Keep Calm And Ship Brusnop, или Особенности Национальной Охоты

Минут двадцать мы с Беном, не шелохнувшись и тщетно пытаясь протрезветь, слушали из соседних комнат невнятные вопли Сыночка и ласково-увещевающий голос Мамы; о сути их диалога во время сборов мы могли только догадываться, потому что в своей среде они, само собой, общались не на английском. Как только за ними закрылась входная дверь и мы остались одни, Брюс с хрустом потянулся и тяжело сел на корточки. — Пора начинать менять свое положение, Дэнни, — провозгласил он. — Подожди ты менять, — предложил я. — Вдруг они еще вернутся? — Не вернутся, — помотал головой гитарист. — Русские все делают резко и насовсем. Дэнни, ты можешь поверить, что мы второй день не можем спастись от двух девок нашего возраста? Снял старух, называется. Одна — какой-то Халк в юбке, другая мелкий психованный гном. И мы даже пикнуть боимся им поперек, а ведь мы в крайне дерьмовом... — Бен, — перебил я, — ты что-то реально дохуя растрещался. Зачем ты вообще им наговорил всего? Молчал бы, они бы и не знали, что я под гипнозом, а ты под виагрой. Кстати, лично я пока не замечаю, чтоб мне страшно хотелось тебе вдуть. А у тебя как обстоит, дружище? Бен покраснел и сжал колени. Я ухмыльнулся и наклонил голову в одну, потом в другую сторону, но он упорно жался и мялся, как целка-старшеклассница. Наконец мне надоело мотать пьяной башней, и я нетерпеливо поинтересовался: — Что у тебя там? Реально стоит, что ли? Бен покраснел, как эмблема AC/DC, и признался: — Стоит с тех самых пор, как я позавтракал... Дэнни, как думаешь, это пройдет? — Это пройдет, если я тебя выебу, — огрызнулся я и внезапно неожиданно для самого себя снова выпалил: — Трахнуть Бена Брюса! Я в ужасе зажал рот руками, понимая, что из меня опять вылетела пресловутая директива. Русские фанатки-гомолюбки явно знали свое дело досконально. — О господи!... — взвыл Бен, отползая от меня подальше, пока цепи не натянулись до предела, и отгораживаясь от меня любезно оставленной нам для развлечения гитарой. — Дэнни, нам даже дотрагиваться друг до друга теперь нельзя! Да нам даже дышать нельзя уже друг на друга, чтобы не возбуждаться!... Черт, нам срочно нужно или попытаться вырваться, или...или... Даже корректный сообразительный Брюс был на грани нервного срыва, что уж говорить о недалеком Уорснопе. В таких психоделических обстоятельствах секса мне совсем не хотелось, но тело начинало говорить совершенно не то, что голова, и я ощутил, что у меня конкретно едет крыша. Целых минут десять мы с Брюсом пялились друг на друга, тяжело и со свистом дыша, пока внушенная нам страсть более-менее не улеглась. — Мне надо сбить стояк, — печально сообщил Бен. — И твое присутствие мне в этом совсем не помогает. — А куда я могу деться? — огрызнулся я. — Подумай о чем-нибудь противном. О своей жене, например. Или вон поиграй на гитарке. Говорят, успокаивает нервы... — Не хочу я играть, — капризно произнес Брюс и умолк; мне нечего было ему предложить, кроме как потрахаться прямо на полу и покончить с этой чередой унижений, но я пока еще не до такой степени обезумел. Кроме того, я понимал, что мы не сможем это задокументировать для фанатов, и ебаться нам впоследствии придется как минимум еще один раз. На всякий случай я задержал дыхание и оценил свое состояние, прислушиваясь и к голове, и к телу, и прикинул, что пока еще терпеть можно. По крайней мере, из нас двоих я был порабощен в меньшей степени. — Может, попробуем схватиться вдвоем за одну цепь и оторвать? — предложил я, чтобы хоть как-то нарушить тишину; Бен поднял голову и посмотрел на меня, как на кретина. — Дэнни, — отрезал он, — ты, может, своим голубиным мозгом и не понимаешь всей остроты ситуации, но если мы будем тереться и пыхтеть ближе чем в метре друг от друга, то на мне это скажется не лучшим образом. Давай уж как-то работать по отдельности. Я промолчал, потому что Бен в принципе был прав. Брюс тяжело приподнялся, прыгая на одной нескованной ноге, и выглянул в окно. — Жуть