Грешница Рая

POV Поля - Сука, сука, сука! – выбегая на улицу, где холодный московский вечер моментально обдал мое горящее лицо порывом ветра, выкрикнула я, с остервенением хлопая дверью подъезда. Темная безлюдная улица навевала какое-то тошнотворное отчаяние. Бросив короткий взгляд на горящие окна Диминой квартиры, я заспешила к своей машине, звонко цокая каблуками сапог по асфальту. Сердце болезненно ныло, тяжело стуча в грудной клетке, и какие бы глубокие вдохи я сейчас ни делала, а воздуха все равно не хватало. Садясь в салон авто, я раздраженно ударила ладонями по рулю, на несколько долгих мгновений закрывая глаза, запрокинув голову и откинувшись на мягкую спинку сидения. В голове не было ни одной цензурной мысли, а все мое существо сейчас разрывалось на две части. Одна орала о том, что полная и беспросветная дура здесь только одна, и явно «дура» к Диме-то никак нельзя применить. Но другая часть, темная, сильная и уверенная в себе перекрывала шепотом весь ор здравого смысла. Эта самая часть меня твердила, что хватит, хватит постоянно обвинять себя, хватит постоянно себя накручивать и чувствовать себя виноватой во всем. Хватит, блять! Задолбало! И если бы не эта тупая, жгучая ревность со стороны Димы, которая, кажется, уже совсем поработила его, вынуждая в который раз практически замахнуться на меня (с каждой новой ссорой я с ужасом ждала, что в какой-то момент он все-таки не сдержится), все бы было нормально. В конце концов, я действительно не сделала ничего дурного. И не я сейчас послала его на три всем известных буквы буквально ни за что. От таких рассуждений темная часть меня явно становилась сильнее. А в какой-то момент я слишком четко поняла, что нет внутри никакой моральной боли, нет желания разреветься или пойти вымаливать прощение. На секунду это испугало. Взглянув на себя в зеркало заднего вида, я даже задержала дыхание, не узнавая ни своего взгляда, ни той улыбки, которая невольно мелькнула на губах. А в носу вновь появился тот самый, сводящий с ума, запах свободы, о котором я рассказывала Диме, сидя на своей кухне и еще не зная, что именно тот монолог станет началом наших с ним отношений. Сейчас же скребущие на душе, но при этом мерно урчащие кошки словно бы намекали, что вся эта сегодняшняя ситуация совершенно точно разделит наши с Димой отношения на «до» и «после». Вот только… А остались ли еще они, эти самые о-т-н-о-ш-е-н-и-я?.. Тряхнув головой, доставая из сумки мобильник, я нажала кнопку вызова, приложив телефон к уху. Постукивая ногтями по рулю, я чуть щурилась, всматриваясь в темноту за лобовым стеклом машины, и мысленно ругалась на то, что ответа на мой вызов так долго нет. - Ну, давай же, черт тебя дери! – недовольно выдохнула я в трубку, когда вызов пришлось повторить. И вот тут мне уже повезло. Пара длинных гудков и раздавшиеся непонятные звуки на фоне. - Да неужели! – я была готова всплеснуть руками, но возможности не было. – Гагара, ты меня игнорить решила?! - Эээй!.. – обескураженно выдохнула девушка, недовольно фыркнув. – Чего за наезды такие, Пелагея? - Да потому что! До тебя хрен дозвонишься! – недовольно отозвалась я, чуть щурясь. - Посрались? – в лоб спросила Полина. Иногда ее догадливости можно было позавидовать. - Он меня на хуй послал, - равнодушно ответила я, не узнавая своего голоса, который даже не дрогнул. В трубке повисла тяжелая тишина. Я считала удары своего сердца, а Гагарина старательно сопела в телефон, явно не в силах сейчас подобрать слов. - Как?.. – наконец выдавила она из себя, и вот тут уже ее голос я не узнала. - Легко и просто. Взял и послал, - пожала я плечами, откидывая со лба челку. – Перед этим пару раз мне чуть руку не вывихнув. - Ээээ… - казалось, что Полина просто не понимает всего того, что я говорю. - Полин, ты можешь через пару часов ко мне приехать? – осторожно поинтересовалась я. Пусть никакой истерики у себя дома я не планировала, но желание выговориться просто переполняло. - У меня завтра съемки в двенадцать… - неуверенно отозвалась Гагарина, помявшись. – Поль, может, ты ко мне? - А ребенок? - У мамы. - Через час буду, - с этими словами я сбросила вызов, заводя машину. Пробки, что совсем недавно наполняли столичные улицы, успели практически рассосаться. Но вереница машин не давала мне никакой возможности вдавить до упора педаль газа и, наплевав на все законы и правила, выпустить эмоции хотя бы с помощью быстрой езды. Добавляя себе в кровь адреналина, проскакивая шумные перекрестки на последних секундах доступного света на светофоре, я нервно кусала губы. Сейчас в голове не было мыслей-воспоминаний, каких-то рассуждений или чего-то подобного. А вот вопросов – завались и больше. И ни на один я не могла найти достойного ответа, такого, который не был бы родом из утопической реальности, при этом соответствуя моим внутренним желаниям. Выруливая на дорогу, ведущую к дому подруги, я довольно вздохнула, понимая, что вот здесь-то машин практически нет. Потянувшись к радио, я бесцельно листала станции, стараясь выхватить какую-то нормальную музыку, подходящую под настроение; находиться в тишине салона становилось уже невозможным.

