POV Danny. MATRYOSHKA
6 января 2015 г., 00:08
Я проснулся от топота маленьких ножек, и лучше бы это были мои дети от всех фанаток, с которыми я ебался; но, к сожалению, это снова нагрянул Сыночек. Или нагрянула Сыночек — я так и не определился, в каком роде лучше называть это сатанинское отродье. Первым делом, протирая глаза, я глянул на Брюса: мало ли, может, за время сна у меня активизировалась директива и я чего-то натворил, будучи в анабиозе. Бен выглядел вполне нетраханным, как и было, и я уж успокоился, как вдруг он изверг фразу, от которой у меня даже борода спросонок встала дыбом:
— Мы уже трахнулись, вы все пропустили.
Маленького остатка ума, который еще сохранился где-то в моей башке, хватило не заорать «Чего-о?», и я остался смирно сидеть, глядя на Бена в ожидании дальнейших пояснений.
— Наглый пиздеж, — заявил Сынок и снова заскворчал что-то на русском, обращаясь уже к Маме. Их недолгий диалог завершился тем, что Мамочка обратилась к Бену:
— Бен, как вы это докажете, если это правда?
Бен смутился; было видно, что этот ход событий он не особенно продумывал. Ну и кто еще кретин?
— Начнем с малого, — нетерпеливо потребовал Сыночек. — Поцеловаться можете?
Мы с Брюсом так и пялились друг на друга, пока Сынок легонько не пнул меня в бок военным ботинком:
— Давайте, ребята. У вас все равно нет другого выхода. Мы можем выйти на минутку, и вы подготовитесь, но сделать это придется при нас. Вранья я лично не выношу.
Бен отчаянно закивал: надвигалось неотвратимое, и мы оба предпочли бы, чтобы это происходило без чужих глаз. Наедине мы хотя бы смогли, если бы кто-то забылся, дать друг другу в морду, чтобы прекратить собственное огомосячивание, а иначе две сумасшедшие начали бы подталкивать нас пинками.
— Я выкуриваю сигарету за минуту сорок пять секунд, — сообщила Мамочка. — Так что у вас почти две минуты на то, чтобы решиться. Потом мы придем регистрировать результат. Старайтесь изо всех сил.
Дверь опять закрылась, треснув задвижкой, и мы с Брюсом поползли друг к другу. Секунд десять ушло на то, чтобы мы уселись, соприкасаясь коленками, и начали пялиться друг другу в глаза.
— С закрытыми глазами или с открытыми сосемся? — тупо спросил я. — Бен, что будет дальше?
— Не знаю, — пробормотал Бен. — Но что бы ни произошло, ты не перестанешь быть мне лучшим другом.
— Может, и перестану, — робко воспротивился я, но тут Бен обхватил меня обеими руками за шею и впился мне в губы.
Как ни странно, директива «Выеби Бена» сразу отошла на второй план: я четко понимал, что все, что делаю лично я — вполне по моей воле. Губы Брюса были мягкими, но настойчивыми, и в общем поцелуй выходил скорее страстным, чем нежным. Мой язык скользнул по двум стальным колечкам, Бен осторожно выдохнул; не покривив душой, я бы сказал, что мне все нравится, если бы рот не был безвозвратно занят. Не знаю, колбасило ли еще гитариста от афродизиаков или он все же пребывал в здравом уме и твердой памяти, но его рука неуклонно поползла по моему бедру вверх, и я заволновался.
— Ну слава тебе господи! — раздалось вдруг от дверей; Мамочка с Сынком, трескаясь от умиления, наблюдали за нами с порозовевшими лицами.
— Ну что, не так и худо? — с некоторой тревогой, как мне показалось, вопросила Мамочка. Я честно кивнул, Бен покраснел и опустил взгляд: смотрелось очень соблазнительно и трогательно.
— Браво, Бен! — тут же испортил момент Сыночек. — Я бы даже поверила, что вы только что чпокнулись, настолько непринужденно вы гоняете соски. Но не думайте, что так легко отделались. Пару заданий на проверку вы сам все-таки дадим. Итак, какого размера член у Дэнни?
Я хмыкнул: ну, это Брюс и так знает чуть ли не лучше меня — чего он там не видел?
— Вот такой, — Бен трясущимися руками очертил в воздухе длину и диаметр.
— Он и так знает, — констатировал Сыночек. — Дэнни, показывай.
Я сделал усилие, чтобы не возмутиться, и покорно встал, расстегивая штаны. Маленький монстрик бесстрастно выдержал зрелище, Мама прыснула и расхохоталась.
— Что не так-то? — оскорбился я, заправляя свое добро обратно.
— Мда, вряд ли после этого я и дальше смогу от вас фанатеть, — скептически произнес Сыночек. — А вот теперь будет задание потруднее. Бен, ты продолжаешь утверждать, что Дэнни тебе вставил?
Бен промолчал; я не знал, чего он вообще собирался добиться этим заявлением, но отпираться теперь было бы еще глупее.