какая, — сообщил он. — Жопа мира. И примерно шестой этаж. На окно надеяться смысла нет. — Я уже говорил, — согласился я, беспомощно оглядываясь вокруг себя. — Окно минусуем сразу. Ничего, чем можно перепилить цепь или хотя бы ногу, я тоже не наблюдаю. — А че сразу ногу?! — взвился Брюс. — Давай тебе переднюю лапу нахрен оторвем, ты все равно руками ничего полезного не делаешь. Бутылку и в одной можно держать, хуй тоже. Ничего получше не придумал?... Я еще раз повел взглядом вокруг и обнаружил забытый или оставленный намеренно (а вдруг?) ноутбук. Рванувшись и грохнув об пол всем своим весом, я попытался достать девайс на излете пяткой, но до него все равно оставалось фута три, что в нашей ситуации равнялось пропасти. Подергавшись еще с полминуты, я уступил место Бену. Тот тоже силился как мог, но результат оставался прежним, то есть никаким. — Раз уж такая борьба за выживание, — предложил гитарист, отдышавшись, — то можно сделать как в кино. — Как? — с ужасом спросил я, наблюдая, как Бен стягивает с себя футболку, и пытаясь подавить снова вылезающую из глубин сознания директиву. — Как в фильмах Brazzers, что ли? Эй, ты чего оголяешься? — Снимай шмотье, дурила, — огрызнулся Брюс. — Разорви тряпку, иначе застрянет в цепях. Свяжем обе майки петлей и попытаемся достать так. Стараясь на всякий пожарный особенно не соприкасаться голыми фрагментами тел, мы в четыре руки соорудили петлю, и Бен швырнул ее в сторону ноута. С пятой или шестой попытки нам удалось его заарканить, и Бен дернул его на себя, с вожделением откидывая крышку. Я обрадовался было, но тут Брюс издал дикий вопль боли и разочарования. — Он весь русифицированный, бля-я-ядь!... — заорал гитарист, отшвыривая от себя ноутбук, испещренный непостижимыми символами. — Я вообще не понимаю, где тут что!... Итак, еще один вариант накрылся, и я даже не мог сказать, что был особенно удивлен. Я отполз к стене на привычное место и достал сигаретку, собираясь сделать мыслительный перерыв; Бен подхватил брошенную мной пачку, намереваясь сделать то же самое, но тут кровь застыла у нас в жилах. Откуда-то из-за стены раздался, проникая в мозг и в душу, страшный, отчаянный, полный невыразимого голода и жажды убийства волчий вой. Я забыл, как дышать, и в состоянии полного раздрая смотрел на Брюса, который сидел без движения с открытым ртом и безумными глазами. Вой, затухая, мало-помалу прекратился, но не успел я глотнуть кислорода, как он перешел в еще более надрывный рев из глубин ада. Кроме того, на заднем плане зазвучало какое-то подозрительное потрескивание и совсем уже ни в какие рамки не лезущая народная музыка. Через минуту все резко стихло. Башка у меня зачесалась; зеркала поблизости не было, но я и так понял, что на затылке у меня отныне будет красоваться седая прядь. Съездили с концертом в страну третьего мира, называется. Я совсем забыл, а нас же предупредили, что русские соседи страшнее ядерной войны. — Бен!... Ты живой?! — звенящим заикающимся шепотом позвал я. — Мне страшно!... Брюс приложил трясущийся мелкой дрожью палец к губам. Выждав несколько секунд, гитарист собрался было что-то мне ответить, но тут медвежий рев разнесся с новой силой, и дверь ко всему прочему со всей дури кто-то заколотил. Я почувствовал, что обоссал трусы. Дверь посотрясалась с полминуты, потом раздалось топанье, звон бутылок, и страшное нечто ушло. Воцарилась невыразимо жуткая постъядерная тишина. — Ну, хоть что-то хорошее от такой встряски, — неожиданно громко произнес Бен, тряхнув патлами, и с хрустом потянулся. — Я чуть не обгадился, но зато у меня пропал стояк. — Я рад, — с невыразимым чувством отозвался я. — Я не уверен, что после этого дня я вообще не импотент. Бен, знаешь, в свете всех этих событий я вряд ли когда-то буду приставать к тебе на концертах; слишком нам это дорого обошлось. Ладно, к черту. Теперь мы хотя бы можем отложить страстное воссоединение и рассмотреть еще хоть какие-нибудь варианты. Кстати, Бен, про какой там вонючий план ты тогда говорил? — Вонючий план, — сморщился Брюс, — я хотел оставить на самый крайний случай. Но... — А сейчас, что ли, не крайний случай?! — заорал я. — У тебя эрекция от моего малейшего чиха, я вообще как какой-то трахо-Терминатор, причем запрограммированный на кого? На тебя!... Это, по-твоему, какой случай? Мы просрали уже два концерта, если только наша же группа не заменила нас первыми попавшимися вокзальными бомжами!... Они тут... — ...