Улей

Вокруг темно. Сердце стучит, как бешеное. Голова пульсирует болью. Несколько секунд не понимаю, где нахожусь. Но теплый пол напоминает, что я еще в Улье. Господи... Опять кошмар! Судорожно отираю дрожащими ладонями лицо. Пытаюсь вспомнить, что приснилось, но в голове полная каша. В памяти всплывает последняя сцена, где мое тело яростно вылизывают молчуны, сдирая кожу. Б-р-р! Омерзительно. В испуге привстаю на локтях и осматриваюсь, опасаясь увидеть, готовых вылизать, "зомби". Темно, но рядом их присутствия не ощущаю. От сердца сразу отлегает. Снова ложусь. От движения головная боль только усиливается. Кладу руку на лоб, затем массирую виски, с облегчением ощущая, как болезненность немного отступает. Черт, реально, как по башке шарахнули! Точнее по лбу. - Давно проснулся? - доносится откуда-то сбоку. Марк. Даже забыл о нем со всеми этими "приключениями". - Только что. А как понял, что не сплю? - Дыхание чаще стало. - По-моему, я дышу беззвучно, - возражаю, устыдившись. - Да, нет. Слышно. Тут же тихо. А еще... не знаю. Просто понял, что не спишь и все. - Ждал, пока проснусь? - Не то чтобы... Просто ты опять спал беспокойно. Порывался разбудить, но ты вроде не кричал во сне, поэтому так и не решился... Стоило, да? Забота трогает. Почти умиляет. - Не знаю, - вздыхаю. - Такой бред приснился, даже не могу уверенно ответить кошмар или нет. - Расскажешь? - просит, придвигаясь ближе. - Если полегчает. - Ой, не кричи так! У меня голова болит, - морщусь от голоса, который раздается почти над ухом. - Как болит? - искренне удивляется товарищ. - По-настоящему? - Нет, блин, понарошку! - раздражаюсь. - Ты что на слово не веришь? - Верю! Просто у меня здесь ни разу голова не болела. Странно... - Что "странно"? Ты меня младше, здоровее, поэтому и не болела. - Да, ты вроде тоже не дедушка, - усмехается. - К тому же не заметил, чтобы молчуны на что-то жаловались... Если не считать... ну, да не важно. - Что не важно? - не понимаю. - Это с головой никак не связано! Тебе еще рано, в общем, так что проехали. - Что проехали? - переспрашиваю, а потом доходит, что он намекает на роды. - Марк! Хорош жалеть мою психику, я не нежная барышня! - Ты просто все близко к сердцу принимаешь, - поясняет. - Извини. - Да, не извиняйся! Ты прав, принимаю. Я раньше не такой был, честно! Настоящий мужик. А тут... сам не понимаю, что со мной происходит... - Не ты один, - вдруг обнимает и притягивает к себе, целует в висок. - И все пройдет. - Ай, ты опять?! - пытаюсь оттолкнуть, но выпутаться из двух пар рук не так просто. - Да, успокойся ты! - укоряет. - Ничего такого не имел ввиду! Просто сделал, как моя бабушка в детстве. Если я падал и ушибался, или у меня что-то болело, то она обнимала, целовала и говорила эту фразу. Сразу помогало. - А, ну, тогда ладно, - замираю в объятиях, с неудовольствием отмечая, что голова разболелась сильнее. - У меня вот совсем бабушек не было. Одна жила в другом городе и я ее редко видел, даже не помню почти. А отец вообще из детдома... Только давай лучше шепотом говорить? - Хорошо, - шепчет. - Тебе настолько плохо? - Ну не так, но плохо. Снова целует в голову в лечебных целях. Терплю. - Опять не помогло? - интересуется. Не понимаю, умиляться на его заботу или отвесить щелбан, расценив домогательством. - Не помогло, - признаюсь. - Слушай, оставь это шаманство! - Эх, бабулю бы сюда. У нее поцелуи целебные были... - с грустью вспоминает. - Она меня еще медвежонком называла - только никому не говори - потому что я маленький полным был. Она умерла, когда я в третий класс пошел, но я уже похудел к тому времени. - Никому не скажу, - обещаю. - А я бы от таблетки обезболивающей не отказался. - Тут нет таблеток. - Догадываюсь, - вздыхаю. - Просто мечты вслух... - Зато тут есть еда! - вдруг