Dear agony

      Настоящее.       Анна неторопливо потянулась, не спеша размыкать веки. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой выспавшейся. Когда вообще спала больше пары часов. Слабое декабрьское солнце щекотало нос, и она лениво подумала, что уже наверняка почти полдень. Ночные воспоминания слабо всплывали в памяти, и она осознала, что в спину давит дощатый пол, но мышцы почти не болели. Голова покоилась на подушке, которая, как она помнила, была только одна, а шею грело чужое дыхание. Пахло сандалом.       Йо.       Его рука своим весом давила на талию, и в тёплой полудрёме это ощущалось невероятно правильным. Она слабо завозилась, перекатываясь набок, и горячая рука обхватила её поперёк живота, притягивая ближе. В затылок недовольно выдохнули, и снова зазвучало ровное сопение. Она наморщила нос, размышляя, должна ли она уже выползти из объятий, первых подобных в её жизни, или можно поплавать в этой неге ещё немного.       Послышался едва слышной глоток. Анна подумала, что в комнате слишком сильно пахнет кофе. И резко распахнула глаза, утыкаясь в насмешливый янтарный взгляд.       Хао развалился на диване, закинув ногу на ногу, и, как ни в чём не бывало, пил кофе. Его глаза неотрывно следили за выражением её лица. Анна мгновенно напряглась, сон слетел с неё, будто его и не было. Глаза гневно сузились. Хао ещё некоторое время понаблюдал за её реакцией, а потом расплылся в ухмылке.       — Мне казалось, ты что-то упоминала о личном пространстве, Анна, — громким заговорщическим шёпотом произнёс он и сделал очередной глоток.       Отрезвляющие, колючие мысли заскакали в голове. Она правда вчера уснула. На полу. Рядом с Йо. Хотела просто остаться рядом, пока он не заснёт, и в итоге сама… Дьявол. Она горячо зашептала, опасаясь разбудить Йо:       — Расскажешь кому-то — и я сделаю так, чтобы тебе пришлось искать новый дом.       Ухмылка Хао стала шире.       — Прости, мне сложно воспринимать тебя всерьёз, пока вы так трогательно обнимаетесь.       Она прикрыла глаза, больше всего на свете желая вскочить и броситься на него с кулаками. Медленно выдохнула, пока Йо во сне крепче обнял её. Непрошенный румянец стал заливать шею.       — Что ты… Какого чёрта ты вообще здесь забыл? — прорычала она, пока внутренности душило бессилие.       — Я всегда пью кофе в гостиной, — невозмутимо ответил Хао, нагло продолжая их разглядывать.       Он лгал. Так бессовестно лгал, что у Анны всё внутри заполыхало от возмущения. Она попыталась высвободиться из объятий, но Йо держал неожиданно крепко. Она беспомощно посмотрела на Хао, не в силах выбрать угрозу пооскорбительнее.       — Клянусь, когда я до тебя доберусь, то…       — Заобнимаешь до смерти? О, Анна, я не стою таких усилий.       Господи.       — Ты можешь просто убраться отсюда? — гортанное шипение не произвело на Хао никакого впечатления.       Шаман вальяжно откинулся на спинку дивана, с сожалением заглядывая в свою кружку.       — Я ещё не допил свой кофе.       Я его убью. Подсыплю яд в кружку. Или утоплю в онсэне. Свяжу его идиотского духа и отправлю в Тартар.       Йо завозился и перевернулся на спину, громко выдыхая. Анна с облегчением поспешила увеличить дистанцию и торопливо села. Прежде чем воплотить все свои угрозы в жизнь, бросила на Йо мимолётный взгляд, чтобы убедиться, что он не проснулся. И замерла. Резкие слова застряли на кончике языка. Она неотрывно смотрела на наушники, аккуратно лежащие возле головы жениха.       — Что это? — оторопело спросила она, забыв понизить голос.       Обернулась к Хао. Он больше не ухмылялся, но и не спешил отвечать на её взгляд, разглядывая кружку.       — Вернул вещь владельцу, — безэмоционально бросил он и встал, по-прежнему на неё не глядя. — Я бы с радостью поболтал с тобой ещё, но кофе кончился.       Анна проследила за тем, как Хао вышел из гостиной, не успев даже удивиться, что он так явно капитулировал. Снова посмотрела на наушники, чувствуя в горле ком. В голове не было ни одного внятного объяснения, откуда они у него взялись, как оказались целыми в этой комнате. Она нахмурилась, думая, что, возможно, Хао отлучался за ними в святилище… Но этого не могло быть. Просто не могло. А даже если ему всё же удалось туда проникнуть, то как, во имя Великого духа, ему удалось бы их найти там. Она протянула руку, перегибаясь через Йо, и коснулась оранжевой дужки. Нащупала знакомую щербинку на пластике. Значит, не купил. Да и где бы, господи, он мог их купить, им уже лет двадцать, не меньше, таких больше не продают.       