Dear agony

      Настоящее.       Морти проснулся в притихшем доме. В первое мгновение он не понял, где находится, и только медленно моргал, пока очертания комнаты всплывали перед ним в полумраке. Затем он вспомнил: гостиная Асакур, гитара, остывающий на кухне ужин. Он уснул у ног Йо, пока тот играл. Сейчас он лежал на диване, видимо, кто-то из братьев переложил его туда, прежде чем отправиться спать. Его даже заботливо укрыли сверху пледом, и что-то подсказывало Морти, что это вряд ли дело рук Хао.       Тихий шелест страниц привлёк его внимание. Анна читала в своём излюбленном кресле, свернувшись в клубок под приглушённым светом ночника. Свет был таким тусклым, что поначалу Морти её даже не заметил. Не шевелясь, он смотрел на неё из-под полуопущенных век: она наверняка не заметила, как он проснулся.       Он не знал, который сейчас час, и не хотел привлекать внимание, подтягивая к себе запястье с наручным циферблатом. Наверное, далеко за полночь. Поэтому он просто бездумно смотрел в пространство перед собой, не желая отвлекать Анну. Он чувствовал себя выспавшимся, и быстро отмёл идею снова попытаться заснуть.       Гостиная дышала мягкой ночной тишиной, пока за окном было слышно, как тает снег, стекая с крыши. Он никогда не выпадал так рано в декабре, и Морти зябко поёжился: старый дом плохо прогревался все эти дни.       Он снова посмотрел на Анну: она не двигалась, только глаза скользили по открытой странице. Морти успел отсчитать про себя несколько минут, но она так и не перелистнула дальше. Он подождал ещё немного, вглядываясь в её лицо. Увидел, как дёрнулись зрачки, возвращаясь к началу. Он был уверен, что она читает. Но бумажного шелеста, который его разбудил, так и не последовало.       Он едва слышно вздохнул и всё же шевельнул рукой, заглядывая на время. Полтретьего ночи. И сна ни в одном глазу. И, похоже, не только у него. Морти неуклюже завозился и выполз из-под одеяла. Анна даже не взглянула на него. Тогда он тихонько слез с дивана и подошёл к ней, остановился рядом, заглядывая в книгу.       — Это снова началось, да?       Уголок рта у неё дёрнулся, но она упрямо продолжала пытаться читать, не глядя на него.       — С чего ты взял? — сухо поинтересовалась она.       — Ты читаешь эту страницу уже минут десять.       Анна протяжно выдохнула. Подняла на него уставшие глаза. Явно колебалась между привычным желанием огрызнуться и чем-то новым — острой, почти физической необходимостью хоть немного сдать позиции. Морти протянул руку и аккуратно вытащил книгу из её пальцев. Она не сопротивлялась. Только наблюдала, как он опустил книгу на подлокотник обложкой вверх, оставляя раскрытой на нужной странице.       — Ты можешь не говорить, если не хочешь.       — Я и не хочу.       Морти пожал плечами, но не отходил.       — Ладно.       Анна помассировала ладонями прикрытые веки. Затем откинула голову на спинку кресла, избегая его взгляда.       — Просто… Тяжело сосредоточиться, — тихо прошептала она.       — Я думал, тебе стало лучше.       — Я тоже так думала.       Морти помедлил, подбирая слова. Он знал, что не вытянет из Анны больше того, чем она сама решит поделиться, и всё же не хотел оставлять её одну.       — Мы… могли бы прогуляться, если ты хочешь.       Анна уставилась на него.       — С ума сошёл?       Морти стушевался.       — Я всё равно не смогу пока уснуть… Подумал, ты захочешь составить мне компанию.       Он не стал говорить, что, вообще-то, дело не в нём. С Анной приходилось играть в эти игры, где они оба знали, что притворяются, но каждого это устраивало. Скажи он, что всё дело в её бессоннице, о которой он прекрасно осведомлён, она бы мгновенно закрылась.       — Ладно. Пошли. — Она легко поднялась на ноги и огляделась в поисках шарфа. — Будь добр, оденься так, чтобы мне не пришлось лечить ещё и тебя.       