выдает Марк, будто я не в курсе, заставив поежится от громкого голоса. - Сходи, поешь. - Не кричи так! Я не хочу есть. Даже, наоборот... - чувствую, как подташнивает, то ли от головной боли, то ли от представлений о вязкой массе, что заменяет пищу. Проклятый суррогат. - Ты не понимаешь, - снова шепчет. - Просто я Лизу вспомнил. Если бы она с нами была, то дала бы этот совет. У меня когда зубы резались и челюсти ныли... - Стоп! - перебиваю, нахмурившись. - У меня тоже челюсти ныть будут? Хорошо он меня успокаивает... - Может, не будут. К тому же болит не сильно. Неприятно просто. Лиза, когда ей пожаловался, посоветовала сходить и поесть. Помогло. Сразу болеть стало меньше! А потом вообще прошло. Поэтому тебе надо в столовку. Может, и головную боль еда вылечит. - Марк, но я не хочу есть! - Надо. Немножко. Как лекарство. Пошли? Или тебе принести? Как представил, что придется слизывать еду из его ладоней, тошнота сильнее подступила к горлу. Пришлось сглотнуть и унять воображение. - Не хочу. Давай просто полежим. - Как хочешь, - сдается. - Но из-за чего у тебя голова заболела? Из-за того что молчуны нас "вчера" вылизали, а тебе не понравилось? - Нет. Из-за чего-то другого, наверное. У меня во сне началось. Может, от переживаний. Мысленное напряжение усиливает головную боль, но желание вспомнить кошмар оказывается сильнее. Произошедшее в нем настораживает, притягивает, таит загадку, нечто важное. Что-то такое, чего забыл, но обязан вспомнить. - Расскажешь, что приснилось? - интересуется товарищ, подогревая собственное желание разобраться в сновидении. - Какая-то ерунда, - напрягаю память, одновременно массируя голову, чтобы унять боль, пытаюсь вспомнить последовательно. - Сначала был бассейн, отель, жена... Это когда два года назад ездил с семьей на Черное море. На самом деле было. А вот потом... Бассейн зарос какой-то гадостью, сыну понадобился воздушный змей... Мы даже отправились его покупать. Там ближе к пляжу оказалась ярмарка пришельцев, стояли палатки разной причудливой формы. Какой-то галактический торговый слет... - Настоящие пришельцы?! - почти вслух поражается Марк. - Ты все-таки их видел? - Нет. Они оказались ненастоящими. Там, понимаешь, снимали фантастический фильм, а инопланетяне были людьми, ряженными в костюмы. - А-а-а. Ну, у тебя и фантазия! - поражается друг, рассмеявшись. - Мне бы такое никогда не приснилось. - Ай, ты убавь голос немного, - потираю лоб, пытаясь унять боль и вспомнить. - Было еще что-то между тем, как я принял пришельцев за настоящих и тем, когда они перестали ими быть. Вот этот кусок самый важный. Чувствую... О! Я встретил колбу-экскурсовода, в котором сидела говорящая лягушка. Или нечто похожее, но не важно. Она показала путь в заросли, которые были позади ярмарки. А до этого... я купил у одного немого инопланетчика ракушку-корабль! В точности такую, какая нас похитила! Только маленькую, сувенирную. Когда пришельцы увидели ее, то разбежались, а мне так хотелось понять, что это за сувенир. Осталась только летающая колба с лягушкой... Или это было мое материализовавшееся подсознательное желание отыскать ответы? Не знаю. А потом она указала путь... - Куда? - торопит, явно заинтересовавшись, Марк. - Не помню, - вздыхаю. - Но вспомню обязательно. Даже, если голова треснет... Тру виски. Вроде легче. - Не надо, чтобы треснула! Ты лучше не напрягайся и отдохни... - Подожди, - перебиваю заботливость, одержимый идеей вспомнить. - Потом я врезался в декорацию. Точно! От этого заболела голова. Хотя нет... Не от этого... Думай, голова, думай. Что-то соображаю туго... С трудом удалось припомнить, что увидел на плакате. Огромную "ракушку". Точнее инопланетный корабль. Фиолетовое марево и кружащийся рой... - Вспомнил! - выкрикнул, просияв. - Я видел другую