Ответа не было.       Анна чертовски не любила чего-то не понимать. И мотив Хао в этой ситуации ей был отчаянно не понятен. Да, он прекратил свои попытки уничтожить мир и убить кого-то, несогласного с его мнением, но чтобы опуститься до такой сентиментальной вещи…       — Бред какой-то, — шепнула она, замечая, как губы против воли расползаются в улыбке.       Йо, до этого мирно спавший на протяжении всей их перепалки, вздрогнул от её тихой реплики. Анна поймала себя на том, что всё ещё находится над шаманом, и поспешила сесть обратно, невозмутимо оправляя платье. Йо привычно открыл глаза и широко зевнул. Повертел головой, и Анна поняла, что он по-прежнему по утрам ожидает, что мир появится перед глазами. Это кольнуло её в шею.       — Доброе утро, Йо, — негромко сказала она, обозначая своё присутствие.       Он направил взгляд в её направлении. Провёл по лицу ладонью, ещё слегка дезориентированный после сна.       — Анна? Что случи… А. Точно, — хрипло отозвался Йо, а затем осознание настигло его, и он несмело улыбнулся. — Ты осталась?       Этот дурацкий вопрос ударил под дых. Она не ожидала такой реакции своего тела. Сердце застучало быстрее, и ей стоило огромных трудов скрыть сбившееся дыхание. Йо со своим обострившимся слухом наверняка бы услышал. Контроль стремительно ускользал из пальцев, и она совершенно не знала, как должна себя вести в такой ситуации. Она проснулась вместе с мужчиной. На одной, шикигами раздери, подушке. И привычная броня никак не надевалась, потому что она всегда держала Йо на безопасном расстоянии, чтобы не допустить его достаточно глубоко, а сейчас даже из-под одеяла выползти не успела, да и какой смысл, если он во сне сгребал её в охапку, как какую-то плюшевую игрушку.       — Я… — начала она, не представляя, что вообще говорить. В голове было предательски пусто.       Йо медленно, на ощупь отыскал её ладонь и успокаивающе положил свою сверху. Не сжимал, просто обозначил своё присутствие. И стало легче дышать. Он явно не ждал ответа и не просил никакого объяснения. Анна зажмурилась, уговаривая себя расслабиться ещё буквально на пару минут. Скоро она встанет, и этот день станет таким же, как и все дни до этого. Эмоции снова станут ей подвластны. Но сейчас, буквально на несколько мгновений, ей хотелось продлить это ощущение безопасности и спокойствия. Противиться правильности такого начала утра было выше её сил.       Поэтому она не стала убирать руку. Только пальцы ободряюще дрогнули, и Йо понял, что она разрешает. Его большой палец стал мягко оглаживать кожу, и Анна закусила губу. Простой жест снова заставил её шею и щёки залиться краской.       — Долго мы спали? — Он повернул голову к окну, будто бы мог увидеть, где сейчас находиться солнце.       Анна с радостью ухватилась за эту ниточку, чтобы отвлечься от смущающих, рассеянных поглаживаний.       — Почти полдень. Хао уже успел поёрничать.       Йо закатил глаза.       — Да, я чувствую, что ему весело. Теперь понятно, почему.       Анна тихо засмеялась, удивляясь внутренней лёгкости. Давно забытое чувство — впервые за эти недели ненадолго получилось отделаться от ощущения, будто весь мир лежит на её плечах.       — Есть ещё кое-что, Йо.       Она мягко высвободила руку и совершила дурацкую вещь — переползла через Йо, чтобы оказаться рядом с наушниками. Даже не успела смутиться, когда поняла, что он задержал дыхание.       — Дай свою руку, — попросила она.       Йо доверчиво протянул ей ладонь, и она, перехватив её, опустила его пальцы на рыжую дужку. Завороженно смотрела на его лицо — поначалу он улыбался, но затем уголки губ недоумённо поползли вниз. Его глаза расширились. Он принялся ощупывать наушники, отыскивая знакомые царапины и потёртые амбушюры.       — Это…       — Да.       Он больше ничего не сказал. Приподнялся на локтях и сел, не убирая подрагивающей руки с наушников, словно те могли исчезнуть. А затем очень медленно поднял их уже двумя руками и надел на голову, задвигая за уши. И Анне показалось, что впервые после возвращения домой он сделал вдох полной грудью.