— Сынок, ты уверен? — с опаской спросила Мамочка; Бен беспомощно глянул на меня, и мне стало еще страшнее: с Уорснопа-то спрос был небольшой, а вот Брюса допрашивали уже на полную катушку.
— Сейчас принесем тестер, — Сыночек кровожадно хохотнул, исчезнув в коридоре, и оттуда раздалось шуршание полиэтилена. Мама, чем-то явно обеспокоенная, вытащила из пачки сигарету и задумчиво пожевала фильтр; Сынок что-то гаркнул, и она тоже выскочила за дверь.
— Дэнни, — проскрипел Брюс. — Теперь все пропало. Я хочу тебя.
— Можешь терпеть?! — панически возопил я. — Если они сейчас зайдут и увидят, как ты на меня кидаешься, разнимать нас они не будут!... Тем более мало ли когда сработает гипноз, и...
Я махнул рукой; Бен, однако, явно прослушал всю мою упреждающую речь, потому что начал наползать на меня, облизывая губы. Вы когда-нибудь пытались не думать об одной-единственной фразе, чтобы она не прозвучала у вас в мозгу в полную мощь? Именно это мне и пришлось сейчас делать. Т... Тра... Трах... Директива завоевывала облюбованные позиции с каждой секундой, и я заорал:
— Бен! Бен, очнись! Бен, я сейчас буду срать, как ты и хотел!... Бен, я спасу положение!...
На пороге нарисовалась Мамочка, привлеченная криками и воплями; Брюс замер в позе хищника в футе от моего лица, и я перекрестился. Разговаривать с ним сейчас было бы бесполезно. Вслед за Мамой в дверном проеме возник Сыночек, и в руке он почему-то держал большой резиновый член.
— Дэнни, начинай, пожалуйста!... — умоляюще прошептал Брюс, метнув взор на еще один провоцирующий объект; я понадеялся, что понял его правильно, и начал тужиться. Чтобы было проще, в голове я тем временем прокручивал самые страшные моменты трех прошедших дней, перед которыми меркли и несколько моих передозировок, и женитьба Бена, и поездка на русской железной дороге. Сынок расхаживал по комнате, размахивая фаллоимитатором, как знаменем, а я с красным от натуги лицом выжидал, пока из меня наконец полезет дерьмо. Еда, с которой я познакомился в Москве, как будто нарочно стремилась остаться во мне подольше, но, как назло, я не мог выдавить из себя ни кусочка. Невероятно, чего только не сделаешь для лучшего друга. Я старался и старался, и тут помощь пришла с самой неожиданной стороны.
— А если он не согласится, то для профилактики я воткну его в тебя! — в запале проорал Сынок, потрясая пластиковым хуем прямо у меня перед лицом; видимо, это был финал какой-то очень сложной угрозы, которая первоначально предназначалась Бену и которую я прослушал. До меня резко дошло, что скоро будет атакована именно моя жопа, и от страха я наконец-то разродился с оглушительным звуком. По комнате пошел распространяться запах, и я виновато глянул на Бена; тот измученно, но одобрительно кивнул. Мамочка нервно повела носом.
— Это еще что? — недовольно спросил Сыночек, прервав пылкую речь. — Кто обгадился?
Я промолчал, Брюс тоже.
— Это вы нас бойкотируете, что ли? — с грустью в голосе уточнила Мамочка. — Ребята, ну так хорошо же начиналось!... Утром великолепно срабатывали и афродизиаки, и это...как ты там говорил, Сына...
— Трахнуть Бена Брюса, — услужливо подсказал Сынок. Словосочетание искрой вспыхнуло в моем воспаленном мозгу; оказывается, с ужасом осознал я, для реального неукротимого эффекта нужно было всего одно: чтобы эту фразу произнес сам гипнотизер.
— Господи!... — зарычал я, чувствуя, как штаны распирает теперь уже не только сзади, но и спереди. — Бен, тебе теперь тоже придется!...
— Уроды вы конченые, кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?! — оглушительно заорал Сыночек, переходя на мощнейший гроул. — Если не хотите китайских секс-игрушек, то я сейчас покажу вам русскую, и в ваши жопы после нее на Роллс-Ройсе можно будет въезжать!
Что-то подсказало мне, что сейчас будет нешуточно напряженный момент, но я, Брюс и Мамочка пассивно безмолвствовали, щурясь от удушающей вони. Сынок покопался в пакетах с покупками, озверело расшвыривая обертки, и извлек на свет божий чудовищный расписной ярко-красный гладкий объект дюймов трех в диаметре. Я сглотнул.
— О май гад... — выдохнул Брюс в благоговейном ужасе. — Черт, теперь я наконец знаю, для чего эти страшные куклы... Ничего себе, и они у вас продаются прямо на улицах? Интимные товары? Боже, она разве может поместиться в...
— Это ж Россия, — философски напомнила Мама. — У нас еще и не то на улицах продается. И если мой сын действительно захочет, то эта штука поместится куда угодно.