планету! Синие заросли, пустыня со странными штуками... А еще там было много "кораблей" пришельцев. Как мог, описал Марку увиденное. - Ты думаешь, это был не просто сон? - интересуется Марк. - Да. Сейчас кажется, что эта часть была не моим сновидением. Улья. И я в него как-то попал. Такое чувство, что сам путь отыскал, понимаешь? - Не совсем. Но верю, что ты там оказался. - Понять бы еще как, но голова совсем не варит... Или это были воспоминания Улья, в которые как-то приоткрылась дверь... В общем, я очень хотел найти ответы, понять, что за "ракушка" такая в моей руке... и увидел! Огромный инопланетный корабль посреди пустыни! Раньше точно не мог видеть этой картины, чтоб приснилось нечто подобное. Это точно пришло извне! Все было так реально... - Удивительно, если не твое воображение, - подмечает собеседник. - Мне ничего подобного не снилось... А потом что? На мгновение задумываюсь. Провожу ладонью по голове, словно пытаюсь расчесать волосы, которых нет. Согнать головную боль не помогает. - Я пытался с ними заговорить, - продолжаю. - С роем. Но никто не ответил. Тогда я сказал, что им не достанусь и сбегу. Разозлился и швырнул маленькой "ракушкой" в огромную. Попал. И вот тогда мне ответили. Послали волну земли и пыли... и меня, как будто вышибло из их сна обратно в мой. Точно! Или не чужих грез, а воспоминаний, не знаю. - Очень интересно. Со мной ничего такого не было. Или не помню... Но вроде нет. Я снам значения не предавал... пока с тобой общаться не начал. Но, наверное, ты прав. Что-то в этом есть... Только странно, что у тебя голова заболела. Улей же вроде не хочет нам вред причинить: мы ему нужны живые и здоровые, я так чувствую. Вот это странно. Он не должен был делать тебе больно. При условии, конечно, если это и правда Улей, а не твои фантазии. - Точно не мои! Уверен. Мне бы такое и в голову не пришло! - Тогда не понимаю... Неправильно это... Молчуны мирные: на меня или друг друга ни разу не зарычали даже... Я по себе чувствую, что спокойней стал, даже мягче, ласковей, как девушка прямо! Вот даже ты: сколько на меня не злился, но ни разу не ударил! - Это я просто выдержанный, - невольно испугавшись, опровергаю, к чему бы он не клонил. - Да, возможно. Просто нелогично: Улей не может желать нам смерти, пока в нас его потомство. - А почему сразу смерти? Я же жив. А вот за неподчинение отвесить подзатыльник ему никто не мешает, - вздыхаю. - Может быть, - соглашается. - Только, если это был не совсем сон, то глупо было объявлять Улью о наших планах. Зачем ты ему сказал? Становится совестно. Действительно, зачем стоило говорить врагу о наших замыслах? - Не знаю, - удрученно вздыхаю. - Само вырвалось. От отчаяния. Как-то не подумал о последствиях... - Что если Он теперь не даст нам сбежать? - высказывает друг общие страхи. Делается зябко. - Марк, мне кажется Улей не разумен. Я спрашивал, но Он не ответил. - Да? А затрещину тебе кто отвесил по твоим словам? Если бы не понял твои мысли, то не отвесил. Возможно, Он разумен, только мы его не понимаем. Или Он не хочет с нами общаться, пока мы мыслим по-человечески. Если боль действительно оплеуха, то значит пошел в верном направлении... Это внушает надежду и опасения. Страшно бросать вызов Улью, но и подчиняться желания нет. В следующий раз надо будет аккуратнее со снами... - Но мы не можем и не хотим по-другому... Или просто у меня давление подскочило. Вот и объяснение головной боли. - А у тебя и раньше такое было? - Последнее время мигрени мучили... - вздыхаю. - Из-за семейных проблем, скорей всего... Носил переживания в себе, вот и результат. - А у меня желудок больной, - признается. - Но за то время, что здесь пребываю, ни разу не побеспокоил. Но, возможно, потому что по режиму питаюсь. - На что намекаешь? - снова массирую