Keep Calm And Ship Brusnop, или Особенности Национальной Охоты

— Мам, меня тошнит, — сообщила я. — Тебя всегда тошнит в лифтах, Сынок, — напомнила Мамочка, как будто я сама этого не знала. — Дело не в лифте! — возмутилась я. — Дело в том, что мы дохуя выжрали, и от падения меня спасает сейчас только то, что моя жизнь посвящена великому делу. От которого меня, кстати, и воротит. — Так поехали покушаем, — предложила Мамочка, потрепав меня по голове. — Заодно купим энергетиков. — Литра четыре, — невнятно сказала я, вываливаясь из лифта в подъезд. — Мам, объясни мне, мы выперлись только за этим? — Конечно, не только за этим, Сын, — возмутилась Мама. — Я, конечно, всегда рада сводить тебя набить животик, но сейчас мы должны работать на пределе своих возможностей. График очень жесткий. — Что мы и делаем, — мрачно огрызнулась я, раздумывая, нагнуться ли завязать шнурок на ботильоне или сойдет и так. Для разнообразия Мама решила на денек отговорить меня от имиджа маленького педрилы, который нехило раздражал наш ОТП, и напялила на меня совершенно несвойственные мне каблуки и джинсовое платье. Мало того, что я выглядела в этом всем как трап, так это еще и дополнительно портило мне нервы, но я всеми силами старалась не психовать: Маму бы это не порадовало, а она и так пыталась успеть все и сразу. — Так вот, — продолжила Мамочка, спускаясь вслед за мной в метро, — пока еще утро и в барах мало народу, мы съездим к Владику проверить, не искал ли кто наших несчастных. Потом сделаем то, про что ты забыл... — Это что еще? — встрепенулась я. — Будильники с фонограммой звуков России я поставила, на каждые полтора часа! — Съездим в секс-шоп и купим пару резиновых хуйцов, массажное масло, светящиеся презервативы, короче, все, что может понравиться двум новоиспеченным геям в состоянии помрачения рассудка. Ты обещал романтическую атмосферу? Обещал. Надо ее обеспечить, — пояснила Мамочка. — Мам, — раздраженно спросила я, — а тебе не кажется, что все это ублажение двух мерзких натуралов уже давно встает нам в нехилый счет? Мама на мгновение замедлилась, передавая мне проездную карточку, и сжала губы. — Сынок, — строго напомнила она, — пиво и светящиеся презервативы можно купить за деньги. — Ну? — непонимающе поторопила я, проталкиваясь через турникет. — А сотворить брюсноп — бесценно. Возразить было нечего. Мы погрузились в вагон, и я напялила наушники, чтобы как-то заглушить урчание в собственном животе и грустные мысли; у меня к тому же не было никакой уверенности, что нас не повяжут на подходе к Рэй Джаст Арене или к нашему небезызвестному феназепам-бару. Пока в ушах гремели брейкдауны, я мельком покосилась на Маму; на ее лице отражалось безмятежное спокойствие, и я ей позавидовала. На мой взгляд, никакой уверенности не то что в завтрашнем дне, но даже в следующем часе у нас не было. Но Мама не была бы Мамой, если бы не знала, что делать, и я закрыла глаза, стараясь непроизвольно не воображать, как Дэнни и Бен беспарашютными десантниками валятся в наше отсутствие с пятого этажа в попытке сбежать от судьбы, неуклонно ведущей их в голубой овраг. Все будет хорошо, как заклинание повторила я. — Сынок, центр, — Мама потрясла меня за плечо. Как оказалось, я умудрилась заснуть прямо в давке и не обращая внимания на предельную громкость музыки; ночью я не спала, и это херово на мне сказалось. Кратковременный сон, однако, пошел на пользу, потому что тошноты, как и волнения, я уже почти не ощущала и чуть повеселела. — Мам, — вопросила я, семеня по промерзлому асфальту со стаканом кофе в одной руке и сигаретой в другой, — а как ты так легко оставила их одних? Ты не думаешь, что они могут провернуть наедине что-нибудь эдакое? — Если бы они провернули наедине эдакое, — ухмыльнулась Мамочка, — я бы лично сказала им большое спасибо. Даже несмотря на то, что мы бы этого вживую не увидели. Но если ты о формальной безопасности, то психовать, по-моему, не из-за чего. Сбежать они могут? Не могут, потому что скорее обоссутся от ужаса перед расстилающейся под балконом страной, даже если Уорснопу всем своим весом