— А как это называется? — хлопая ресницами, спросил я, чтобы хоть как-то отсрочить момент погружения этой страшной хреновины в задницу моего лучшего друга или не дай бог в мою; перспектива трахнуть Бена при двух фанатах, да пусть даже при двух миллионах фанатов казалась мне уже не такой удручающей, как...
— Матрешка, — четко произнесла Мамочка, нагибаясь и убирая поднос с остатками еды и пустые бутылки. — Это матрешка.
— Матрешка, — тупо повторил я и схватил Маму за рукав; она удивленно уставилась в мои умоляющие глаза. Я был на грани истерического срыва, и любые методы уже были хороши. — Мама, пожалуйста, оставьте нас с Беном хотя бы на минутку наедине! Мы и так перевыполняем все планы!...
— Можно? — обратилась Мамочка к Сыночку, и я наконец осознал в дополнение ко всем прочим тяготам сегодняшнего вечера, что идейным центром брюснопологии все-таки является не более старшая и флегматичная Мамочка, а полубезумный маленький приемыш. Сынок почесал черноволосую лохматую голову, еще раз оглядел порядком засранный фронт работ и все-таки кивнул.
— Ладно, можно, — нехотя согласился он и потянул Маму за рукав. — Пока что разопьем, хорошо? Не злите меня, ребята, а то будет хуже.
Итак, мы с Беном уже в пятидесятый раз за день остались одни, наслаждаясь краткими мгновениями отдыха от все усиливавшейся тирании. В штанах у меня хлюпало, в связи с этим я вспоминал худшие свои вечеринки, а Бен смотрел на меня все так же плотоядно. Мне самому было немногим лучше, потому что при каждом взгляде на его голый торс у меня опять начиналась эрекция; короче, чтобы хоть как-то перестать быть таким желанным, Брюс тоже должен был обосраться.
— Я не могу посрать, пока не поссу, — виновато сообщил Бен. — Это у меня с детства. А если я начну тут ссать, то все протечет к соседям. Дальше ты можешь себе представить.
— Попросись в туалет, — предложил я, хотя в успех этого дела верил слабо; все происходящее бесило меня уже до такой степени, что скоро я начал бы драть на себе волосы. — Мы и так стараемся как можем, блядь, целуемся тут, истекаем дерьмом... Неужели они не сделают тебе поблажку?
— Ну что, уже осознали, для чего вы рождены? — Я снова услышал неумолимо надвигающегося обратно Сыночка и взревел от тоски; больше всего мне было жаль даже не себя, а Бена, которого я чисто случайно во все это втянул.
— Подожди, Дэнни, заткнись, — рявкнул Сынок, дохнув на меня такой спиртовой тягой, что я пошатнулся и осел на пол. — Бен, что стряслось?
— Ссать, — робко попросил Бен. — Умоляю. Я терпел с самого концерта.
Возражений, как ни странно, не возникло. Сыночек расстегнул цепочку с ключом, достав ее из-под футболки, и ковырнул в кандалах Брюса. Бен с трудом поднялся, потирая лодыжку.
— Беги, пока есть шанс, — с трудом пробормотал я. — Беги, хуже не будет.
— Мне слишком страшно, — дрожа, отозвался гитарист; девчонки зажали его с обеих сторон и отконвоировали куда-то вдаль. Я остался неподвижно сидеть, прикрывая ладонями стояк: может, подрочить, пока затишье? Однако я не успел даже вынуть, как вернулся Бен. Мама прицепила его обратно и снова отдала ключ, как символ власти, Сыночку; тот принял его и уселся с ноутбуком на коленях, периодически отхлебывая из бутылки. Черт подери, пока я не встретил этих умалишенных, я на полном серьезе полагал, что я очень много бухаю.
— Надо извлечь ваши айфоны и начать твитить за вас, — подколол Сынок. — Кстати, давно пора. Алексашки, следующим номером в вашей образовательной программе будет гейская порнушка. Сейчас даже специально подберу что-нибудь, чтобы один был красивенький, а второй толстенький. Только представьте....
Договорить маниакальная кроха не успела: раздался нелицеприятный звук. Мамочка застыла, нависая над Брюсом с фаллосом в руке: видимо, не могла поверить, что джентльмен на такое способен. Гитарист тем временем сидел с совершенно победительным выражением лица. В этот момент я гордился им как никогда.
— Что опять? — ледяным голосом спросил Сыночек. — Теперь Бен? Мам, теперь они друг друга вообще не захотят. Дорогие мои, придется вас помыть. Точняк!... Помоем вас обоих вместе! Как насчет ванны с пеной? Только вы вдвоем. Ну, и ваше дерьмо. Согласны?
— Не-е-е-е-ет! — завопил я, почуяв, чем снова оборачивается дело. — Я согласен мыться, но только не вдвоем с Беном! Клянусь, что завтра мы будем поактивнее, но только не сейчас!
— Хорошо, — обмяк Сынок. Видно было, что он тоже устал. — Мыться по очереди и спать. Все устали, даже мы. И без фокусов. Мы заботимся в первую очередь о вас.
Мы с Беном одновременно кивнули. Еще отсрочка. Есть ли в ней вообще смысл?