Морти улыбнулся ей, никак не показав, что услышал горечь, стоящую за словами. Торопливо направился в коридор, отыскивая в ворохе чужих вещей свою зимнюю куртку, которую до нынешнего декабря ни разу не доставал из шкафа. Он уже шнуровал ботинки, когда Анна вышла из гостиной, завёрнутая в свой красный шарф. Она очень медленно натянула на голову шапку, слегка морщась, когда та коснулась волос. Морти быстро отвернулся, не желая смущать её своим вниманием.       Они переступили порог дома, когда потянуло прохладным воздухом. Анна слегка повернула голову, угадав в сумраке коридора силуэт Амидамару.       — Составлю вам компанию?       Морти вознёс молитву богам. На самом деле, он боялся темноты, особенно когда рядом не было никого из знакомых шаманов. Присутствие Амидамару было бы очень… кстати.       — Как хочешь, — безразлично пожала плечами Анна.       Амидамару подлетел ближе, склоняя голову:       — Благодарю. Йо не простит мне, если с вами…       — Да, да, что-то случится, я в курсе, — перебила девушка, закатывая глаза.       Морти с Амидамару переглянулись, пряча улыбки.       Анна задвинула дверь и направилась к воротам, чуть оскальзываясь на мокром льду. Тонкая спина, затянутая в короткое пальто, была прямой, как спичка, и девушка крепко обхватила себя руками, защищаясь от ветра. Морти поторопился за ней, но всё равно чуть отставал, не в силах успеть за стремительными шагами.       Они вышли на пустынную улицу, и Анна уверенно двинулась в ей одном известном направлении. Так, словно не в первый раз проделывала этот маршрут. Морти сумел догнать её лишь через квартал, когда она замерла на красном сигнале светофора.       — Мы могли бы перейти, — тяжело дыша, просипел Морти.       Анна кинула насмешливый взгляд на Амидамару.       — Чтобы ещё больше понервировать нашего неженку-самурая?       Амидамару раскатисто расхохотался, ни капли не обидевшись. Когда загорелся зелёный, он первым проплыл вперёд, преувеличенно активно вертя головой по сторонам, чтобы их рассмешить. Морти успел заглянуть в лицо Анны перед тем, как она снова оставила его позади; глаза так и оставались погашенными.       Это не похоже на расслабляющую прогулку — хотелось взвыть Морти ещё через несколько кварталов. Он совершенно не успевал за ритмом шагов девушки, а она, казалось, лишь ускорялась, будто бежала от чего-то.       — Похоже, она прекрасно знает куда идёт, правда? — Амидамару завис рядом с Морти, когда тот остановился, упираясь ладонями в колени.       Он поднял к духу раскрасневшееся лицо.       — Думаю, она часто гуляет одна, пока все спят.       — Вы там застряли? — Анна обернулась к ним, уйдя вперёд на несколько десятков метров.       Морти застонал, но выпрямился и бросился её догонять. Она заморгала, словно только сейчас поняла, что гуляет не одна.       — Прости, я… Постараюсь идти медленнее. — Она невесомо коснулась его плеча.       Морти несмело улыбнулся и пошёл с ней рядом. Хрупкий лёд похрустывал под их ботинками, пока они проходили улицу за улицей. Ночной Токио был погружён в безмолвие, словно снег, ещё не успевший полностью растаять, скрадывал все звуки. В воздухе, несмотря на плюсовую температуру, ощущался холодок: к утру наверняка снова подморозит.       — Так… Куда мы идём? — поинтересовался Амидамару, разбивая тишину.       Анна слегка замедлилась, поворачивая к нему голову.       — Гуляем.       — Ты слишком целеустремлённа для той, кто просто гуляет.       — Нам точно необходимо разговаривать?       Амидамару нахмурился, явно думая о том, что теперь у него целых два шамана с резкими приступами раздражения, к которым нужно как-то привыкать. И ещё Хао.       Господибоже.       Морти ободряюще ему улыбнулся и сам попытался поддержать разговор:       — Нам просто показалось, что ты достаточно часто ходишь этим маршрутом.       