Грешница Рая

POV Дима Это настолько непонятно и неизвестно, когда ты спокойно жил с любимым человеком, наслаждался своей работой и, в целом, жизнью, а потом вдруг происходит какое-то событие, которое разделяет твою, казалось бы, идеальную жизнь на «до» и «после». Переломные моменты, говорят. Только от этого легче не становилось. Удушающая пустота просто сводила с ума и выбивала из жизни, отчего я чувствовал себя растением. Не было ничего. Ни истерик, ни криков-оров по поводу того «а что же делать дальше», ни слез. Ничего. Какая-то пустота, которая только отдавалась адской болью в голове и в грудной клетке. От осознания того, что дальше будет сложнее, к горлу подкатывал неприятный и горький комок, который невозможно было сглотнуть. Чертовщина какая-то. Заваливаясь в номер, который я чудом оплатил, находясь в неизвестном мне состоянии потерянности, я закрыл дверь, будто бы закрываясь от всего мира, чувствуя себя настолько погано и отвратно, что хотелось просто стереть с себя всю грязь, а потом стереть себя с лица земли. Стереть себя из памяти той-самой-девочки, чтобы она никогда не плакала, чтобы я никогда не появлялся в ее жизни, ведь я же обещал… Обещал, что, черт возьми, никогда не уйду первым!.. Сукин сын… Говорят, что слова «Я люблю тебя» имеют срок годности, но только не к Той, которая просто ввалилась в мою жизнь, растоптав все к чертям собачим. Беда не приходит одна, да? Да она не то, чтобы одна не пришла, она ворвалась таким мощным табуном в мою жизнь, устроив такой кавардак, что в итоге получилось вот что… «Поматросил и бросил», «Ах как же ты мог?» - фразы, которые я буду слышать на протяжении следующего месяца от родных и близких мне людей. Но я ведь, правда, люблю! Родная, ты второй человек, который так беспощадно зацепился за мое сердце, не позволяя даже дышать спокойно. И я обещал тебе любить, не обижать и просто подарить заново жизнь, прося забыть прошлое и довериться мне. Но не получилось, значит, не судьба. Как иссекшееся тело, я пал на кровать первой попавшейся гостиницы, и организм сам по себе затягивал в сон, несмотря на то, что даже уставшие глаза, которые сейчас с трудом находились в распахнутом положении, давали понять, что выспаться мне сегодня не удастся. А как же она? А где она? А что с ней станет и как мы будем общаться несколько гребанных месяцев, находясь рука об руку в здании телецентра? Осторожно переворачиваясь на правый бок, кое-как закрывая глаза, вздрагивая от тут же всплывших под веками картин ссор, встреч, поцелуев… Сжимая пальцами тонкую ткань простыни, сворачиваясь калачиком, я шумно выдохнул, первый раз, наверное, за эту ночь. В мыслях отрывками проносились ее слова, сказанные так некогда точно и вовремя, от которых сердце сжималось, пропуская несколько ударов, а потом с новой силой колотилось, вырываясь из грудной клетки. Ощущение пустоты только пугало. И я боялся, что во мне больше ничего не осталось, что все чувства, которые я совсем недавно испытывал, будто бы испарились, пропали и мне не суждено их найти. Моя милая девочка, я боюсь, что тебя не люблю…. Понимание того, что наутро я буду не в состоянии связаться с кем-либо, во-первых, из-за отсутствия мобильника, а, во-вторых, от простого нежелания, пришло только тогда, когда тяжелые веки все-таки опустились, позволяя меня погрузиться в царство Морфея. И я молил его, чтобы он наутро «выплюнул» меня из своего мира свеженьким и новеньким. С новой головой, с новой «жизнью»…

Давай притворимся, что мы незнакомы, Что и не встретились осенним днем, Что я не стоял у твоего дома, Что мы никогда не были вдвоем. Давай притворимся... я пройду мимо, Не поздоровавшись, взгляд опустив...