виски, не улавливая мысль. - Улей мне желудок мог вылечить, - поясняет. - Вот как палец нарастил. Так что странно, почему тебя от головных болей не избавил. - Ты же сам сказал, что по режиму есть начал, вот и прошел живот, - не хочу верить. - А на меня не подействовало. Прежний остался. Марк скептически хмыкает, но мысль не развивает. Какое-то время молчим. В тишине становится несколько легче. Но образы сна так и стоят перед глазами. Охватывает чувство вины, что проболтался Улью о желании бежать. - Какой же я дурак... - не выдерживаю. - Не надо было пытаться с Ним поговорить, тем более кричать о желании удрать. Если Он примет меры против нашего бегства... Марк укоризненно вздыхает: - При условии, что твою речь понял, в чем сильно сомневаюсь. Конечно, сказанул зря. Но все-таки хорошо, что попытался выйти на контакт. Если бы удалось поговорить с Ульем - это было бы здорово. Узнал бы, что нас ждет... - Или бы убедил отпустить, - выдаю самое желанное. - Сомневаюсь, что Улей добровольно даст нам свободу. Но попытаться несомненно стоило. Вдруг Он даже изменил бы нас обратно... - Если это не мое больное воображение... Может, то был просто сон, черт его знает... - не хочется давать напрасных надежд. - О! Погоди! Кажется еще деталь вспомнил. Пока стоял на чужой планете, кое-что рассмотрел за роем. Напоминало темный шар, проступающий из лиловых облаков. Гигантский. Корабли-ракушки были точками и терялись на его фоне. Тогда подумал: вдруг это и есть Улей? А сейчас думаю, если мы находимся в нем, а не на одном из кораблей? Что тогда? Где искать щупальца, по которым можно спуститься домой? Вдруг мы на их планете, а не на Земле? Да еще и в том Улье? - Если это так, - угрюмо вздыхает Марк, - то ситуация немного усложняется. Но я не думаю, что безнадежно! Просто отыщем корабль, что доставит нас на Землю. Затем найдем способ попасть внутрь, оставшись незамеченными. Потом отыщем "пасть" с щупальцами, подождем пока "ракушка" приземлится и сбежим! - Ты - гений, - одобряю, морщась от боли. - А у меня башка совсем туго варит... Еще надо будет учесть, чтобы корабль полетел именно на Землю, а не на другую планету. А мы совершенно не понимаем их языка, то есть манеры общения, а выбирать наугад не вариант... К тому же в Улье ангара может не быть. Вдруг корабли кружат только снаружи?.. - Но нас-то они как-то доставили сюда, верно? Надо отыскать через чего и перебраться на корабль. Это решаемо. Мысли текут вяло, боль неприятно пульсирует в висках. - Оптимист, - вздыхаю. - Беда в том: мы совершенно не представляем, где находимся. Это главная проблема. Как уверенно строить планы побега, если отталкиваемся от знака вопроса? - Неуверенно - тоже хорошо, - ободряюще произносит Марк. - Главное, строить. Какой-то вариант обязательно окажется верным. Мне бы его уверенность... - Надо покинуть Спираль, - заключаю, - будь она неладна. Хотя бы в обстановке разобраться. - Надо, - соглашается товарищ. - Только прежде у тебя должна пройти голова. А потом отправимся искать выход. Прошла? - Полегче немного, но все равно болит. - Пойдем, поедим. Тебе надо. Правда. Я чувствую! - Отстань. Не хочу. - Или принесу, - настаивает. Разжимает объятия и отстраняется, похоже, решив выполнить "угрозу". - Нет, - отказываюсь. - Сам дойду. Осторожно сажусь, придерживая рукой голову, словно вот-вот лопнет. Почему так разболелась? Давление скакнуло? Мигрень? Хотя болит непривычно как-то, захватывая лоб, виски, затылок, даже в верхнюю часть позвоночника отдает. Ни разу такого не испытывал. Неужели сон виноват?.. Медленно встаю на четвереньки. - Тебе помочь? - заботится Марк. - Нет, я сам. Руки-ноги же на месте! - раздражаюсь, потому что на самом деле идти никуда не хочется, только лежать и смежить веки. - Давай дорогу показывай, а то