Анна хмыкнула в ответ что-то неразборчивое. Он решил немного надавить:       — Значит ли это, что твой сон не восстановился, хотя ты говорила Фаусту обратное, и тебе всё же не становилось легче, потому что, если так…       — Может, хватит?       Резкий окрик его отрезвил. Глаза Анны метали молнии, а губы сжались в узкую белую линию.       — Если вы пошли со мной, чтобы пошариться у меня в голове, с чем уже совершенно успешно справился один из Асакур, то лучше проваливайте! — Она резко ускорилась и зашагала прочь, пряча лицо.       Морти оглушённо стоял, не делая попыток броситься за ней. Его ранили её слова сильнее, чем могли бы: всё время, прошедшее после битвы, он чаще других оказывался рядом с ней, видел её усталость. Он старался быть хорошим другом. Но Анна всё равно не подпускала его. Ещё жестче, чем раньше, охраняла свои границы, хотя он видел, что всё внутри неё летит к чертям.       — Это на неё не похоже, — пробормотал Амидамару. — Слишком… экспрессивно.       — И пускай, — шмыгнул Морти носом. — На мне же можно выпустить пар, верно? Я не смогу ответить, меня нельзя обидеть, я просто… всегда здесь.       Он обиженно пнул ногой фонарный столб. Амидамару опустился ниже, мягко заглядывая в его лицо.       — Я не имел в виду это, Морти. Не думаю, что она хотела обидеть именно тебя.       — Да, конечно, ложь во благо и всё такое… Это Анна, и она всегда говорит ровно то, что хочет сказать!       — А если всё же нет?       Морти уставился ему в глаза.       — Что ты имеешь в виду?       Амидамару заколебался, словно сам не знал, к чему хотел привести диалог. Он ненадолго смолк, повернул голову Анне вслед, выискивая её взглядом. Хмурая морщинка прорезала лоб.       — Пойдём, нужно догнать её.       — Думаешь, стоит? — усомнился Морти.       Самурай тяжело взглянул на него. Морти вскинул руки, качая головой и, ворча, последовал за духом. Фигурка Анны давно исчезла из поля видимости, но следы отчётливо отпечатались на свежем снегу. Редкий снегопад к утру грозился перерасти в самую настоящую метель, и Морти отказывался понимать, по каким законам сейчас сходит с ума природа.       — Ну так, Амидамару? Что ты там говорил?       Самурай ответил не сразу, продолжая вглядываться в снежную дымку.       — Мы все поменялись, Морти. Глупо было бы это отрицать. И, думаю, ей сложно это принять, особенно когда дело касается её самой. Анна не привыкла быть уязвимой или нуждаться в ком-то.       — Зачем тогда она согласилась пойти с нами? Если ей так невыносима помощь?       Амидамару позволил себе лёгкую улыбку.       — Потому что ты её видишь. И она ценит это, даже если не может признаться в этом самой себе.       Морти раздражённо передразнил самурая, бормоча себе под нос. Его бесила собственная отходчивость. Он так сильно влился в эту семью, уже и не выскоблить её из себя, так привык за всех переживать, что даже на Анну не мог долго обижаться. Она была невыносима — да. Она грубила, манипулировала и обесценивала каждый жест в свою сторону, делая вид, что по-прежнему может всё нести в себе. Будто ей никто не нужен.       Но при этом она позволяла Морти замечать. Каждую брошенную на половине книгу, покрасневшие от недосыпа глаза, забывчивость. Он не знал, почему этого не видит никто больше. Но убить в себе желание не оставлять её одну наедине с этим он не мог. Особенно когда он видел, что она правда поддаётся, мягко оттаивает, если он находит верные слова. Она не приняла бы поддержку напрямую. Но могла подыграть, если Морти делал это ненавязчиво. С ней было в разы сложнее, чем с Йо. Да даже с Хао Морти играл в куда менее изощрённые игры, хотя тот был по-настоящему опасен. Однако именно Анну боялся и не понимал сильнее всего, потому и не мог ответить себе на вопрос, почему сейчас пытается стать ей другом. Он словно… чувствовал ответственность?       