Ни единой слезы… Больше нет маленькой девочки…

Неожиданно раздавшийся смутно знакомый голос на фоне какой-то играющей будто на нервах музыки заставил убрать руку от приемника. Облизав в раз пересохшие губы, я устремила взгляд на полупустую дорогу, залитую сейчас светом вечерних фонарей, вслушиваясь в текст песни, пропуская его сквозь себя.

Встать и уйти хватит смелости. Ни единой слезы… Ни о чем не жалею. Это все пустяки, бред глупой мечты…

Размеренная музыка резко сменилась тяжелыми гитарными рифами, сопровождающимися необычным вокалом исполнителя. От этой перемены, от далее звучащих слов у меня по спине скатилась неприятная волна мурашек, а внутри что-то с силой сжалось, задрожав, вынуждая делать частые и шумные вдохи.

Мешает страх. Знаешь, как? Мешает страх… Очень так. Мешает страх, ложь в глазах. Мешает страх, фальшь в словах…

И чем дольше звучала эта песня в замкнутом пространстве салона моей машины, тем четче я понимала, что она просто до безумия кстати. Слова настолько попадали в тему моего состояния, что хотелось в них раствориться, пропуская высокий и какой-то болезненный голос сквозь себя.

Ни единой слезы… Больше нет маленькой девочки… Просто скажи, мир изменится. Ни единой слезы… Мы помиримся. Тихо уйди. Мы увидимся…