***

Медленно, все еще находясь в легкой полудреме, я поднялся на кровати, смотря «убитыми» глазами в стенку напротив. И я даже не сразу понял, что произошло. Осторожно, не делая резких движений, будто бы не в состоянии, я огляделся по сторонам, пальцами зачесывая челку назад. На душе было пусто, казалось, что кто-то отключил мой организм от питания, отключая тем самым все жизненно важные функции. Вместе с болью отключили и обычные чувства. Я не чувствовал ничего. Не в плане физического какого-либо состояния, а морального. Будто бы и не случилось ничего, будто бы я не потерял смысл своей жизни. Слегка встряхнув головой, я спустил ноги к полу, осматривая свои руки, заламывая пальцы и осторожно похрустев шеей, расправляя плечи. Поднявшись на ноги, выступая по ледяной плитке босыми ступнями, я направился в ванную, несильно ориентируясь в неизвестном мне помещении. Омывая прохладной водой опухшее от недосыпа лицо, я дрожащими пальцами провел по заживающим царапинам на лице, скорчившись, задевая ногтем ранку над бровью. С шипением втягивая воздух, я чуть намочил краешек белого полотенца для лица, висевшего на батарее рядом с ванной, приложив его к ранке, которая начала кровоточить. Чертыхнувшись, проклиная все на свете за то, что эта гребанная царапина все никак не может зажить, я отбросил полотенце на пол, выключая воду и обратно возвращаясь в комнату. Сколько сейчас времени я так и не мог понять, так как часов здесь почему-то не было, а телефон, как я помню, мне придется покупать новый. Заваливаясь на кровать, стягивая с себя джинсы и футболку, оставаясь в одних боксерах и забираясь под теплое одеяло, я дотянулся до телефона, стоявшего на тумбочке, решая переговорить с ребятами на счет репетиций. Если завтра должна была репетировать Поля, то послезавтра день свободный, значит, можно занять это «окошко», справиться со всеми задачами и свалить за город на пару-тройку дней, спрятавшись от всего мира. Осталось только решить, кому же все-таки звонить. Единственный номер участника из своей команды, который я, как ни странно, успел выучить, это номер Ксаны. Приподнимаясь на локтях и доползая до тумбочки, чтобы набрать номер, я откинулся спиной на ледяную стенку, чувствуя непрошеные мурашки. Спустя три-четыре гудка на том конце провода отозвался приятный женский голосок, который в отличие от моего, наверняка казался бодрее. - Здравствуй, Ксана,- тихо охнув от неузнаваемости своего голоса, я быстро прокашлялся, не хотя напугать девушку своим состоянием. - Ди…Дима?- осторожно произнесла блондинка, явно почесав кончик носа. Слишком хорошо я изучил эту девушку.- Билан что ли? - Он самый,- коротко рассмеялся я, вновь кашлянув в кулак, потирая висок, косо глянув на телевизор, который вдруг заработал, заорав чуть ли не весь отель. Быстро находя пульт, я выключил его, тихо-тихо зашипев в его сторону, вновь возвращаясь к разговору. - …А ты чего не со своего-то звонишь? Что-то случилось?- обеспокоенно произнесла девушка, тем самым вызывая на моем лице улыбку. - Нормально все, Ксана, не загружайся. Я звоню, чтобы сказать, что у нас «окошко» в студии появляется послезавтра, и мы его занимаем, чтобы потом три дня отдохнуть, окей? Надеюсь, не будете против?- мысленно отругав хозяев отеля за то, что провод телефона очень короткий, я отчаянно зевнул, потирая сонные глаза. - О, Дима! Это будет шикарно просто! Ребят я обзвоню, чтобы тебе не напрягаться и тогда часам к семи или как? - Все-то ты знаешь, девица-красавица,- рассмеялся я, вдруг почувствовав, как сердце неприятно кольнуло, отчего я сразу замолк, вопросительно изогнув бровь.