коленом его мотающуюся голову, я ухватилась за одну ногу, а Мама за другую. В молчании мы доволокли его до такси и с большим усилием швырнули прямо поверх Дэнни. — Пусть привыкает к новой позе, — прокомментировала я. — Это еще самая приличная. Владик на прощание с чувством пнул подданного британской короны ногой. — Удачи, девчонки, — произнес он. — Если что, ничего не знаю, ничего не слышал. Жаль, не увижу, как они проснутся в ловушке. В ловушке... Мама кивнула нашему невольному соратнику из машины; я, поскольку места на задних сиденьях уже не хватало, уселась ей на колени и еле-еле захлопнула дверцу, жалея, что мы не сгрузили хотя бы одно тело в багажник. Ехать надо было почти через всю Москву. — Через сколько ориентировочно они очнутся? — поинтересовалась Мамочка шепотом, чтобы не привлекать внимания водилы. Я покачала головой. — С их дозой, — прикинула я, вспоминая полунаркоманское прошлое, — в лучшем случае часа через четыре. Дэнни с его, кхм, могучим организмом может очухаться раньше. Пристегнем их дома и еще успеем сесть бухнуть. Как думаешь, через сколько их хватятся? — В зависимости от того, куда им лететь дальше, — рассудила Мама. — Наша задача — сделать так, чтобы никуда лететь не захотелось до той поры, покуда в них обоих не проснется непреодолимая сексуальная тяга друг к другу. Сынок, ты позаботился об эротической обстановке? Я не позаботилась, но признаваться в этом не хотелось; к тому же на данном адаптационном этапе главной была все-таки не эротическая обстановка, а то, чтобы о похищении двух иностранных долбоебов никто не узнал. Работы в любом случае предстояло много. — Приехали, причем с перегрузом ехали, — сообщил таксист примерно через два часа напряженного молчания, совершенно ничем не удивив. Хотя нет: от «Динамо» до родного Бутово мы добрались на диво быстро, что не могло не радовать. — Дамы, вам помочь с вашими алкашами? Мы обе дружно закивали. Я хлопнула себя по лбу: ну что за непредусмотрительность! Как бы мы доперли их хотя бы до подъезда? Пока мы втроем дружными усилиями вталкивали наших коматозников в лифт, Мамочка с видимым удовольствием снова озвучила легенду о Ваське и Бенедикте, а я еле удерживалась, чтобы не начать нервно хохотать. В конечном счете все, что следовало втащить в квартиру и разложить на полу, было разложено и аккуратно приковано к батарее; на мой взгляд, нормальная эротическая обстановка. Мама ушла переодеться из, как она выразилась, блядских шмоток в более приличествующие случаю вещи, а я устало опустилась на диван, открывая ноут. Если александрийцы уже развели панику в соцсетях, знать об этом лучше было своевременно... Через пару минут меня отвлек тихий хрюк, и я вздрогнула. Показалось? Я перевела взгляд в другую сторону комнаты и вскочила, едва не уронив ноут. Пьяными, обдолбанными, но все же кое-как блестящими слабым осознанием глазами на меня злобно смотрел Дэнни.