Когда я все-таки тормознула возле дома подруги, выходя из машины, ставя ее на сигнализацию и быстро идя к подъезду, в голове продолжали звучать строчки из услышанного трека. И я была готова побиться об заклад, что эта песня теперь заест у меня на всю грядущую ночь. Гагарина распахнула дверь после пяти секунд моего ожидания. И, втянув за руку в коридор квартиры, ярко освещенный горящими под потолком лампами, быстро обняла за плечи. От такого приветствия я заметно растерялась, тихо охнув, обнимая подругу в ответ, прикрыв глаза. Какое-то время Полина еще стояла вот так, мягко поглаживая меня по волосам и не говоря ни слова. - Хей, Гагара, ну ты чего? – я не выдержала первой, слегка улыбнувшись и отстраняясь от нее. Подозрительно прищурившись, девушка окинула меня взглядом с ног до головы, отступая на пару шагов назад и следя за тем, как я спешно раздеваюсь. Полина так странно вглядывалась в мое лицо, что мне стало неловко. Вешая пальто, я подхватила со стула сумку, вопросительно вскинув брови, чуть нервно убирая за ухо непослушную светлую прядь. - Ты какая-то странная, - заторможенно протянула Гагарина, еще раз окинув меня взглядом. – Я что-то не догоняю… А где вся скорбь еврейского народа в глазах? Где желание разреветься у меня на плече? Где хоть какие-то эмоции, Поль, которые я от тебя тут ожидала, готовясь к твоему появлению весь этот час?! - Я не поняла… - нахмурившись и потерев пальцами висок, я уставилась на подругу во все глаза, ощущая лишь какую-то неприятную усталость, давящую на плечи. – Это сейчас вот упреки что ли были? Серьезно? - Это я тут чего-то совсем не понимаю, - озадаченно почесав нос, пробормотала Полина. - Ни единой слезы, больше нет маленькой девочки, - тихо пропела я, проходя в сторону кухни как к себе домой. - Чего? – кажется, Гагарина совсем растерялась, никак не вникая в мое состояние, но поспешив следом. Устало рухнув на стул, я медленно вытянула ноги, вытряхивая на стол пачку сигарет с зажигалкой и после откладывая сумку куда-то на пол. Подперев голову рукой, упираясь локтем в край столешницы, я подняла взгляд, спокойно смотря на Полину. - Песня просто привязалась, - я пожала плечами. – Но, знаешь так в тему, так в тему… - Э, мать, у тебя что, защитная реакция против стресса какая-то? Или ты не до конца понимаешь ситуацию, которая у тебя в жизни сложилась? – переводя взгляд с ментолового вог’а на меня, осторожно спросила девушка. – Я думала, ты в истерике ко мне едешь, а тут вон оно как… - Какая к черту истерика, Полин, я тебя умоляю!.. – махнув рукой, я откинулась на спинку стула, тяжело вздыхая. – И нет никакой защитной реакции, честно тебе говорю. И слез нет. И той самой маленькой девочки больше тоже не осталось. Все. Заебало. Это финиш, Поль. Если любовь такая сложная штука, то нахуй она вообще нужна? – риторически произнесла я вопрос, скептически хмыкнув. – Не стану я больше слезы из-за мужиков лить, надоело. Он мне не доверяет и душит своей этой гребанной ревностью, когда я даже весомых поводов-то для такого не подаю. И бесится, блять, изводит и меня, и себя. Эгоист чертов. Вот только не надо мне говорить, Полин, что я тут сейчас не права, лады? – я даже вытянула вперед руку, раскрывая ладонь. – Знаешь, что он заявил? Что я, мол, из-под контроля вышла! Придурок, блять! Из-под какого к черту контроля?! – я нервно рассмеялась, выуживая из пачки сигарету, зажав ее зубами и чиркая зажигалкой. Терпкий ментоловый дым моментально скользнул по горлу, словно наждачная бумага, вынуждая поморщиться. – Воспитывать меня вздумал… Ага, как же! Поздно спохватился что-то… - хмурясь, я отвела взгляд в сторону, обрывая свою пламенную речь, которую даже удалось произнести почти ровным и равнодушно-спокойным голосом, в то время как неприятные эмоции внутри начинали сходить с ума, устраивая скромные по размерам цунами, готовые затопить все остатки здравого смысла. Гагарина шумно вдохнула и так же шумно выдохнула, доставая из шкафчика маленькое блюдце и ставя его на стол в виде импровизированной пепельницы. Плотно прикрывая дверь на кухню, а после, открыв форточку, она остановилась у холодильника, распахнув его и старательно что-то высматривая на полках. - Дима в курсе, что ты курить опять начала? – задала вопрос Полина, и он оказался для меня самым внезапным. Вот, честное слово, я ожидала от нее любой иной реакции на все мои слова, но только не заострения внимания на подобном. Хмыкнув, сбивая пепел в блюдце, я сделала еще одну короткую затяжку, выдыхая дым в сторону подруги и чуть щурясь: - Еще бы он был не в курсе. - И как? - Обещал по губам надавать, если еще раз увидит или узнает о подобном, - вновь хмыкнув, я пожала плечами, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, наблюдая