- До встречи,- нехотя бросил я, кладя трубку на место, забираясь с головой под одеяло. Неприятная дрожь прошла по всему телу, заставив с силой зажмурить глаза, пальцами впиваясь в одеяло, буквально вжимаясь в него, становясь одним из составляющих его. Спрашивается, да, а зачем я перенес репетицию, если ни сил, ни желания репетировать у меня не было? Честно говоря, я сам не знаю и не хочу знать. Хотелось поскорее отстреляться и уйти на заслуженный отдых, не видя никого. - Чееерт!- протянул я, медленно вылезая из-под одеяла, когда в памяти вдруг всплыла мысль о запланированной встрече с Рудковской. И тогда я понял, что домой мне все-таки придется вернуться, несмотря ни на что. Находя в себе силы, чтобы подняться, я оделся, чувствуя, как одежда неприятно легла на тело, а в голове тут же промелькнули моменты вчерашнего разговора, буквально выбившего меня из себя. От питания отключили. Ах, да, я говорил уже. Выходя из номера, отдавая ключи на рецепшене, я вышел на улицу, вдыхая свежий, даже морозный воздух, передернув плечами, цепляясь пальцами за «собачку» на «молнии», застегивая осеннюю куртку. Оглянувшись по сторонам, нащупывая в кармане курточки около 500 рублей, я двинулся к ближайшей остановке, чтобы поймать такси и отправиться домой, где меня явно не ждет Ляля. Хоть она мне и писала вчера, правда, что именно я так и не знаю и не узнаю даже, но моего такого спонтанного прихода она явно не ожидает. Удачно поймав такси, я назвал адрес, откидываясь на спинку сиденья, разместившись на задних, и прикрыл глаза, шумно выдыхая. В голове не было ничего, лишь звенящее и бьющее по вискам имя, болезненно отдающееся в левую половину грудной клетки. Но я ничего не чувствовал, не было ни сожаления о случившемся, ни боли такой, что готов волосы на себе рвать. Этого не было. Вся моя боль, которая, в принципе-то, должна быть, перевоплотилась в душащую пустоту, и я ничего не мог с этим поделать. Выходя около своего подъезда, расплатившись с водителем, я поднял голову кверху, внимательно изучая взглядом окно своей квартиры. Отчего-то усмехнувшись, шмыгнув носом, я направился в дом, вытаскивая свои ключи и открывая дверь. Осторожно, никуда не торопясь, я поднимался по лестницам. Нежелание оказаться в своей квартире, пока девушка, испортившая все, находится там, было настолько сильно, что ноги буквально сопротивлялись, не желая подниматься и вступать на ступень выше. Открывая дверь в квартиру, ступая за порог, я тут же почувствовал запах чего-то приятного, пряного, отчего невольно облизнул губы. Тут же появившаяся в прихожей Ляля заметно напряглась, вопросительно глянув на меня, вытирая руки об полотенце. - Дима? Ничего не отвечая, сбрасывая с ног кроссовки и закрывая за собой дверь, я прошел в свою комнату, распахивая шкаф и доставая с самого верха большую сумку. Последовав за мной, опираясь плечом на дверной косяк, Ляля тихонько шмыгнула носом, буравя меня взглядом. И даже стоя спиной можно было легко почувствовать ее взгляд. Вытаскивая вещи, которые могли бы мне пригодиться на протяжении двух дней, я, не заботясь об их состоянии, запихивал их в большую спортивную сумку. Оставляя сумку на кровати, выходя из комнаты, едва коснувшись плеча девушки своим плечом, я прошел в гостиную, присаживаясь перед телевизором, доставая из маленьких шкафчиков ключи от машины, банковские карточки и старый телефон с сим-картой. - Эй, Билан, ку-ку, ты в адеквате сейчас или как?