заплутаю. Вылезает первым. Осторожно выбираюсь следом. Ох, бедная моя голова... Щурюсь от "светомузыки", бегущей по стенам. В темноте было куда комфортнее... - Ром, а я вдвойне дурак оказывается! - выдыхает с досадой, останавливаясь. Чуть не врезаюсь ему в зад и замираю на корточках. - Что там? - интересуюсь, скривившись от болезненной пульсации, теперь переместившейся в основание шеи. Остеохондроз, что ли? Выглядываю из-за его плеча. - Молчуны приперлись, - поясняет, но я и так заметил существ снова разлегшихся на пути. - Ведь ясно же было, что принесет нелегкая... Два яруса осталось обследовать. Теперь отложить придется... - По-моему мы в столовку шли, - напоминаю. - Да. Извини, - встает. - Пошли. Протягивает руку, предлагая помочь подняться. Хватаюсь за сильную ладонь. Осторожно помогает выпрямиться. Боль снова перетекает в голову. Бьет по вискам. Никогда так странно не болела. Это не нравится. - Идешь? - спрашивает, увидев, что снова потираю висок. - Да, - теперь проще сказать, чем кивнуть. - Только о молчунов не споткнись, - советует. Осторожно делаю шаг, как существа приходят в движение. Сами уступают дорогу! Нет, ошибся. Просто встают. На ноги. - Эй, Марк, что это с ними? - останавливаюсь, видя необычную активность существ. - Не знаю, - отвечает. - Но опасности точно нет. Чувствую. - А ты их мысли читаешь? - скептически замечаю. - У меня от них мороз по коже... Молчуны приближаются. Обступают. Некоторые, как люди на двух конечностях, некоторые на четырех. Один ткнулся лбом мне в бедро. Другой мазнул языком по голени. Хуже те, что стоят напротив и пронзительно рассматривают. Человек пять, то есть молчунов пять. Лица бесстрастные, но в глазах заинтересованность. - Что им надо? - пугаюсь, прижимаясь к стене. Марк хватает за плечо и тянет прочь. - Да, не бойся ты! - произносит спокойно. - Не тронут! - Тебе легко говорить! - проталкиваюсь следом. - Они ко мне лезут! Чей-то язык скользит по затылку. Вжимаю голову в плечи, забыв про головную боль. Они топают следом. Руками схватить не пытаются, но от этого не менее страшно. Появляется ощущение, что веду себя не так. Они ждут другого... чтобы остановился, замер, лег ничком... Пугаюсь еще больше, догоняю Марка, и вцепляюсь в одну из рук. - Какого хрена им надо? - спрашиваю. - Волнуются, наверное, - поясняет. - Когда у меня зубы резались, все время целоваться лезли... - Зачем? - не понимаю. - Челюсти мне лизали. А когда нижние руки прорастать начали... В общем, от их слюны легче немного. Обезболивает. Но я тебе ничего не предлагаю! Знаю, что тебе "банный день" не понравился... - Ой, - чей-то язык скользит меж лопаток, - Отвалите от меня! Ты прав, Марк, очень не понравился! На пути ни одного мутанта не попадается. Встают, уступая дорогу и в беспокойстве тащатся следом. Пытаются окружить. У кого длинный язык, выбрасывают в мою сторону, иногда касаясь кожи. Самое жуткое: ощущаю где-то глубоко желание замереть и поддаться. Но страх перед молчунами сильнее, поэтому спешу за Марком. Приятель останавливается и пропускает меня в светлую "пещерку". Столовка! Залетаю с радостью. Марк остается у двери. - Ешь, давай, - советует. - Никого не пущу, не бойся. Встает в проеме и расставляет руки, благо конечностей много. В испуге смотрю на бледно-фиолетовые тела за ним. На пурпурный блеск глаз. На руки, что скорее случайно дотрагиваются до его тела, но отпихнуть не пытается никто. Мнутся у порога, не пытаясь пробраться. Это странно. Молчунов больше. Они сильнее. Марк, конечно, крупнее их, но со всеми не справится. Но они послушно стоят за его спиной. - Какого хрена, Марк? - поражаюсь происходящему. - Почему они не лезут внутрь? - Они просто мирные, - поясняет. - Наверное, драки не хотят. Чего уставился? Ешь, давай! А то отойду от проема... Угроза оказывается