***

      — А ты больно довольная. Что, мой брат так хорош?       Анна отвлеклась от взбивания яиц и бросила на Хао уничижающий взгляд. Выглядело это комично, потому что она продолжала постукивать пяткой по полу в такт какой-то мелодии, которую бормотала себе под нос. Хао фыркнул и отставил в сторону третью чашку кофе на сегодня.       — Явно лучше тебя, раз ты так нервничаешь от перспективы встречи с ним, — парировала она, возвращаясь к готовке.       На плите подогревались две сковородки, в одной жарился рис, в другую Анна кинула хлеб, положив сверху ломтики сыра. Потом вернулась к яйцам. На тарелке рядом уже были аккуратно нарезаны овощи, посыпанные зеленью. Хао, разглядывая всё это, закатил глаза.       — Поверь, если бы на его месте был я, ты бы не ограничилась жареным рисом и омлетом.       Хао с удовольствием отметил, что после этих слов Анна принялась греметь посудой громче, явно задетая. Он не то чтобы планировал вывести её из себя, но нужно было девать куда-то собственную нервозность, которая только нарастала. Йо после пробуждения сразу ушёл в душ и за сменной одеждой, и Анна не преминула достаточно прозрачно намекнуть Хао, что это всё из-за его вчерашних капризов с отвоёвыванием комнаты. Хао нервничал. Он ни за что бы в этом не признался самому себе, поэтому, ожидая Йо, переключился на Анну.       — Конечно, если бы это был ты — на завтрак тебя ждало бы примерно ничего.       Хао придумывал следующую колкость, незаметно наблюдая за Анной. От жара плиты она раскраснелась, и одна светлая прядка прилипла к шее. В её движениях появилась лёгкость, сменившая привычную сосредоточенность. Если бы благодаря связи он не знал, что между ней и братом ничего не было, то определённо ставил бы на это. Она вытащила поджаренные тосты и вылила на освободившуюся сковороду яичную смесь, продолжая постукивать пяткой. Нужная фраза никак не находилась, и шаман просто молча смотрел, как девушка заливает чайные листья кипятком, слегка сбитый с толку, что ему вообще хочется наблюдать за её действиями.       Она искоса взглянула на него, расставляя на столе тарелки.       — Что, истратил весь свой яд? — фыркнула она.       — Для тебя — у меня бесконечные запасы.       Она слегка приподняла уголки губ, снова возвращаясь к плите и помешивая омлет. Хао бесило, что её настроение сегодня оказалось непробиваемым. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь ещё, но тут в коридоре раздались шаги. Хао торопливее, чем хотел, схватился за кружку, поднося её к лицу. Йо вошёл в кухню, безошибочно находя брата благодаря связи. С его волос стекала вода, капая на белую футболку, и босыми ногами он неторопливо приблизился к Хао. Тот успел заметить, как Анна оглянулась на них, не скрывая весёлых бесенят в тёмных глазах.       — Судя по виду, ты явно выспался на полу. Может, уступишь мне комнату и переберёшься в гостиную? — Хао решил сразу перейти в наступление, не давая Йо возможности что-нибудь сказать.       Но Йо улыбался, совершенно не обращая внимание на остроты. На его шее болтались наушники, и Хао сам не ожидал, что в груди от этого потеплеет. Ему всё ещё казалось, что он потратил своё время на какую-то глупость, которая никак не укладывалась в голове.       — Спасибо, нии-чан.       Хао поперхнулся. Нии-чан. Да он издевается. Хао чувствовал, что если Йо скажет что-то ещё, то он позорно сбежит с кухни, потому что уже ощущал, как огонь под сковородками разгорался жарче от внутренней бури. Но брат больше ничего не добавил, и Хао на всякий случай ещё раз проверил, надёжно ли он заблокировал все эмоции Йо, чтобы не окунуться в них ненароком. Ему хватало того, как Йо уверенно передвигался по кухне, впервые расправив плечи, будто ему вернули стержень.       Это же просто дурацкая музыка.       Но Йо, чёрт возьми, светился так, что Хао в голову закрадывались подозрения, что он явно чего-то не понимает. Вряд ли даже победа в турнире могла бы так на него повлиять. Поэтому он только огрызнулся, сам чувствуя, как неубедительно звучит:       — Не называй меня так.       Со стороны плиты раздался смешок. Он перевёл взбешённый взгляд на Анну, которая как раз закончила заворачивать рис в омлет и теперь раскладывала всё это по тарелкам.       — Если не был готов к благодарности, то не стоило их восстанавливать, — подколола она, ставя перед ним еду.       Он напрягся от замаячившей перед ним перспективы обсуждать свой поступок. Ситуацию спас Йо, принюхавшийся к своей порции.       — Божественно пахнет, Анна.       Хао успокоился, удовлетворённый тем, что теперь они оба испытывают неловкость. Для Анны такая прямая, явная забота была также не характерна, как и для него — искать по всему Токио батарейки. Йо одним своим существованием вынуждал их делать глупости. Идиотский брат.       — Это просто завтрак, — ровно ответила девушка, занимая своё место за столом.       Йо, проницательно чувствовавший в воздухе напряжение, не стал ничего больше говорить и принялся за еду. Глупая улыбка не сходила с его лица весь завтрак. Хао и Анна привычно переругивались, но Йо молчал, слишком умиротворённый и наконец целый, чтобы пытаться их успокоить.       — Спасибо, Анна, — поблагодарил он, вставая и унося тарелку к раковине.       Когда шаман проходил мимо неё, его пальцы незаметно мазнули по её плечу. Анна почти не обратила внимания на жест, привыкнув, что Йо теперь чаще нуждался в прикосновениях. Будто каждый раз искал подтверждения, что мир вокруг существует.       