- вставая позади моей спины, скрещивая руки на груди, произнесла брюнетка. Продолжая играть в молчанку, я задвинул шкафчики, вновь возвращаясь в свою комнату, запихивая это все в сумку, застигая ее. Набросив ее на плечо, я вышел в коридор, присаживаясь на корточки и надевая обувь. Ошалевши смотря на меня и явно не понимая, что происходит, Ляля стояла в паре шагов от меня, каждый раз открывая рот, но не решаясь что-либо сказать. И как только я завязал шнурки и уже готов был покинуть квартиру, так и не сказав ни слова, девушка вдруг спросила: - Разошлись? И все бы ничего, но это слово буквально затолкнуло меня обратно в квартиру, вынуждая демонстративно захлопнув дверь прямо перед своим носом. Медленно опуская сумку с плеча – она же в свою очередь с грохотом шлепнулась на пол – я развернулся к девушке, совершенно не свойственным мне взглядом смотря на ту, которую раньше любил до гроба. Даже передернувшись от моего такого взгляда, девушка отшатнулась назад, прислоняясь спиной к стенке, прижимая ладони к груди, непонимающе смотря на меня. - Не появляйся больше в моей жизни,- холодно, каким-то стальным голосом произнес я, смотря будто бы сквозь брюнетку.- Никогда. Развернувшись и поднимая с пола сумку, я покинул свою (свою, блять!) квартиру, оставляя девушку в полном замешательстве. И плевать. Только сейчас до меня дошло, что именно она стала последней каплей, и именно из-за нее все повалилось, разваливаясь на мелкие кусочки. И я был уверен, склеить эти кусочки мне больше никогда не удастся. Выходя на улицу и одновременно включая телефон, я огляделся по сторонам, переходя дорогу и направляясь в гостиницу, в которой проведу два-три дня, пока Ляля не съедет. Находя номер Рудковской, я сбросил скудненькую смс-ку, содержащую в себе «Я заболел. Не пиши и не звони. Сам с тобой свяжусь», и выключил мобильник, тем самым, отключаясь от всего мира. Не было желания дышать, а не то, чтобы общаться с кем-то.

***

Оставшийся вечер, который плавно перешел в утро следующего дня, я провел в полной тишине, лежа с открытыми глазами, так и не заставив себя подремать хотя бы пару часов. С половины девятого вечера и до семи часов утра я пролежал на кровати, пытаясь пробудить в себе хоть какие-нибудь эмоции, но все попытки были тщетны. Я, черт возьми, ничего не чувствую! Какого лешего?.. Смотря в зеркальный потолок не самого лучшего номера в гостинице, я пытался вглядеться в черты своего лица, которое не выражало сейчас ни единой эмоции. И от этого страшно становилось мне самому. Бледное, худое лицо, пустой и немой взгляд, чуть ли не белые, сухие губы – красавец, не правда ли? Закрывая лицо руками, опуская ресницы, я пытался выбить из головы имя той, о которой я сейчас ничего не знаю. Где она и чем занята? Часа в три ночи я потянулся за мобильником, включая его, поддавшись желанию позвонить Пелагее и спросить, все ли с ней хорошо. Да что там! Хотя бы просто услышать ее голос, чтобы знать, что девочка ожила и способна отвечать на звонки. Но, покрутив телефон в руках около пяти минут, я вновь отключил мобильник, игнорируя пропущенные звонки и входящие смс-ки от Рудковской. Сейчас никто не знает, где я нахожусь, поэтому я не боялся быть замеченным близким мне человеком. Я боюсь напугать Яну своим бесчувственным состоянием, сплошным таким похуизмом на произошедшее. Поднимаясь с кровати около 12 часов дня для того, чтобы хоть что-нибудь закинуть в рот, ибо вторые сутки в мой желудок не попадало даже крошки хлеба, я заказал в номер полноценный обед, надеясь, что хотя бы это оживит меня и приведет в чувства. Но и это не помогло. В итоге весь оставшийся день я пролежал так же в полной, казавшейся гробовой тишине, смотря на свое отражение, до сих пор не веря тому, что все это происходит со мной. Наконец заснув часов в 6 вечера, полностью сбив свой режим сна, я проспал до половины 4 следующего дня, приложив массу усилий, чтобы поднять свое тело с кровати. Через три часа я должен быть в Останкино, где