все похожи на тебя, — ехидно подсказал Бен, и я метнул в него окурком. Гитарист ловко увернулся, и тогда я сцапал с подноса ложку и тоже швырнул в него; ложка также пролетела мимо цели, и я озверел. Я зажал в руке вилку и кинулся к гитаристу, ослепленный яростью, Брюс в ответ замахнулся свободной ногой, и мы схлестнулись в битве. Секунд десять мы, звеня железом, злобно мутузили друг друга так, что на стене от ветра зашуршали постеры, пока не наступило какое-то кратковременное помрачение, в итоге которого я понял, что Брюс сидит на мне и дышит мне прямо в губы. Если учесть, что мы оба были без футболок, позиции наши попахивали зарождающимся блядством. — Ты чего это? — проскрипел я на автомате; в мозгах, мешая думать, весело тарабанило «Трахнуть Бена Брюса!». — Опять понесло тебя? — Я тут подумал, — томно сообщил Брюс необычным голосом, — что мы можем попробовать хотя бы поцеловаться, чтобы знать...ну...насколько все плохо. А если все очень плохо, то тогда вонючий план. — Опять шутишь? — зарычал я. — Сам знаешь, что одними поцелуйчиками явно не ограничится! Слишком уж хорошо нам промыли мозги!... Слезай с меня, и никаких слюней. Ишь чего удумал! Бен послушно распутал свои и мои ноги, ерзая по мне, как стриптизерша на амфетаминах, и отполз обратно к противоположной стене; видно было, что я его обидел. Несколько минут он совершал какие-то малопонятные дыхательные упражнения, тер уши, жмурил глаза и в итоге посмотрел на меня виноватым взглядом. — Понесло, — уныло признал он. — Но терпеть пока можно. Дэнни, пришла пора озвучить тебе вонючий план. Я очень не хотел до него доходить, но надо признать, что... — Бен! — рявкнул я. — Ты можешь попроще, литератор хуев?! — Могу короче, — безропотно согласился гитарист. — Если вкратце, то мы должны обосраться. — Обосраться?! — заинтересовался я. — Зачем? Нам что, мало проблем? Или у тебя нарисовался какой-то фетиш на говно? — Сам ты фетиш на говно, Уорсноп, — сплюнул Брюс. — Ты никогда не читал советы по самообороне от насильников? — Да меня как-то никогда и не насиловали, — я покачал головой. — А как это, извини, связано с говном? Бен хлопнул себя по лбу: — Да какой же ты тупой кретин! Суть в том, что жертве нужно сделать себя максимально неприятной для насильника: в таких случаях советуют описаться, обгадиться, наблевать на себя и все такое... В общем, я подумал, что... — Я понял, — кратко сообщил я. — То есть мы должны вымазаться в говне, чтобы друг друга не возбуждать. А это обязательно делать сейчас? — Думаю, пока нет, — напряженно прикинул Бен. — Обсираться будем по моей команде и только тогда, когда эти двое потребуют от нас активных действий. Целоваться, чтобы проверить наше либидо, ты не захотел, так что теперь все висит на волоске. Когда девчонки вернутся, они наверняка потребуют от нас отчета, чего мы достигли в брю...кхм, то есть в становлении наших отношений. — Ладно, — согласился я. — За неимением лучшего можно и обосраться. А пока они не пришли, что будем делать? Брюс зевнул. — Наилучшим вариантом пока что будет поспать. Наберем сил и заодно исключим возможность того, что кто-то к кому-то пристанет. Тем более я ночью не...не выспался... — Бен? — окликнул я, но гитарист уже устроился спиной ко мне, подложив под голову остатки моей футболки. Я решил не беспокоить его, отпил еще немного из валявшейся рядом со мной бутылки пива и тоже улегся на пол, благо, в квартире было теплым-тепло. За стеной опять кто-то заревел и заиграл на балалайке, но я даже не вздрогнул; и не к такому привыкнешь. Глаза сами собой начали закрываться, и я провалился в сон.