за подругой. – Но, веришь, нет, мне так плевать сейчас… - Мне чудится или у меня на кухне сейчас сидит почти точная копия «июльской» Поли? – не очень весело усмехнулась Гагарина, запустив пальцы в свои волосы и растрепав их, бросив на меня короткий взгляд. – Поль, ты думаешь… у вас с Димой все? Точка? - Полин, он меня на хуй послал, - протянула я, широко распахнув глаза и в два счета докуривая сигарету, «убивая» окурок о дно стеклянного блюдца. – Не знаю я, серьезно, не-зна-ю. Но… Знаешь, от одной такой мысли вот здесь, - я прижала ладонь к своей груди слева. – Становится так нестерпимо больно. А еще холодно. Внутри. Я не хочу загадывать наперед. Но, поверь, первой шаг в его сторону я делать не намерена, - складывая на груди руки, я отвела от нее взгляд, уставившись куда-то в пол. Полина что-то невнятно пробормотала, хлопая дверцей холодильника. И уже через секунду вынудила меня поднять взгляд, вставая напротив, держа в руках две бутылки с разным алкоголем. - Молочный ликер или финская мятная водка? Я озадачено посмотрела на чуть улыбающуюся подругу, изогнув бровь. - Водка, - уверенно отвечая ей, я помедлила, добавляя: - Для ликера не то настроение и не та обстановка. - Окей, - убирая вторую бутылку обратно в холодильник, слабо кивнула Полина. – Тогда сейчас по первой стопке и ты расскажешь мне все нормально. С подробностями, что, как и почему. А то я не до конца въезжаю во всю ситуацию и в твое такое поведение. Оставляя на столе бутылку с водкой, Гагарина на несколько долгих мгновений покинула кухню, возвращаясь обратно с двумя резными хрустальными стопками. Пододвинув стул и садясь ближе ко мне, она с умным видом открыла бутылку, разливая кристально-чистую жидкость по стопкам, после пододвинув одну ближе ко мне. - Без тоста и не чокаясь. Я утвердительно кивнула на ее такие слова, выдохнув и опрокидывая в себя напиток, зажмурив один глаз. Обжигающая (50% спирта – это вам не шутки!) горьковато-сладкая жидкость разлилась по горлу. Облизав губы, отмечая в который раз, что именно этот напиток идет удивительно мягко в сравнении с нашей русской водкой, я отставила пустую стопку в сторону, пытаясь собраться с мыслями. - Тебе с какого момента рассказывать? – невесело произнесла я, смотря, как Полина небрежным жестом достает из пачки сигарету. – И ты чего это вдруг? - Тебе помогаю, чтоб не одна ты тут ночью скуривалась и спивалась. Видишь, какие у меня тут жертвы ради лучшей подруги! - усмехнулась девушка, чиркнув зажигалкой. – А с какого момента… Хоть от конца к началу, хоть от начала к концу. Да хоть урывками – без разницы, Пелагея. Но только так, пожалуйста, чтоб я все поняла. И детали, малышка, детали меня очень интересуют! – выпустив полупрозрачную струйку дыма в потолок, протараторила Гагара. Вздохнув и разливая еще по 50 грамм водки, я все-таки начала свой рассказ с самого начала, стараясь не упустить ни одну важную или особо нужную деталь. Полина очень внимательно слушала меня, то и дело чуть щурясь или недовольно хмуря брови, выразительно цокая языком. А на некоторых моментах моего монолога – бестактно перебивая, вставляя свои пять, а иногда и двадцать пять копеек, эмоционально высказываясь то в адрес меня, то в адрес Паши, то в адрес Димы. И по мере моего повествования никто из нас двоих даже не заметил, как купленная несколько часов назад пачка почти опустела, а в пол-литровой бутылке мятной водки напитка осталось чуть больше четверти. - Так, - когда я, наконец, замолчала, нетрезвым взглядом смотря куда-то в сторону окна, выдохнула Гагарина, бессердечно уничтожая о дно уже переполненного блюдца недокуренную сигарету. – Дело ясное, что дело темное. - Чего? – недовольно поморщившись, переспросила я, поднимаясь со стула и подходя к окну, распахивая его. В укутанную клубами дыма, который никак не хотел вылетать прочь через форточку, кухню ворвался поток холодного осеннего воздуха, принося с собой не только прохладу и свежесть, но и едва различимые звуки ночного города. Упираясь ладонями в подоконник, я втянула носом воздух, в какой-то момент ощущая себя чуть трезвее, чем было на самом деле. Сейчас я находилась как раз в том состоянии, когда каждая уважающая себя девочка начинает строчить слезные, трагичные или гневные смс-ки своему бывшему. Но такого развития событий мне хотелось меньше всего. Глянув на висевшие на кухне часы, понимая, что время уже совсем не детское, я вернулась к столу, опускаясь на корточки и роясь в оставленной на полу сумке. - Гагар, я ответа жду, - пробормотала я, извлекая мобильник и недовольно выдыхая, понимая, что звонить и писать сегодня мне никто не стал. Ну и пожалуйста! Ну и черт с тобой! Выключая телефон, я уселась по-турецки