будет ждать меня моя же команда, которая ждет от меня каких-нибудь наставлений и творческих советов. Хотя я сам бы сейчас от этих советов не отказался. Умывшись и кое-как приводя себя в порядок, каждый раз вздрагивая от своего же взгляда, смотря на свое отражение, я натянул потертые темно-синие джинсы и серую водолазку, захватив с собой на всякий случай телефон. Покидай следом за номером и гостиницу, я вновь вызвал такси, не решаясь сесть за руль. По пути набирая Ксану, ожидая долгих, мучительных даже, десять гудков, я, наконец, услышал голос девушки, который слишком громко раздался в трубке, что меня аж передернуло. - Привет,- холодно отозвался я, изучая взглядом погружающуюся в сон Москву. Хотя большая часть Москвы в это время только пробуждалась. - Димка, ты решил с разных телефонов мне звонить?- весело захохотала в трубку девушка.- Ты уже подъезжаешь, верно? - Вы там?- игнорируя ее первую реплику, я кивнул водителю на какой-то вопрос, переводя взгляд обратно на окно. - Все в сборе, только Ольга Михайловна сказала, что чуток опоздает,- ответила Сергиенко, наверняка, пожимая плечами.- Половина же еще только. Так ты уже едешь? - Подъезжаю. Ждите,- каким-то механическим голосом произнес я, сбрасывая вызов, мельком глянув на текст смс от Яны. Закатив глаза на ее это «Я тебя убью, Билан! Что за пофигизм и отношение такое?», я заблокировал телефон, убирая его в карман джинсов. К счастью, не попав ни в одну пробку, меня быстро доставили до дверей телецентра. Расплатившись, я вышел из машины, оглядываясь по сторонам в поисках знакомой машины, но, не обнаружив ее, облегченно выдохнув, я прошел в здание, поднимаясь на нужный этаж и уже гордо вышагивая по павильону, кивая в ответ на все эти «Здравствуйте», «Добрый вечер». Заходя в репетиционную, здороваясь сразу же со всеми ребятами, я в два шага пересек комнату, присаживаясь около оркестра, который уже был готов и ждал приказаний на пару с Сергеем Сергеевичем. - Так, народ, раз, два! Внимание на меня обратили все дружно!- похлопав в ладоши, обращая на себя внимание, опять же холодно и безразлично произнес я.- Новый номер мой запишите, а старый можете удалить. Тихонько хихикнув, не дожидаясь меня, Ксана быстренько забила мой новый номер, с которого я ей звонил, и передала остальным, переводя на меня теплый взгляд. Благодарно кивнув, слабо улыбнувшись уголками губ, я обратился к одному из работников телецентра, пытаясь убедить его в том, что сегодня день свободный, а значит, я займу его. - Я вот что-то сейчас ничерта не поняла,- как вдруг из коридора послышался до чертиков знакомый голос. Замерев и даже на несколько мгновений забыв как дышать, я перевел взгляд на входную дверь, замечая в ней Пелагею.- Какого, блять, хрена вы тут сегодня собрались?! Столкнувшись с девушкой взглядом, я вновь ощутил, что мое лицо приняло состояние некого «каменного лица», отчего сердце неприятно кольнуло. Гордо вскинув головой, неосознанно облизнув губы, следя за тем, как девушка прошагала в помещение, а следом за ней заползли другие участники ее команды и моей тоже. В особенности мое внимание привлек Дронов, который как собачка «заполз» в репетиционную следом за Полей. - Мой вопрос что, никто не услышал?- переглянувшись с Ярославом, Пелагея продолжила.- Ладно, я его переформулирую. Дима, что ты тут сейчас со своей командой забыл? - Видимо, то же, что и ты. Мой голос даже ни капельки не дрогнул, в отличие от Поли. Совершенно холодно и безразлично смотря на нее, я присел на стул рядом с оркестром, который сейчас напряженно наблюдал за нами. За нами наблюдали все. Резко развернувшись, Пелагея покинула помещение, на что я лишь приглушенно хмыкнул, ловя на себе шокированные взгляды моих ребят. Пожимая плечами вместо ответа, я закинул ногу на ногу, взглядом встретившись с Ксаной, позвав ее к себе. Та послушно поднялась со своего места, отдавая телефон Симоне, которая что-то увлеченно рассматривала, уткнувшись в экран мобильного. - Дим, а что делать-то будем?