Неожиданно он чертыхнулся, и тарелка со звоном разбилась, заставляя Анну подскочить на месте. Они с Хао синхронно на него обернулись, пока он тряс правой рукой, будто обжёгся.       — Я уберу, — смущённо выдавил Йо, наклоняясь к осколкам.       Хао резко отодвинул стул, зло прищуриваясь.       — Чтоб ты себе сейчас в кровь руки разворотил? Отошёл оттуда.       Йо хотел заспорить, но брат уже грубо отодвинул его, быстро собирая остатки тарелки. Йо неуклюже топтался рядом. Хао выпрямился, направляясь было к мусорному ведру, но неожиданно остановил себя, внимательнее приглядываясь к Йо.       — Какого чёрта на тебе спортивные штаны?       Йо с виноватым видом почесал нос.       — Я, эм… Собирался на пробежку.       Анна круто развернулась на стуле.       — Прости, что?       Йо терпеливо выдохнул, глядя в пустоту.       — На пробежку. Сейчас.       — Ты перегрелся, что ли? — рявкнул Хао, и Йо при этих словах вздрогнул, словно его поймали с поличным. Хао оставил мысленную заметку разобраться с этим позже. — Какая, нахрен, пробежка?! Если забыл, так я напомню — ты, нахуй, слепой!       Йо упрямо сжал губы, переводя взгляд на брата. Это было не сложно, учитывая, как громко тот бесновался.       — Ты сам говорил, что в таком состоянии я не смогу вступить в турнир, — он набрал в грудь побольше воздуха. — Мне надо вернуться к тренировкам.       Хао с размаху бросил осколки, по-прежнему зажатые в руках, на пол, и те разлетелись мелким крошевом. Он стремительно подошёл к Йо и ухватил того за ворот майки.       — Ты. Никуда. Не пойдёшь, — низко прорычал он, носом почти касаясь носа Йо. — Понял меня?       Анна застыла, напряжённо глядя на братьев. Хао тяжело дышал от ярости, в то время как Йо был, как всегда, расслаблен. Она чуть сильнее сжала спинку стула, не желая вмешиваться, но полностью согласная с Хао.       — Нет.       Йо положил свою ладонь на предплечье брата, слегка сжимая. Хао перевёл взгляд на его пальцы, такие невозможно горячие, гораздо горячее, чем обычно.       — Я запру тебя в комнате.       Йо пожал плечами, не выпуская руки Хао из хватки.       — Сбегу через окно.       Хао почувствовал, как темнеет в глазах от бешенства. Йо не собирался его слушаться, по какой-то дьявольской причине не пугался его злости, упрямо стоя на своём. Хао всегда, чёрт побери, добивался того, чего хотел. Всегда. Но Йо умудрялся нуждаться в нём и одновременно — ни во что не ставить.       — Я не один из твоих подчинённых, Хао. Ты помнишь об этом? — с удавьим спокойствием поинтересовался Йо.       Как пощёчина. Хао выпустил майку Йо, отталкивая брата от себя.       — Прекрасно, — процедил он. — Иди и убейся.       Он быстрым шагом вышел из кухни, намеренно задевая Йо плечом. До внутренней грызни надеясь, что брат обернётся и скажет что-то ещё. Злой на самого себя, что не мог, сука, просто попросить остаться. Подождать ещё. Прогуляться до этого дебильного храма ещё пару десятков раз. Йо определённо не заслуживал его ярости, сам всегда отвечающий добротой на его характер, но по-другому Хао не умел просить. Да и должен ли он? Если этот идиот так мечтал причинить себе вред и заново переломать ноги, то пускай катится на все четыре стороны.       Хао вихрем влетел в комнату, ударяя кулаком о стену. Тяжёлое дыхание опаляло лёгкие. Он думал о том, что, возможно, Анна переубедит Йо. А ещё злило то, что он сам буквально пару дней назад убеждал её не душить Йо, дать ему волю. Но он не имел в виду ёбанные пробежки. И тут мозг начинал сходить с ума, потому что Хао осознавал, что частично сам спровоцировал брата своими постоянными подколками, и признавать собственную вину было выше его сил. Это означало снова почувствовать ответственность, и сколько же можно её в себя заглатывать, он так чертовски устал быть привязанным к кому-то и привыкать справляться со всей этой мешаниной новых мыслей и чувств, без которых прекрасно жил столетия до этого.       — Кусок идиота, — прошептал он, забираясь на подоконник и зажигая на пальцах огоньки пламени.       Это привычное действие усмиряло всколыхнувшийся ад. Он уставился на огонь, старательно очищая голову. Через какое-то время в комнату тихо зашёл Йо и направился к полке с компакт-дисками. Хао не удержался:       — Если ты так осмелел из-за наушников, то, клянусь, я спалю их сейчас же.       — Не спалишь, — спокойно отозвался Йо. — Ты слишком упрям, чтобы уничтожить что-то, на что потратил столько времени.       Хао тяжело молчал. Йо тем временем опустился на корточки и стал пальцами перебирать диски. Те самые, с мрачными картинками на обложках. Выбрав на ощупь нужный, он потянулся к плееру, который Хао оставил на прежнем месте, чтобы Йо не пришлось долго искать. Сейчас Хао безумно злился на себя, подозревая, что брат так сильно воодушевился именно из-за возможности вновь послушать любимую музыку.       — Ну, я пошёл, — улыбнулся ему Йо, защёлкивая плеер с диском внутри.       Хао не ответил. Руки чесались избить Йо так, чтобы он оказался заперт дома ещё по меньшей мере пару недель. Йо бесшумно задвинул за собой сёдзи, и тогда Хао спрыгнул с подоконника, отыскивая пустую коробочку от выбранного Йо диска. Сузил глаза, разглядывая агрессивную, полыхающую огнём обложку и название. Угли.