и удастся таки сокрушить кусок стены. Вызвать помощь они тоже не в состоянии. Для суицида они оба слишком слабохарактерные. Что еще-то? — Вроде ничего, — неуверенно прикинула я. — Мам, вон секс-шоп, кстати. Нужно еще ведро смазки для этих долбоебов. И всякие там свечи-благовония для пущего наслаждения... Что еще? — Так, Сынок, — оповестила Мама, — подожди со своими грандиозными планами насчет ведра смазки; ты пока покури, а я позвоню Владику. Дерьмово было бы вломиться туда в разгар полицейской облавы. — Да уж, разумно, — кивнула я, подпаливая сигарету. Мама вытащила из кармана айфон. — Алло, дорогой ревнитель истинной музыки, — с нескрываемым ехидством проговорила она, — как там дела? Все тихо? Владик зашуршал на другом конце провода, и по умиротворенной улыбке Мамочки я поняла, что все как минимум спокойно. Пока длился разговор, я оглядывала окрестности скучающим взглядом, и тут кое-что привлекло мое внимание. Лоток с сувенирами. У меня возникла кое-какая крамольная мыслишка. — Все спокойно? — на всякий случай перепроверила я, когда Мама нажала на отбой. — Никто не заходил, — отмахнулась Мама. — Если и ищут, то как-то уж очень пассивно и обходя своим вниманием все злачные заведения. Как будто не Александрию ищут, а Укупника. Можем рискнуть и после обеда все-таки съездить в Арену. Хочешь пощекотать нервишки, родной? Знаю, что хочешь. Кстати, нахуя ты купил матрешку? — Для одного очень важного социокультурного эксперимента, — флегматично сощурилась я. — А съездить, конечно, хочу. Особенно показательным будет тот факт, что мы вопремся на место преступления с пакетами, набитыми силиконовыми пиписьками. Мам, когда мы уже пожрем? — Терпение, сын, — отчеканила Мама, переступая порог секс-маркета. — Сейчас закупим товар, и я свожу тебя в Макдональдс, пока их еще все по Москве не позакрывали. Доволен? Я кивнула, сладострастно осознавая, что после нашей кормежки Дэ и Бэ еще нескоро смогут смотреть на обычную еду с интересом и без подозрения. — Итак, — обратилась Мамочка к продавщице, — нам нужно все для наслаждения. Причем не для своего. — Светящихся презервативов нет, — сообщила продавщица с кислой миной, ткнув пальцем в список, который Мама накатала еще в метро. — Есть ароматизированные: с клубникой, с бананом... Какие предпочитаете? — Надо позвонить Дэнни и спросить, клубнику ему или банан, — ехидно предложила Мама, бросив на прилавок кредитную карточку. — А Бена — согревающую ему смазку или охлаждающую. Давайте и такие, и такие. И остальное по списку, у нас мало времени, мой ребенок хочет есть. — Мам!... — обиделась я. — Я еще могу потерпеть! — Ой, это ваша дочь? — поразилась девушка, от удивления прекратив паковать наши сексуальные приобретения в огромную коробку. — Вы так молодо выглядите!... — Это, кстати, не дочь, — объяснила Мама с невозмутимой миной, забирая пакет с покупками и оставляя сотрудницу наедине с полученной информацией и необходимостью ее переварить. — Это мальчик. Уже сидя в Маке и запивая чизбургеры «Ред Буллом», мы никак не могли прекратить хохотать. Старая армейская мудрость гласила, что смех перед боем снижает эффективность боевых действий, но жизнь почему-то доказывала, что все обстоит строго наоборот. Пункты «зарядиться энергией» и «купить секс-товары» были успешно выполнены, оставалось съездить в клуб и в бар и проверить состояние арены боевых действий, чем мы и занялись. — Ну что, распидорасили? — С капающими слюнями Владик вырвался нам навстречу, как только мы переступили порог злосчастного для постхардкора заведения. Я бы с радостью разделила с ним его неуемный восторг, если бы не знала, сколько труда и денег уже вложено, точнее, ухнуло как в колодец, и все почти без толку. — Пидорасим, — неопределенно очертила Мамочка текущую ситуацию. — Слушай, все тихо? Никто их не искал? — Вакуум, — сообщил маниакальный официант. — Никакие правоохранительные органы не заглядывали. Что вы там с ними на данный момент творите? Вместо ответа я приоткрыла коробку и продемонстрировала ему самый большой и жилистый предмет, который только смогли сотворить ведущие