- Ксана задала действительно актуальный вопрос, который читался сейчас во взгляде всех присутствующих здесь людей, присаживаясь рядышком со мной. - Сейчас попсихует и домой пойдет, а мы начнем репетировать,- безразлично отозвался я, тем самым вызывая еще большее удивление моей команды. - А вы… - Так,- перебил я девушку, «пронзив» ее ледяным взглядом.- Рот закрыла, и лишние вопросы не задаешь, договорились? Девушка заторможено закивала головой, складывая ручки на коленях, опуская плечи и шумно выдыхая. Расслышав возмущенные и не совсем культурные выкрики блондинки, я резко поднялся со стула, останавливаясь рядом с Пелагеей и работником телецентра. - Может, ты сейчас успокоишься, и мы разберемся в ситуации? Голос стал намного тверже и грубее, чем я ожидал. Поймав на себе потерянный взгляд блондинки, я прослушал начало ее монолога, опомнившись только после того, как она произнесла мое имя. - …Но ты, Дима, сейчас собираешь своих ребят, и вы катитесь на все четыре стороны отсюда! С семи вечера и часов до двенадцати ночи вы можете даже не рассчитывать на возможность репетиции. Я ясно сейчас излагаю мысли, да?! И меня не волнует, чем вы будете все это время заниматься и как потом будете выкручиваться из всей ситуации. Ни репетиционную комнату, ни оркестр я вам сейчас не отдам! Ошалев от такой долгой и поистине наглой речи блондинки, я удивленно уставился на нее, лишь хмуря брови и складывая руки на груди. Такой наглости я еще никогда за ней не замечал. - А ты не обнаглела ли, Поля?- возмутился я, не собираясь даже слушать ее истерически вопли.- С чего это я должен сейчас куда-то уходить, забирая с собой своих ребят? Кто раньше сел, того и место! Продолжая что-то возмущенно восклицать, Пелагея в наглую выражалась всеми словами, которые сейчас стоило бы держать в себе. Я, конечно, понимаю, стресс и все дела, но не у одной тебя этот «стресс». Хотя по мне и не скажешь, что я как-то переживаю из-за разрыва. Думаю, Пелагея сразу же это увидела, хотя, на самом деле, я просто загибаюсь от непонимания своего поведения. Если мозг шокировано возмущается, то разум и все остальное посылает его в далекое путешествие, говоря лишь одно: «Мне насрать». И я не знаю, чего бы еще могла сказать Пелагея, если бы Дронов не усадил ее на стул, присаживаясь перед ней на корточки, поглаживая ее колени своими ладонями. Мальчик, а не рановато ли ты на взрослых тетей заглядываться начал? Заметив, что Поля глянула на меня, прекрасно видя, что я пожираю их взглядом, я вздернул подбородком, отворачиваясь в другую сторону. Подошедшая так вовремя Ксана, подхватила меня под руку, утаскивая в другой конец комнаты, что-то увлеченно рассказывая, а я чувствовал, что с каждым словом, с каждым движением становлюсь все холоднее и холоднее. И от этого я вешался. Мысленно, но вешался. Доругавшись до того, что весь телецентр был поднят на уши, мы все молча сидели в репетиционной, лишь изредка перешептываясь. И я был очень благодарен Ксане, которая заболтала меня на эти несколько минут. Смотря на девушку, лишь изредка улыбаясь уголками губ, я кивал ей в ответ, совершенно не смотря на Ханову, которая сидела в другом конце комнаты, переговариваясь со своими участниками. И когда в репетиционную вошел рабочий персонал, рассматривая какие-то бумажки, держа их в руках, мы с Полей одновременно поднялись со стульев, глянув