***

      — Ты его отпустила.       Анна подняла голову от листка, на котором старательно что-то строчила, сидя за кухонным столом, и слегка приподняла одну бровь. Хао возвышался над ней, гневно сверля взглядом. Она неторопливо отложила ручку и только после этого ответила:       — Я разве тебя неправильно услышала? Мне показалось, ты просил дать ему немного свободы.       Хао грохнул по столу ладонью. Анна даже не вздрогнула, только поймала ручку, от удара покатившуюся к краю. Шаман наклонился к самому её лицу, до побелевших костяшек впиваясь в столешницу. Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, задушенным шёпотом поинтересовался:       — Я что, слишком поздно срастил кости твоего черепа, и мозг всё же успел вытечь?       Анна сузила глаза, выпрямляясь до ломоты в лопатках.       — Не зарывайся, Хао.       — Тогда какого дьявола ты его отпустила?!       Она молча отодвинула стул, отстраняясь от шамана, и встала на ноги. Подобрала листок и ручку и направилась к выходу, уже в проходе холодно обронив:       — Поговорим, когда успокоишься.       Он в два шага догнал её и схватил за руку, слишком сильно сжимая запястье. Дёрнул на себя, останавливая.       — Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю.       Анна не стала вырываться. Не показала, что он причиняет ей боль. Развернулась всем телом и сама сделала шаг навстречу, сокращая расстояние. Вскинула голову, злющими глазами утыкаясь в его — такие же.       — Дело не в пробежке, верно? Ты боишься, Хао. Тебе не нравится терять контроль — и поверь, я знаю, о чём говорю. Но вот незадача — Йо плевать хотел на наши с тобой попытки его опекать. Я знаю его дольше, чем ты, так что поверь — ты с ним не справишься. Никто не справится. Так что либо ты примешь это сейчас и запихнёшь своё задетое эго в задницу, либо он будет продолжать выводить тебя раз за разом, до тех пор, пока однажды ты окончательно всё не испортишь, — она вырвала руку из его подрагивающих пальцев и подняла на уровень его глаз. — Так что подумай — это правда стоит того?       Хао смотрел на алеющие отпечатки собственных пальцев на тонкой коже. Знал, что после там останутся синяки. Все слова исчезли. Ярость схлынула внезапно, оставляя после себя выжженную пустошь.       — Анна, я…       — Что? — перебила она. — Сожалеешь?       Он прикрыл глаза.       — Да. Прости.       Анна недоверчиво покачала головой. Сделала шаг назад, не отрывая от него взгляда.       — Тебе нужно что-то сделать с этим, Хао. Не ради меня, себя или мира. Ради Йо. Он один умеет верить в людей так сильно. Не уничтожай то, что он в тебе разглядел.       Он ждал, что она сейчас уйдёт, оставляя его одного. Так было бы правильно. Он заслужил. Всё ещё не смел открывать глаза, потому что тишина внутри выедала всё подчистую, оставляя только вязкую ответственность. То, что раньше казалось естественным, теперь пачкало внутренности, заставляя чувствовать себя паршиво. Пришлось признаться самому себе, что причинять боль — по крайней мере тем, кто рядом — больше не работает для него. Это опустошало.       — Пойдём. Поможешь мне закончить список покупок.       Анна потянула его за руку обратно на кухню. Хао покорно последовал за ней, удивлённый, что она не оттолкнула его окончательно.       — Загляни в холодильник, сделай одолжение. У нас там мышь повесилась.       Хао открыл дверцу, просматривая полки и вслух называя то, что они обычно использовали при готовке. Анна спокойно записывала, не поднимая головы. Тщательно делая вид, что всё в норме, и никакого разговора не было. Хао это оценил, но чувствовал какую-то несправедливость от того, что она так просто перевела тему. Не попыталась причинить боль в ответ. Это не укладывалось в его привычную систему координат.       — Закончил?       Он мрачно кивнул, по-прежнему не зная, что ещё сказать. Анна свернула список, откладывая его на край стола, и неосознанно потёрла руку, закусывая губу.       — Анна, я мог бы помочь. — Он неотрывно смотрел на наливающиеся синевой отпечатки.       Она растянула губы в усмешке и покачала головой.       — Не мог бы. Тебе придётся смотреть.       Он усмехнулся ей в ответ, принимая такую своеобразную месть. Девчонка отчего-то решила, что он будет чувствовать вину, глядя на эти синяки. Хао бы хотелось, чтобы она неправильно его прочитала. Чтобы её самоуверенность не оправдалась.       Анна тем временем поднялась и вышла в коридор. Он слышал, как она одевалась и искала свою шапку в ворохе вещей. Затем она вернулась и замерла в проходе, рассеянно скользя взглядом по кухне.       — Ты не видел, куда я дела список с покупками? — Едва заметная морщинка прорезала её лоб.       Хао подумал, что она шутит, только не понял, в какой момент должен был засмеяться.       — Издеваешься, что ли?       Анна непонимающе на него посмотрела. Хао раздражённо выдохнул и подошёл к столу, двумя пальцами поднимая и демонстрируя ей бумажку. Анна чуть нахмурилась, словно забыла, что буквально минуту назад сидела за этим столом.       — Тебе явно нужно почаще спать в объятиях моего брата, а то скоро начнёшь путать дни недели, — пробурчал он, подходя и впихивая листок ей в руки.       Она как-то странно посмотрела на собственные пальцы, затем встряхнула головой и снова ушла в коридор. Натягивая ботинки, крикнула ему:       — Я вернусь через пару часов!       Он махнул ей рукой. Прислушался к тишине дома после хлопка двери. А потом опустил плечи и тоже вошёл в прихожую, сдёргивая с крючка куртку Йо. Хао вышел на крыльцо, всмотрелся в сизое небо, одеваясь теплее, и сел на деревянные доски, покоряясь зудящей невозможности не сделать того, о чём подумал. Он скрестил по-турецки ноги и закрыл глаза, распахивая своё сознание навстречу связи. Отыскал в голове ниточку, ведущую к Йо, и погрузился в созерцательное наблюдение. Раз он не мог вмешаться — он сделает самую малость. Просто… присмотрит.