От него никогда не было толку в этой их шаманской жизни. Скорее, он был тем, о ком нужно заботиться и переживать, чтобы он не погиб ненароком во время очередного боя, на котором ему не было места. Но теперь всё перевернулось с ног на голову. Йо отдалился от него, сам нуждался в помощи, с чем совершенно успешно справлялся его брат. Асакуры были поглощены собственными отношениями, строили что-то на руинах доверия, пока окружающий мир кое-как функционировал.       Анна же удерживала всех вместе. Оплачивала счета, разбиралась с домом и лечением Йо, общалась с его семьёй. И Морти чувствовал, что ей кто-то рядом необходим сильнее, чем Йо, пускай внешне она выглядела целой. И для него самого это был шанс стать, наконец, полезным. Сделать хоть что-то важное. И если этим важным стала вздорная шаманка-медиум, которая угрожала ему по нескольку раз на дню… Что же. Кто он такой, чтобы не попытаться.       — Откуда ты такой умный, а, Амидамару? — ершисто поинтересовался Морти, не желая показывать, что оттаял.       Он не ждал серьёзного ответа. Скорее, вообще не ждал, что самурай ответит хоть что-то. Однако тот с добродушным смешком пустился в объяснения:       — Духи меньше подвержены эмоциям, малыш. После смерти они притупляются, и за столько лет мы успеваем полностью отделить себя от них. А если эмоции тобой не владеют, то появляется ясность и возможность заметить то, что не видят другие. Мы видим мир таким, каков он есть. Не пытаемся интерпретировать события. Просто наблюдаем.       — Звучит так, будто вы все какие-то загробные Будды, — фыркнул Морти.       — О, я с ним встречался однажды, когда его дух посещал Японию, это было…       — Нет-нет-нет, — тут же замахал руками Морти. — Никаких лекций о реинкарнации, пока мы на этом собачьем холоде!       Он уже мысленно застонал, понимая, что если они и дальше продолжат путь вдвоём, то Амидамару не заткнётся до самого восхода. Он ускорил шаги, уже видя в конце дороги речной изгиб.       Анну они нашли на мосту. Она опустила локти на обледеневшие деревянные поручни и рассматривала реку, не повернув к ним голову, когда они приблизились. Мокрый снег облепил её почти полностью, по лицу стекали стремительно тающие капли. Морти сделал глубокий вдох, чтобы снова не ляпнуть что-то, что оттолкнёт её, и просто встал рядом. Амидамару парил за их спинами.       Анна искоса взглянула на малыша.       — У тебя губы синие, коротышка. Я же просила одеться теплее.       Морти неловко потёр лицо замёрзшими руками, словно это могло как-то исправить ситуацию. Анна достала из кармана пальто варежки и бросила ему.       — Пойдём. Здесь недалеко был кофейный аппарат.       Он сразу почувствовал, что Анна смягчилась. Она сделала вид, что никакой вспышки не было, но находиться с ней рядом стало… комфортнее. Они медленно брели сквозь усиливающийся снегопад; снег таял почти сразу после того, как касался земли, и Морти зябко поджимал пальцы на ногах. Холод ощущался даже сквозь плотную поверхность ботинок и двойную пару носков.       Они свернули в знакомый переулок, и Морти прищурился от какого-то узнавания. Воспоминание свербило на самой подкорке, он никак не мог ухватиться за него. Свет фонаря выхватил часть дома сбоку, и Морти остановился, щурясь сквозь белую пелену.       — Эй, Анна? — позвал он ломким голосом, как завороженный глядя на яркую афишу. — Может, к чёрту кофе?       Она молча подошла и тоже посмотрела на стену. Их дыхание облачками взвивалось вверх, пока она читала текст.       — Я думала, зимой они отменяют ночные показы.       — Давай сходим! Ну пожа-а-алуйста!       Она издала тяжёлый вздох. Поколебалась, неуверенно оглядываясь на Амидамару. Дух мягко улыбнулся, и она прикрыла глаза, сдаваясь.       — Билеты с тебя.       Морти даже подпрыгнул от нетерпения. Порывисто ухватил Анна за руку, поздно спохватившись, что она не выносит касаний. Однако она его не оттолкнула. Тонкие пальцы слабо дрогнули, и Морти успел сделать вид, будто вся ситуация выглядит совершенно естественно. Он потащил её ко входу в кинотеатр, за какой-то бессмысленной болтовнёй маскируя волнение.       