очень действенной. Молчуны пугают до дрожи. Смотреть в ничего не выражающие лица выше всех сил. Поворачиваюсь к стене, подхожу к первому попавшемуся бугорку и приникаю губами. Щупалец, касающихся губ, не замечаю. Когда выделяется сладковатая масса, начинаю поспешно глотать... Как ни странно, болезненная пульсация в голове вскоре заметно уменьшается. Поняв, что есть больше некуда, отстраняюсь, привычно уже, облизывая губы. - Ну, как? - интересуется товарищ. - Действительно, легче стало! - удивляюсь. - Ты прав, еда тут целебная. Сажусь на пол, поддаваясь порыву, и еще раз облизываю губы. Снова массирую виски. - Вот и отлично, - улыбается и отходит от проема. - Я тоже поем. Проголодался, глядя с каким ты аппетитом уплетаешь... - С аппетитом? - перебиваю. - Да, это от страха, что эти зайдут... Ты зачем их впустил?! - Не бойся, не укусят, - пытается успокоить. Затем Марк приникает к стене, собираясь "позавтракать". Из всех, толпящихся в проеме, внутрь входят только двое. Остальные явно теряют ко мне интерес и разбредаются. Оба существа идут в вертикальном положении. Но в движениях ощущается, что-то не людское. Чуждое. Неправильное. Движения то плавные, то резкие. На миг возникает ассоциация с птицами. Или ящерицами. А потом доходит: амплитуда вращения суставов другая. Даже осанка неправильная. Точнее они то согнуться немного, то распрямятся. Как хищники на охоте. А еще у них длиннее руки: в более светлом помещении это отчетливо удается рассмотреть. Не дойдя пары шагов, опускаются на четыре конечности. Легко, просто перетекая в горизонтальное положение. Приближаются. Безносые лица практически одинаковы. В приоткрытой пасти одного, виднеются острые зубы. - Что вам надо? - пугаюсь, поджимая ноги и закрываюсь руками. Оба просто тычутся плоскими носами мне в предплечья. Обходят. Теперь один ткнулся носом в плечо. Нет, не обнюхивают. Просто... не могу догадаться зачем. Языка тел не понимаю. Странная манера общения. Абсолютно иная. Уверенности и доверия к мутантам не прибавляется. Затем заходят за спину. Не поворачиваюсь: терплю. Перебарываю страх. Но больше настораживает странная уверенность, что они не причинят вреда. Дурацкий порыв закрыть глаза бесит больше мутантов. Больше всего боюсь ощутить с ними нечто родственное. Противлюсь ощущениям. Чуждым инстинктам? Самое неприятное: они просто стоят позади. Несколько долгих секунд. Одна часть меня ожидает, что вцепятся зубами, другая уверяет, что этого не произойдет. Почти раздвоение личности... Наконец кто-то из них касается затылка губами. Мягко. А затем по уху скользит язык второго, перебегает на висок... Первый начинает вылизывать мне загривок. Не выдерживаю, наклоняюсь и оглядываюсь. - Парни, отстаньте, а? - предлагаю, но натыкаюсь на ничего не выражающие пурпурные глаза. - Что вам надо? - Не доходит? - прочавкивает Марк. - Лечить тебя пытаются! - Да нужно их такое лечение! Существа снова тыкаются в меня мордами. Шершавые языки скользят по голове и шее. - Мойщики, лекари, - перечисляю, - а еще кем могут быть молчуны? Марк, колись! Интересно! - Не знаю, - отвечает. - Ты у них лучше спроси... - Ха-ха! - недовольно кривлюсь. - Оценил юмор. Я лучше со стеной поговорю! Как отогнать их, не знаю. Отпихивать боязно: вдруг разозлю и покусают? Зубки у них уже острые. К тому же девушек не бьют, тем более беременных... Хотя, какие они к черту девушки! Прикрываю руками голову. Боль практически утихла. Они отпихивают носами мои руки и лижут кожу. Еще один "банный день" не выдержу... - Марк, сделай что-нибудь! - прошу, но ответа не слышу, то ли едой занят, то ли не считает важным отвечать на панический выкрик. Друг явно не видит в молчунах угрозу. Его спокойствие невольно передается. Но непонимание происходящего продолжает настораживать. Будь