***

      Лёгкие жгло от недостатка кислорода, но не так сильно, как каждый сантиметр кожи. Йо нёсся по улицам, едва успевая считать шаги и повороты, чудом ни во что не врезаясь. Тело горело так, что впервые ему было физически больно от этого жара. Он даже не стал надевать тёплые вещи, просто зашнуровал кроссовки и вылетел из дома, выкрутив музыку на максимум.       Ему было страшно. Это случилось на кухне, когда тарелка внезапно обожгла руку так сильно, что он не сумел её удержать. Внутренности вспыхнули, и идея пробежки стала не просто желанием, а чёртовой необходимостью побыть одному. Он надеялся, что жар уйдёт. Выплеснется в бег, успокоенный морозным воздухом.       I chain the beast and crawl inside myself.       Каждая строчка песни драла барабанные перепонки. Йо нащупал в кармане плеер и сделал громче, чтобы не слышать ничего кроме, ни города, ни машин, ни прохожих, которых он изредка задевал, ни самого себя. Он знал, что его бы за это убили. Если, конечно, он не попадёт под машину раньше. Йо обещал Анне быть благоразумным. Осторожным. Медленным. Выводил это обещание губами в прихожей, улыбаясь ей, пока пальцы подрагивали от мучительного напряжения. Он не знал, что было бы, останься он. Ему казалось, что он вспыхнет сухим хворостом в любую секунду, или сорвётся на крик, разобьёт к чертям вообще всю посуду, сделает кому-то больно. Это не был Хао, он проверил, закрылся от него, как мог, убеждаясь, что всё это в его голове.       I hear the call of violence.       Такого не было раньше. Раздражение, слабое тепло, вспышки тут же подавляемой злости — и всегда по какой-то причине. Ни разу так — чтобы сорвало крышу на ровном месте, чтобы испугался самого себя, потому что больше не контролировал то, что происходит.       I feed the wolf and shed my skin.       Он даже не чувствовал, как дрожат ноги, отвыкшие от бега. Просто бежал, так быстро, как мог, игнорируя вспышки боли в бёдрах. Он не мог останавливаться. Не имел права. Нужно было убежать так далеко, насколько это возможно, обогнать самого себя, оставляя пожар позади. Казалось, что воздух шипит от соприкосновения с кожей, хотя он не слышал: восприятие крушили гитарные риффы и рычащий голос — такой агрессивный, что становилось капельку легче.       I can see the devil closing in.       I choke the breath that dies to cry for help.       Было не страшно. Шаги считались на автомате. Йо никогда так хорошо не чувствовал город, как сегодня. Это был маршрут, вшитый в подкорку в самом начале турнира, но злость словно придала дополнительной уверенности. Он понял по запаху, что приближается к лесу — по прошлым пробежкам он помнил, что до него километра четыре. Даже не удивился, что преодолел их так быстро, что вообще сумел, ужас гнал его вперёд, как одичавшего зверя. Поверхность под ногами сменилась на более мягкую, пружинящую. Ему повезло, что дорога оканчивалась сразу у лесной тропки, которая какое-то время шла почти прямо. Запахи наполнили нос, дурманя, мешая сосредоточиться.       Нога подломилась — та самая, что подвела его вчера в гостиной. Он сумел удержать равновесие, но уже следующим шагом споткнулся о корягу и полетел на землю. Выставленные перед собой руки приняли весь удар на себя: тупая боль пронзила оба запястья, кожа ладоней стесалась об лёд. Йо растянулся на обледенелой земле, даже не слыша стука сердца за музыкой.       It’s no longer a human, it’s a beast.       Unmerciful, ferocious, fearless.       Он перевернулся на спину и заорал на небо, которого не мог увидеть. Кричал и кричал, не слыша крика, только чувствуя, как горло наполняется металлическим привкусом. Когда голоса не осталось, только хрипы в груди, он смолк. Одежда намокла от снега, и Йо с тупым торжеством заметил, что от холода не может пошевелить пальцами. Он замёрз. Слава духам, замёрз.       Fight the animal.*       Содрал с головы наушники, роняя их рядом, и в голову хлынули лесные звуки: ветер, скрип ветвей, полёт птиц, собственное одичавшее дыхание. Йо поднял руку и показал небу средний палец. А потом хрипло, простуженно засмеялся, не находя больше внутри того, что гнало его без перерыва прочь от людей. Это было каким-то затмением. В теле по-прежнему был он, но искажённый, воспринимающий всё сквозь толщу воды. Теперь она схлынула. Он снова — просто Йо. И кожа ныла от холодной боли так сильно, что он почти поверил, что весь накопленный огонь удалось отдать земле.