Это было то самое место, возле которого Йо сражался с Пайлоном. Морти очень отчётливо запомнил тот день: как они уговаривали Анну сходить, как он сам восторжённо рассказывал Йо про своего кумира, а после показа, перепуганный насмерть, побежал добывать для друга деревянную катану. То приключение запомнилось ему безумно волнующим и опасным, однако после всего пережитого казалось поблекшим, словно старая, выцветшая фотокарточка. Всё так переменилось, но вот они снова тут, спустя несколько безумно долгих месяцев, будто ничего и не было.       Морти покосился на Анну. Ему было интересно, посещали ли её подобные мысли, но лицо девушки оставалось безучастным.       — Нам три… То есть два билета на «Кулак ярости», пожалуйста, — он протянул в окошко смятые купюры, пока сонный кассир удивлённо таращился на ночных посетителей.       — Он явно планировал как следует вздремнуть, — Амидамару наклонился к уху Морти, пользуясь тем, что человек его не видит.       До Морти долетели колючие брызги: обернувшись, он увидел, как Анна энергично трясёт промокшую шапку и платок. Он перевёл взгляд на свою куртку, с огорчением понимая, что тёплый материал впитал всю влагу подчистую, утяжелив куртку почти вдвое. Он надеялся, что к утру не проснётся с насморком.       — Идёшь? — Анна выжидательно изогнула бровь. — И, ради великого духа, сними этот ужас с себя.       Он послушно засеменил следом, на ходу вытягивая руки из рукавов. Немного отстал, задержавшись у лотков с попкорном. Наморщив лоб, Морти попытался вспомнить, какой вкус нравился Анне. Ела ли она вообще попкорн? Он поколебался, но всё же остановил выбор на карамельном. Спешно расплатившись, бросился в сторону зала, стараясь не уронить неудобную мокрую куртку и бумажное ведёрко.       Анна уже устроилась на мягком сидении, закинув ногу на ногу и скучающе уперев подбородок в ладонь. Морти упал в соседнее кресло как раз одновременно с тем, как погас свет и включился экран. Он завертелся, осматриваясь и не замечая больше в огромном зале людей.       Также, как в тот раз.       Он кинул куртку рядом с собой и повернулся к Анне, стараясь не сильно шуметь.       — Анна, я тут взял тебе… Вот, — он неуклюже впихнул попкорн ей на колени.       Она уставилась на сладость, потом взглянула на него.       — Сладкий?       Морти замялся, уже по одному тону чувствуя, что не угадал с выбором.       — Я люблю солёный, — хмыкнула она и забросила пару штучек в рот. Поморщилась, но пожала плечами и съела ещё несколько. — Я взяла тебе кофе, пока ты возился.       Морти не очень понял, когда она успела, но с благодарностью принял бумажный стаканчик, тут же обжигая руки.       — Чёрный, с двойной порцией сливок и сиропа, — шепнула ему девушка, позволяя себе короткую кривую улыбку.       Морти почувствовал себя ещё хуже от того, что она помнит, какой именно кофе он пьёт. А ещё она никогда не тратила на него деньги. Вот уж странная ночь. Впрочем, когда зазвучала музыка и на экране показалось лицо Пайлона, он снова скосил на неё глаза, замечая, что она увлечённо поглощает попкорн. Он облегчённо выдохнул.       Смотреть кино втроём было… на удивление спокойно. Они никогда не собирались таким составом раньше добровольно. Всегда приходилось пережидать вынужденное отсутствие Йо, осознавая, что они вместе только из-за него: друг, хранитель и невеста. Сейчас же было иначе. Теплее. Они проводили время вместе, потому что каждый из них этой ночью сделал такой выбор, и даже то, что Йо не было с ними, не ощущалось чем-то неправильным. Возможно, потому что место каждого из них по чуть-чуть занял Хао, Морти не особо понимал и не хотел много думать об этом. Даже если во всём происходящем и была вина старшего Асакуры, Морти был счастлив сейчас быть тут с Амидамару и Анной. Он задумался, должно ли ему быть стыдно, что он не скучает остро по Йо… Но было тихо.       — Я всегда там, где вершится зло, чтобы расправиться с ним! — донеслось с экрана, и Морти беззвучно зашевелил губами, повторяя про себя строчку.       И услышал сбоку тихий смешок. Не поверил своим ушам. Порывисто развернулся, с изумлением видя, что Анна широко улыбается. Она встретилась с ним глазами и демонстративно вытряхнула на ладонь последние крохи попкорна. Он не помнил, видел ли хоть раз, чтобы Анна улыбалась так искренне за последнее время. Морти повернулся к Амидамару, который устроился на ряду сразу за ними, и сложил одними губами видел? — и самурай на это довольно кивнул.       Что ж. Это определённо стоило того, чтобы выбраться сегодня из уютного дома.       Остаток фильма Морти увлечённо следил за происходящим на экране, несмотря на то, что смотрел его по меньшей мере раз десять. Иногда он поглядывал на Анну, с огорчением замечая, что она всё же периодически хмурится, словно не успевает уследить за происходящим на экране. Иногда она подвисала, словно бы смотря фильм, но глаза при этом замирали, будто она была где-то в другом месте.       Морти не хотел расстраиваться, думая об этом.       Когда пошли титры, Морти сонно потянулся, чувствуя, что с огромной радостью заснул бы прямо тут. О дороге домой думать не хотелось. Было бы просто здорово научиться поднимать Анне настроение ещё чем-то, кроме ночных похождений, иначе надолго его не хватит.       — Боги, во вторый раз это было даже интереснее, чем в первый, — воскликнул Амидамару, возникая рядом.       Морти радостно улыбнулся при этих словах, параллельно ощупывая сырую куртку. Если подобное повторится, надо напомнить себе взять зонт.       — Держи.       Он вскинул голову. Анна протягивала ему свой красный шарф. Он моргнул, не понимая, чего она хочет. Она закатила глаза и наклонилась, обвязывая шарф вокруг его шеи. Видя, что он всё ещё недоумевает, затянула узел потуже, резко бросив:       — Если ты выйдешь в одной своей куртке, то мгновенно превратишься в ледышку.       Морти ощутил, как ему и в правду стало гораздо теплее. Он набросил на себя куртку, но затем заколебался.       — Анна, но ведь твоё пальто…       — Скажи, почему мне всё время приходится тебя ждать?       Она уже стояла у выхода из зала, скрестив на груди руки. Морти и сам задавался вопросом, как так постоянно получается, бросаясь к ней. Нагнал он её только у выхода из кинотеатра. На улице всё ещё было темно, хотя часы Морти показывали половину седьмого утра.       — Тут можно сократить, — негромко произнесла Анна, направляясь в сторону ближайшей подворотни.       Она слегка замедлила шаг, чтобы Морти мог за ней поспевать. Он заметил, как она спрятала руки в карманы, а нос — в воротнике пальто, с неловкостью понимая, что это из-за него. Но, зная её упрямство, не стал снова спорить и пытаться вернуть ей вещи. Не хотелось признаваться, но шарф и варежки и правда спасали ему сейчас жизнь. Снег перестал, но теплее на улице от этого не стало, скорее наоборот.       — Чудесная прогулка у нас вышла, — Амидамару при этих словах улыбался как-то совсем уж благостно.       Анна покосилась на него, но ничего не ответила.       — Я бы предложил повторить, но дождаться хоть какого-то потепления, — пропыхтел Морти.       От быстрой ходьбы ему быстро стало жарко, и теперь промокшая одежда сыро липла к телу. Он не мог бы придумать ощущения противнее.       — Сходите на этот фильм с Йо. Он будет рад провести с тобой время, — предложила Анна.       Морти подвис.       — Но… Он же…       — Просто будешь пересказывать ему всё, — с предельной серьёзностью ответила она.       Морти не сразу сумел понять, что она так пошутила. С другой стороны… Йо уже видел фильм, он сможет слушать, и провести время вместе действительно было бы здорово…       — Вряд ли у него найдётся для этого время, — тихо сказал он, морщась от того, что не получилось убрать из голоса горькую обиду.       