молчуны людьми, все было бы гораздо проще... Прикосновения спускаются на заднюю часть шеи. Странно, один начинает вылизывать позвоночник. Не просто вылизывать, а обслюнявливает, оставляя влажный след. - Отвалите от меня, а? - прошу. - Честно: уже ничего не болит! Боль и правда почти отпустила. Не уходят. Не слушают. Не понимают. Сгибаюсь, сдавшись, обхватив согнутые ноги. Утыкаюсь лбом в колени. Второй раз поддаться "мытью" уже не так сложно. Тенденция пугает. Не хватало еще начать удовольствие, как Марк, от такого получать... Теперь оба существа "пересчитывают" мне позвонки. Чувствую, как шершавые языки путаются в выростах на спине. Понимаю: это чертовски приятно. Посещает идиотская мысль, что теперь буду знать, где у меня новая эрогенная зона. Становится мерзко от себя... Когда существа доходят до поясницы, боль отступает полностью. - Спасибо, - благодарю. - Теперь знаю, кого заводить в домашние питомцы. А то мама считала, что кошки лечат. Молчуны отстраняются. Поднимаются на ноги и выходят из столовой. Есть они явно не хотят. Перевожу взгляд на Марка. Тот сидит у противоположной стены и улыбается. Похоже, дожидался окончания "лечения". - Твоя слюна тоже обезболивает? - спрашиваю. - Не знаю, - пожимает плечами. - А что? - Лучше бы ты меня, не выходя из норы, вылизал. А то эти "зомбяки" так пугают... - Учту на будущее, - смеется. - Только не говори потом, что домогаюсь! - Если это будет без эротического подтекста, то обещаю: не скажу. - А если у тебя в более интимном месте заболит? - игриво интересуется. - Тогда пойду и поем! - смеюсь, не столько от пошлой шутки приятеля, сколько от облегчения, что молчуны не сожрали и головная боль прошла. - Монашка! - обзывает. - Извращенец! - парирую, затем серьезнею, хотя бы чтоб сменить тему. - А почему они мне спину лизали, если у меня голова болела? - Не знаю, - пожимает плечами. - Наверное, им лучше знать, где лечить. - Тебя тоже так "врачевали"? - Здесь нет. Как-то гладко все прошло... Разве что зубы, но это мелочи. А вот наверху, да. Когда руки расти начали, вот тут было фигово... После вылизывания легче становилось... Короче, жесть, как там было, если бы не поддержка Лизы, с ума бы сошел! Сначала роды, потом детенышей постоянно кормить надо было, затем новые конечности прорезались... Вспоминать не... ой, извини! Зря сказал. Теперь ты бояться будешь... - Не буду, - лукавлю, но не хочу показать испуг. - Хорошо, что поделился. Все в себе носить тяжело. Ты, короче, если захочешь рассказать: говори, не надо мою психику жалеть! Я и не такое выдерживал. Ладно? - Спасибо, - вдруг благодарно улыбается. - Только я лучше потом расскажу. Если сбежать не выйдет. Тебе полезно будет узнать, а мне выговориться. Хотя с Лизой на эту тему много перетерли... От легкости и шутливости, что были в начале разговора, не остается и следа. Снова повисает давящая атмосфера обреченности. - Марк, дальше ярусы облапывать идем? - пытаюсь ее хоть как-то разрядить. - Нет, - качает головой. - Молчуны не дадут. "Завтра" дообследуем... Только не давай мне спать на этих ярусах, ладно? - Конечно, - соглашаюсь и добавляю грустно. - Значит, будем "завтра" ждать? - Нет! - оживает Марк и важно заявляет: - Раз план "А" временно откладывается, то будем действовать по плану "Б"! - А у тебя и план "Б" есть? - удивляюсь и тоже воспаряю духом. - Естественно, - самоуверенно скалится. - Рассказывай! - Пойдем. По дороге на верхний ярус расскажу... Поднимаемся на ноги одновременно. - Ром, а ты так и не сказал, какое лекарство оказалось более эффективным. - А я не понял! - отвечаю честно. - Так и знал, что лучшее лекарство ты не озвучишь, - усмехается четырехрукий. Затем заговорщически подмигивает и выходит. Не нахожу, что ответить без нецензурных выражений, поэтому просто спешу следом.