друг на друга. - Дмитрий, извините, на самом деле Пелагея звонила и переносила свою репетицию, так как день был свободен, а ваша репетиция назначена на завтра,- спокойно произнес молодой парень, поднимая на нас взгляд. - Превосходно,- глухо отозвался я, чувствуя, как Ксана уложила руку на мое плечо, стоя позади. И я не сбросил ее руку, хотя плечом повел по привычке. Сейчас для меня была необходима чья-то поддержка, но не в лице близкого человека, поэтому Ксана как раз подходила на эту роль. Утверждена, так сказать. - Я тебе о чем говорила? Собирай свою команду, и шуруйте отсюда далеко и надолго!- воскликнула Пелагея, сталкиваясь со мной взглядом и даже задержав дыхание. - И что тогда, Дим? Когда?- поинтересовался Бон, накидывая на плечо небольшую спортивную сумку, поднимаясь со стула. - У нас через три дня прогон генеральный, там и встретимся, я надеюсь. До этого репетиций не будет, отдыхайте,- ответил я, оглядев своих ребят, кивнув подбородком на выход.- Еще, кстати… - Долго вы еще? Вы и так нас задержали,- перебила меня Пелагея, «бегая» взглядом по моему лицу. - Рот закрой,- совсем тихо произнес я, смотря на нее совершенно пустым взглядом.- Ты не видишь разве, что я разговариваю?.. Глянув на Ксану поверх своего плеча, я указал ей на выход, пропуская вперед и уходя следом за ней, попрощавшись с оркестром и даже не посмотрев в сторону Поли, сухо произнеся «Удачи». Вышагивая по павильону вместе со своей командой, я слышал, как они тихонько перешептываются, возмущаясь и удивляясь поведению наставницы. Выходя на улицу, даже не застегнув куртку, я попрощался со своими ребятами и отпустил их по домам, задерживаясь у дверей телецентра с Ксаной. Та озабочено смотрела на меня, хмуря брови и обнимая себя за плечи. - Мозги не морщи, Ксана,- коротко рассмеялся я, разворачиваясь и направляясь в магазин, чтобы купить чего-нибудь в номер. - Дима!- окликнула меня блондинка, догоняя и поравнявшись со мной, идя рядышком.- Ты серьезно не собираешься устраивать репетиции до генеральной? - Ты не уверена в своих силах?- не смотря на девушку, продолжая идти вперед по тротуару, отозвался я, пожимая плечами.- Я не вижу смысла нам репетировать, вы и так все прекрасно знаете. Лучше отдохнете побольше, сил наберетесь. - Я просто надеялась, что я не проведу эти три дня на попе ровно, а лучше прорепетирую,- печально продолжила девушка, еле успевая за мной, в один момент чуть не шлепнувшись, поскользнувшись, успев ухватиться за мою руку.- Спасибо,- улыбнулась она, удобнее беря меня под руку, уже увереннее вышагивая по дороге. - Отдохни лучше, Ксан,- остановился я, отпуская девушку и разворачиваясь к ней.- Я пошел. Удачных выходных,- попрощавшись с блондинкой, подмигнув ей напоследок, я направился дальше. - Звони если что, Дима!- крикнула мне вслед Ксана, помахав раскрытой ладошкой. Не оборачиваясь, просто покивав головой, я свернул на другую дорогу. Три дня. Это много или мало? Пускай репетиция у меня и не удалась, зато я увидел Полю. Хотя лучше бы не видел, ибо, судя по всему, девочка провела в слезах две прошедших ночи, и я чувствовал свою вину, несмотря на то, что мне самому было не больно. Это даже нельзя сказать «не больно». Мне было больно, но в каком-то странном виде. Тот разговор еще ни разу не оставил меня в покое в течение этих дней. И я каждый раз сам возвращался к нему, прокручивая каждое слово по несколько раз, осознавая, что все могло быть по-другому. Если бы я тогда не встал в позу, высказав все, как есть, а все-таки использовал тот шанс, который мы друг другу дали, то всего бы этого и не было. Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения, а значит, что было, то было.