умы экспертов китайской эротической индустрии. Владик уважительно присвистнул. — Ладно, — бросила Мама, — мы сейчас еще прошвырнемся вокруг концертной площадки. Дело рискованное, но на всякий случай проверим; может, там уже повсюду развешаны ориентировки. Сдерем одну и притащим Дэнни на память. Рэй Джаст Арена, она же бывшая Арена Москоу, грустно краснела посреди унылого ноябрьского пейзажа; вокруг нее тоже царило запустение. Я машинально наклонилась подобрать флаер с аскинами и сунула его себе в карман; дома дам Дэнни с Беном его обкончать и наклею на стенку, если все получится. — Вроде тоже ничего, — начала было Мама, обходя заведение мимо касс; я начала было какую-то залихватскую фразу, но тут же поперхнулась: прямо из-за угла на нас вырулил наряд полиции. — Стой тихонечко, — прошипела Мама, изображая натужную улыбку. Я последовала ее примеру, хотя зубы у меня застучали так, что можно было услышать в Подмосковье. Пакет с членами потяжелел у меня в руке вчетверо, а сердце рухнуло вниз. Если бы я начала фразу не со слов «Аскинг Александрия», было бы попроще, но воробей уже вылетел. — Ну а вот вы, — обратился в мою сторону сотрудник полиции, и я помертвела, успев только заметить, что грамматически эта фраза чего-то явно лишена. — Вы вчера были на концерте? — Н-н-ну... Не то чтобы... Как бы да, а как бы и нет... — промямлила я. — А в чем, собственно, дело? — как обычно невозмутимо поинтересовалась Мамочка. — Да вот двое британцев, говорят, загуляли, — беспечно хохотнул молодой лейтенант, как будто не замечая нашего напряжения. — Ищем хоть какую-нибудь информацию; группа одно говорит, а очевидцы другое. — Да вы что? — Я натужно изобразила удивление, продолжая изнывать от отчаяния. — Что говорят? — Ой, разное, — махнул рукой сотрудник; я сообразила, что с информацией, видимо, было настолько глухо, что у него нашлось время непринужденно поболтать. — Группа несет пургу, что они двое ушли искать каких-то старух. А очевидцы утверждают, что, кроме проститутки и маленького мальчика, возле черного входа никого не видели. Эх, дурдом... Проститутка, значит, и маленький мальчик. Мы с Мамой переглянулись, и в наших взглядах явственно читалось: слава святому провидению, что сегодня мы выглядим уже совершенно по-другому, и к нам не подкопаешься ни по каким статьям. Менты еще поулыбались нам, но по их незаинтересованному расслабленному виду было понятно, что мы, по их мнению, здесь совершенно ни при чем. Можно было ехать домой; нас не заподозрил бы сам Джеймс Бонд. — Бля, как же гениально нам подфартило!... — заорала я, поспешно вваливаясь в вагон метро. Мамочка крепко обняла меня. — Хорошо, что сегодня я случайно обрядила тебя в другое шмотье, — радостно выпалила она, щелкнув меня по носу. — Не думала, что бывают такие счастливые совпадения. Ну что, программа выполнена, едем домой; уже почти пять, к шести будем дома. Надеюсь, Дэнни с Бенни не расхуярили нам половину хаты. Дэнни с Бенни не только не расхуярили хату, но и вовсе сделали самое мирное и беспечное, что только можно было вообразить: когда мы наконец ввалились в квартиру с членами, энергетиками и едой, они оба мирно спали, прижавшись каждый к своей стеночке. — Трахались, думаешь? — подняв бровь, осведомилась я. — Вишь, оба без маек. Боже, какие у Дэнни складки на пузе...нет, точно не трахались. Я бы лично ему не дала на месте Бена. Короче, надо их будить и на всякий случай переспросить... Мамочка два раза коротко хлопнула в ладоши, и зубры постхардкора лениво зашевелились на своих лежбищах: нам требовался отчет о прошедшем дне. Дэнни захрюкал и с трудом принял вертикальное положение, Бен свернулся калачиком еще теснее, но его глаза зорко глядели из-под кудрявой челки; ох, не доверяю я все-таки этому типу. — Прогресс есть? — осведомилась Мама. — Мы оставляли вас пьяными и довольными: вы за это время хоть что-нибудь полезное сделали? Дэнни ничего не выражающими глазами глянул на Бена, и тут гитарист выдал кое-что, от чего у нас обеих отвалилась челюсть: — Уже все полезное сделали. Брюсноп существует, мы потрахались, вы довольны?