Хао повисло между ними. И от того, что никто не стал утешать Морти, на душе стало ещё более паршиво. Они тоже всё видели и понимали. Ему не хотелось, чтобы Хао разрушил и этот хрупкий мирок, который они сегодня построили.       — Но, если честно, — начал он, — я был рад побыть с вами. Мне кажется, я хотел именно этого.       Анна приподняла уголки губ. Вторая улыбка за эту ночь. Морти почувствовал воодушевление и благодарность.       — Если ещё раз соберетёсь, я почту за честь охранять вас, — заверил Амидамару.       Сквозь него тут же пролетел снежок: Анна сгребла с ближайшего подоконника снег и прицельно запустила им в духа.       — Идиот, — беззлобно хмыкнула она. — Какой от тебя толк без Йо?       Амидамару не нашёлся с ответом и пропустил уже второй снежок. Он нахмурился, наверное впервые сожалея, что не обладает материальной формой, чтобы ответить. Вместо него Анну атаковал Морти, кинув пригоршню снега ей в спину. Она медленно развернулась, сузив глаза.       Морти ойкнул и с хохотом бросился бежать, уворачиваясь от града снежков. На повороте он поскользнулся, неловко взмахнул руками и полетел на землю. Лужа под ним треснула, и он вымок окончательно.       — Я победила. — Анна, нагнавшая его в два счёта, протягивала ему руку.       — Ага, — выдохнул Морти, послушно ухватился за её ладонь, а второй рукой в это время сгрёб из-под себя снег и, уже будучи на ногах, внезапно кинул в девушку, нечаянно попадая в лицо.       Тут же испугался. Ему показалось, что рука Анны дёрнулась, чтобы схватиться за голову, но она себя сдержала. Ухмыльнулась, стирая снег с лица.       — Один-один.       По венам разлилось облегчение. Он всё ещё ощущал вину, но надеялся, что ему правда показалось.       — Эй, не пропустите поворот! — Амидамару подлетел к ним, указывая рукой на их улицу. — Я не знал про эту дорогу, Анна.       Она пожала плечами, наконец выпуская руку Морти и направляясь в сторону дома. Они потянулись за ней. Горячее дыхание облачками пара поднималось в воздух, пока грудь распирало от радости. Морти давно не ощущал себя таким… счастливым?       Они неторопливо прошли сквозь ворота, протаптывая свежепываший снег, который ещё не успел растаять во дворе.       — Я бы сейчас проспал сутки, — зевнул Морти, с трудом взбираясь на крыльцо.       — Ну так спи, — Анна взглянула на него краем глаза, оттягивая в сторону дверь.       — Мне ещё, — речь прервал ещё один широкий зевок, — завтрак готовить. Он вглянул на циферблат. — Посплю пару часов.       Анна на мгновение замерла на пороге. Хотела что-то сказать, но не стала. Они неторопливо разделись в прихожей, и Морти поплёлся к лестнице, направляясь в комнату, которую для него отвели, когда он оставался в доме Асакур.       — Морти?       Он замер на ступеньке, оглядываясь на Анну.       — Да?       — Я… — спасибо жгло губы, но вместо этого она произнесла только: — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Анна. — Он ей улыбнулся и продолжил подниматься наверх.       Она осталась стоять у лестницы, сжимая перила. Амидамару уже исчез, видимо, вернулся в комнату Йо. Девушка постояла ещё какое-то время, после чего вернулась в прихожую, взяла куртку Морти и отнесла к стиральной машинке. Наблюдая, как в барабан набирается вода, она тихо кусала губы.       Очень хотелось кофе. Она уже было направилась на кухню, но потом поняла, что может разбудить кого-то ненароком. Вздохнув, она поменяла маршрут и тоже поднялась наверх. Тихо зашла в комнату, скинула одежду, укутываясь в халат. Посмотрела на раскрытые книги, разбросанные возле разложенного футона. В каждой было прочитано не более десяти страниц.       Она улеглась поверх одеяла, устремляя взгляд в потолок. Её подзнабливало, но она не стала шевелиться, чтобы укрыться. Дом сонно дышал тишиной, пока Анна про себя считала минуты до наступления рассвета.       Поскорее хотелось кофе.