***

      Хао сидел на веранде, откинувшись на стену дома. Одну ногу вытянул перед собой, а на согнутое колено второй уронил руку, пальцы которой нервно подрагивали. Осознавал, что будь сейчас рядом Рио — поступился своими принципами и попросил бы у того сигарету. Нетипичное желание успокоить себя способом, который он даже не пробовал, никак его не смущало. На какой-либо критический анализ его отчаянно не хватало.       Йо не было.       Он бросил медитировать час назад. Сначала улавливал стремительный бег, злясь, что Йо мчится куда-то, как ополоумевший. Гораздо глуше, чем обычно, мог пробиться к эмоциям брата, но ему хватало того, что тот цел. Списывал помехи в связи на то, что, возможно, Йо учился закрываться от него. Или на расстояние — в конце концов они никогда не экспериментировали с возможностями этой связи. Было бы вполне логично, будь у той некоторые ограничения.       Но когда неожиданно пропало вообще всё — он напрягся. Стало пусто, будто нейронные связи, отвечающие в его мозгу за Йо, отключили от источника питания. Хао искал хоть отголосок — привычную тональность, тепло, эмоциональный фон, и не находил ничего. Даже намёка. И моментально разозлился на себя, что никогда не спрашивал у брата, что тот чувствовал, когда пытался пробиться сквозь его блоки. Нормально ли это? Должно ли быть настолько глухо? Ему казалось, что хотя бы само ощущение присутствия должно остаться, но та частота, которая появилась в нём во время полёта на духе огня, просто исчезла, будто её никогда и не было.       Хао не ожидал, что это испугает его так сильно. За прошедшие недели он так привык к постоянному фону, что его отсутствие воспринималось как нечто чужеродное или даже противоестественное. Напрашивался только один вывод, о котором он запретил себе думать. Ведь если бы Йо пострадал, то Хао должен был об этом узнать. Просто обязан. Тут не было никаких других вариантов.       Значит, он его заблокировал. Впервые после осознания связи. Но с чего вдруг?       Хао кружил вокруг этих размышлений, напрочь игнорируя липкий страх, когтями впившийся в каждый позвонок. Он не волнуется. Он не боится. Он просто не умеет испытывать всех этих чувств. Потому продолжал препарировать каждое своё умозаключение, дистанцируясь от глухого воя внутри.       Йо просто закрылся. Просто. Закрылся. Ничего более. И это не вызывает ёбанную ярость, что он вообще посмел это сделать. Хао сам хотел, чтобы брат научился. И в голове билась в истерике мысль: но не во время пробежки же!       Он отрешился от неё. Просто бег. Просто тренировка. Пустяк. Если бы его правда волновало — он бы уже мчался по улицам Токио, чтобы вернуть брата домой. Но он сидел тут. И всё равно продолжал раз за разом искать набивший оскомину тёплый фон, натыкаясь только на чёрную стену.       Хао поймал себя на том, что перехватил собственные пальцы второй рукой, чтобы унять нервную дрожь. И закрыл глаза, ударяясь затылком о стену за собой. Просто, блядь, край.       У него не было ни одной идеи, что делать. Продолжать сидеть тут, ведь ему всё равно? Или искать Йо в городе, совершенно не имея представления, где он может быть? Тяжесть этих мыслей, невозможность что-то решить — они просто обездвиживали.       И Хао ударился затылком ещё пару раз, отчаянно желая закурить.       Из оцепенения его вывел скрип ворот. Он не заметил, в какой момент в голове снова щёлкнул нужный механизм, но, потянувшись к связи, обнаружил её моментально. Она просто… была. Будто никуда не исчезала. Он распахнул глаза, одновременно судорожно врываясь в голову Йо, отмечая только привычное спокойствие, смешанное с усталостью и уколами слабой боли. Ничего катастрофического. Спазм, сдавивший диафрагму, исчез. Он хотел позволить Йо подойти ближе, прежде чем начать орать, но, вглядевшись в брата, удивлённо застыл. Пальцы отпустили запястье, тело на миг расслабилось, через секунду напрягаясь снова.       — Йо, ты… — голос от долгого молчания охрип.       Хао привстал, желая уколоть побольнее, отчитать за то, что закрылся, но слова застряли в глотке. Йо поднялся по ступенькам медленно, не поворачивая к нему головы. Глаза Хао выхватывали отдельные фрагменты, как вспышки: порванная, мокрая майка, ссадина на щеке, разбитая губа. Чёртовы дрожащие ноги. А потом — руки.       Сука.       Хао подорвался, дёргая Йо за плечо на себя, не давая зайти в дом. Брат послушно застыл. Как обесточенный.       — Покажи, блядь, руки, — рычанием. Едва сдерживая клокочущий страх ярость панику.       Йо с тошнотворной медлительностью развернулся к нему, намеренно не фокусируя ни на чём взгляд. Хао знал это выражение. Безучастное, закрытое. Оно бесило его до ломоты. Йо поколебался, но всё же приподнял кисти, заметно морщась. Хао не мигая смотрел на стёсанную до мяса кожу и распухшие запястья. Едва заметная синева уже опоясывала кисти браслетами.       — Пошевели пальцами.       Йо попробовал шевельнуть ими и тут же прикусил разбитую губу, окрашивая зубы красным. Хао похвалил себя мысленно, что не испепелил брата на месте. Досчитал до десяти, прежде чем предпринять хоть что-то.       — Какого чёрта ты не сказал сразу? — глухо.       На лице Йо проступило такое знакомое упрямство.       — Я в норме.       Терпение Хао лопнуло. Он грубо вцепился в плечо Йо и поволок в дом, не останавливаясь, чтобы снять обувь. Не замедлился, когда Йо споткнулся на пороге прихожей, волоча за собой дальше. Бешенство, такое горячее и знакомое, заволокло сознание. Он толкнул брата на диван, опустился перед ним на корточки и с размаха ударил по щеке, обжигаясь кровью из ссадины. Голова Йо мотнулась в сторону, но он только крепче сцепил зубы, безропотно выдерживая ярость Хао.       — Никогда. Не ври. Мне. — Хао наклонился к самому его лицу, понизив голос до шёпота. — Ты понял?       Йо слабо кивнул. Старший Асакура протяжно выдохнул, обессиленно падая на пол перед Йо. Схватил его за предплечья, подтягивая ближе, тут же выпуская из себя фурёку, засиявшее золотом. Под ладонями зашевелились кости, сдвигаясь, срастаясь вместе, новая кожа затянула мышцы. Йо даже не дёрнулся, хотя явно испытывал боль. Хао отпустил его руки и также грубо схватил за голову, фиксируя её на месте. Разбитая губа затянулась, как и алевшая под глазом царапина.       — Где-то ещё есть? — прорычал шаман.       — Нет.       Хао неотрывно смотрел на него и впервые не знал, что делать дальше. О чём говорить. На руках остывала кровь Йо — ему казалось, что он уже никогда от неё не отмоется после всех этих недель. Он медленно моргнул, возвращая себе контроль. Отвернулся, пересаживаясь и упираясь лопатками в диван. Кисти легли на колени, и наконец-то дрожи не было.       Йо пошевелился. Встал и неуверенной походкой направился к выходу из гостиной. У Хао не было сил его останавливать. Он слушал шаги — сначала на лестнице, а потом наверху, в их комнате. Через пару минут Йо вернулся и сел рядом. Хао повернул к нему голову, наблюдая, как брат меняет в плеере диски. Потом он положил его на пол перед собой и стянул с головы наушники, пачкая кровью. Всё также молча протянул их Хао. Он поколебался, но всё же взял их, повертел в руках и надел на себя. Мир стал тише, амбушюры мягко сдавили уши. Йо нажал на кнопочку.       Хао вздрогнул от непривычных звуков. Напрягся, чтобы не сдёрнуть с себя наушники и не впихнуть их обратно Йо. И позволил себе прислушаться. Музыка била по ушам так, что Йо, сидящий рядом, наверняка тоже её слышал. В какой-то момент Йо потянулся и сдвинул одну чашку в сторону, открывая ухо Хао. Прошли секунды вступления, зазвучал английский текст, который шаман не мог понять.       И тут Йо негромко заговорил, переводя для него слова:       — Затяни меня вниз и оставь, покажи мне, что осталось.       Он сел ближе, плечом прижимаясь к плечу Хао. Тот почувствовал тихую дрожь, не стал отстраняться, вжимая плечо в ответ.       — Забрав краски из твоих глаз — я умираю за тебя. Верни сломанное к жизни.       Хао слушал странно завораживающий голос в одном наушнике и тихий, размеренный голос брата совсем рядом. Его немного сбивало это с толку, но он вцеплялся в текст, произносимый Йо, накладывал его на музыку, пока осознание от смысла песни ввинчивалось в виски.       — Тяни меня глубже, забудь о том, как помнить. Мы справимся с этим, и больше никогда время не отберёт у меня жизнь. Больше никогда…**       Когда песня закончилась, Йо снова нажал на кнопочку. Стало тихо. Хао потянулся к плееру и открыл его. Слабая улыбка растянула губы, когда он увидел диск — тот самый. Серп затмения разрезал тёмный горизонт, погружаясь в скалы. Он стянул наушники, оставляя их болтаться на шее. Йо опустил голову на его плечо, впервые расслабляясь, и Хао прислушался к биению их сердец — снова синхронному.