на холодном линолеуме кухни, запрокинув голову и снизу вверх смотря на подругу, попутно крутя мобильник в пальцах. - Короче, - кашлянув в ладонь, почти ложась на столе, неловко отодвигая в сторону нашу импровизированную пепельницу так, что половина окурков вместе с пеплом просыпались на светлую столешницу, протянула Полина. – Тебе честно, Поль? Я сдержанно кивнула, на ощупь закидывая телефон обратно в сумку. - Не представляю, что ты теперь делать будешь, - красноречиво выразилась Гагарина, прикуривая очередную сигарету, зажмурившись, когда едкий дым попал в глаза. – Твоя большая и светлая любовь к Димке все еще с тобой? Я вновь кивнула, но уже как-то осторожно, осмысленно, кусая уголок губы. - Тогда чего ж ты Пашу-то этого все так выгораживаешь? Да общение с ним сохранить пытаешься? – задала Полина тот самый вопрос, на который у меня ответа достойного не было. - Сторону Билана принять решила? – недобро сузив глаза, ответила я вопросом на вопрос, протянув к девушке руку и дожидаясь, пока она вложит в мои пальцы горящую сигарету. - С другой стороны, - будто бы не слыша моего вопроса, продолжила Гагарина. – Дима тоже хорош, вести себя так… Полька, ты его провоцируешь. Вот не сдержится как-нибудь мужик, прилетит тебе по первое число, - вздохнула она, покачав головой. – Хотя за это я сама его сначала кастрирую, потом руки оторву, чтоб неповадно было, - усмехнулась Полина, зачесывая пальцами волосы назад. – Короче, вы оба не правы, - резюмировала девушка и с видом победителя плеснула в свою стопку еще пьянящего напитка, залпом выпивая. – Ох, бля, съемка у меня утром, ну-ну… - Нихрена я его не провоцирую! – вспылив, я резко поднялась на ноги, от чего меня повело в сторону, и я едва успела ухватиться пальцами за спинку стула. – А, знаешь, что, Поль? Мне обидно! Обидно, блин, что он ревнует на пустом месте! А еще весь такой до отвращения правильный мальчик стал! Тьфу, аж тошно! Надо при случае оправдать его ревность, ну так, чтоб не зазря мне нервы трепал! – скорее в шутку, чем всерьез бросила я, рассмеявшись, делая несколько быстрых затяжек и возвращая недокуренную сигарету подруге. – А что до Паши… Да плевать я на него хотела. Больно нужен. Это было, знаешь, такое дело принципа. Наперекор, чтоб позлить, чтоб понял, блять, Дима, что нечего из себя тут строить тирана и деспота, воспитывать да контролировать меня почем зря!.. - И как? Позлила? – потерев пальцами глаза, затушив на ощупь очередной окурок, поинтересовалась Гагарина. На это я только тихо простонала, рухнув на стул и утыкаясь лицом в свои ладони. Как бы мне хотелось сейчас разреветься! Вот так по-глупому, по-девчачьи. Но слез все так же не было. Шумно выдохнув, ощущая на себе взгляд подруги, которая сейчас сдержанно зевала в ладонь, пытаясь сесть ровно за столом, я подняла голову, вытирая пальцами размазавшийся под глазами макияж. - Видит Бог, Полина, я не хотела такого исхода этим вечером, - тихо выдохнула я, обреченно опуская плечи. – Знаешь, мама как-то сказала во время нашего очередного спора, что я веду себя каждый раз, как загнанный в угол зверек. Один выпад в мою сторону, и я перехожу в нападение. Отчаянно, неосознанно, со страхом, что мне сделают больно. А чтоб не было боли, надо кусаться первой, - медленно блуждая взглядом по кухне, я тихо продолжала говорить, ощущая неприятную пустоту внутри. Почти такую же, как несколько дней назад в гримерке, когда я билась в истерике на полу, а Паша с Димой кричали друг на друга. – Витя начал орать, а мне было страшно от его поведения, внутренне страшно. Я вообще, знаешь, Поль, теперь боюсь, когда он выходит из себя. Но не о том речь, - я отмахнулась, ловя внимательный взгляд подруги. – Я была готова поговорить спокойно, но не вышло. И каждое новое слово в мой адрес только подстегивало, толкало меня к тому, чтобы перейти в то самое нападение. Наверное, если бы я не ушла, все бы закончилось еще хуже. Хотя… куда уж хуже? – горько усмехнувшись, я быстро поморгала, потянувшись к оставленной на столе бутылке и прямо из горла делая несколько глотков мятного крепкого напитка. – Когда твой парень посылает тебя на хуй – хуже уже быть не может, - резюмировав, я отставила бутылку в сторону, подпирая щеки кулаками, упираясь локтями в столешницу. - Знаешь что? – после паузы неожиданно произнесла Гагарина. – Утро вечера мудренее, так? Так. Полька, пойдем спать завалимся, а? Вставать в десять утра максимум… Я уныло кивнула, поднявшись на ноги, и первая направляясь в сторону ванной под пристальным взглядом подруги. В том, что сейчас я усну моментально, как только моя голова коснется подушки, я не сомневалась. А вот в том, что утро будет светлым, радостным и легким, я была совсем не уверенна.