***

Как я и хотел, мне удалось вырваться из города в свой загородный дом, в котором я чувствовал себя невероятно уютно. И я надеялся, что у меня получится расслабиться и пробудить в себе человека с чувствами, а то это уже ни в какие ворота. Войдя в дом, включая свет и вдыхая полной грудью, я бросил сумку на диван в гостиной, заходя на кухню. Есть не хотелось, а вот выпить не мешало бы. И как я раньше не догадался взять и тупо залить в себя коньяка, забыться и проснуться на утро нормальным человеком. Включая на кухне свет, по пути снимая водолазку, вешая ее на спинку стула, я открыл шкаф, доставая мой любимый коньяк, легко справляясь с крышкой, вдыхая знакомый запах, дурманящий сознание и кружащий голову. Поднося горлышко бутылки к губам, я замер. И вновь испугался, понимая, что я просто не могу сделать даже одного глотка манящего напитка. Не потому, что нельзя или еще что-то, а потому, что просто не хочу. Подержав бутылку еще несколько мгновений рядом со ртом, я отставил ее на столешницу, закрывая лицо ладонями, страдальчески промычав, понимая, что эти три дня будут самыми ужасными днями в моей жизни. И я был прав. Все три дня я провалялся в кровати, листая каналы телевизора, изредка попадая на программы, которые можно было посмотреть. И я практически ничего не ел, только обедал и то тогда, когда желудок начинал устраивать забастовку по поводу отсутствия пищи. Я просто лежал, то смотря телевизор, то вновь прокручивая этот разговор, понимая, что просто не было смысла ехать сюда. …Распахнув глаза, щуря их от яркого света из незакрытого окна, я приподнялся на локтях, слышала, как по дому разносится знакомая мелодия. Буквально стекая с кровати, я отыскал телефон, не глядя на дисплей, отвечая на звонок. - Внимательно. - Привет, Дим. Сегодня же в шесть, да?- голос был женский и принадлежал Ксане, я даже в этом не сомневался. Но то, что она сказала, заставило меня широко распахнуть глаза, быстро проморгавшись и протянув удивленное «что?».- Так сегодня же генеральная, Дим, ты забыл? - Вот же сука!..- хлопнув раскрытой ладонью себе по лицу, я мысленно отругал себя за такую безответственность.- Да, Ксана, в шесть, дождитесь только меня, я вас очень прошу. Сбросив вызов, даже не попрощавшись с девушкой, я начала наскоро собираться, укладывая все вещи обратно в сумку, думая, как я мог не заметить, что три дня так быстро пролетели? И нужно будет поблагодарить Ксану, что позвонила мне, иначе сегодня мне бы было неудобно не только перед своими ребятами, но и перед Аксютой и другими наставниками. За пару часов доехав до своей квартиры, я припарковал машину, надеясь, что Ляля уже уехала. И только сейчас я понял, что ключи ведь она мне не отдала. В который раз ударив себе по лицу, промычав, что какой же я индюк, я открыл квартиру своим ключом, наплевав на все. Закрывая за собой дверь, я прислушался, пытаясь понять, уехала девушка или еще нет. Уложив ключи на пуфик, я спихнул с ног кроссовки, проходя в гостиную и стягивая по пути куртку, откладывая ее на диван, замечая листочек, свернутый вдвое. Закатив глаза, шумно выдыхая, я подобрал этот листок бумаги, разворачивая его и пробегая глазами по написанному тексту: «Витя. Прости, я помню, ты просил не называть тебя так, но я все равно буду, потому что так роднее звучит. Я не знаю, что у вас произошло с Пелагеей, и я вовсе не хотела приезжать и портить вам все, просто, видимо, все так сложилось, но… Дима, родной мой, я уверена, что вы еще помиритесь и все у вас будет хорошо. Не вини меня, пожалуйста, ни в чем, Вить, это больно и непонятно мне. Спасибо за прием. Целую, Ляля». Перечитав письмо еще несколько раз, я отложил его на диван, тяжело выдыхая, проходя на кухню. Там же все было убрано и даже приготовлен, как я понял, ужин. Только вот когда именно он был приготовлен, я не знаю, поэтому есть я не решился. Да и не хотелось, учитывая то, что через час мне нужно было быть на репетиции. Потому я быстро принял душ, переоделся и помчался в Останкино, морально подготавливая себя к тяжелому труду. И я чувствовал, что сегодня репетиция будет не то, чтобы сложной, она будет невыносимой.