Грешница Рая

POV Дима Неохотно «блуждая» взглядом по знакомым стенам небольшой гримерной комнаты, периодически возвращаясь и вникая в суть разговора, пытаясь понять, на кой черт нас здесь собрали сегодня, я считал секунды до того момента, когда нас распустят по своим делам. Не знаю, где были мысли других и действительно ли они были так увлечены разговором, но мои мысли и сам я находился в своей гримерной, где сейчас меня ждет Ксана, явно уже замученная ожиданием. Горько выдыхая, после очередной умной и нравоучительной фразы Аксюты, я отклонился на спинку кожаного дивана, закидывая ногу на ногу и прикрывая глаза. Смотреть на то, как Пелагея строит из себя мученицу, я не мог, поэтому и огрызался, бросая неуместные фразы в адрес девочки, на что она, как ни странно, реагировала спокойно. Спокойно, в плане реакции. Не огрызалась, не «тявкала» в ответ, а лишь страдальчески поглядывала на меня, потирая виски пальцами. И когда я получил очередное замечание от главы Первого канала, я многозначно хмыкнул, решая больше даже не лезть во всю эту постановку. В тот момент, когда Пелагея осторожно поднялась на ноги, прося сделать небольшой перерыв, я заметно напрягся, метнув на нее обеспокоенный взгляд. Именно сейчас я напугался за нее, видя, что она еле на ногах стоит. Задерживая на ней встревоженный взгляд, я заметил, как тяжело вздымается ее грудь, а щеки горят нездоровым румянцем, я успел лишь приглушенно охнуть, почувствовав, как сердце екнуло в пятки – не устояв на ногах, успевая только открыть дверь на выход из помещения, девушка ухнула бы на пол, если бы я вовремя не подскочил. И я даже сам не заметил, как оказался рядом, удерживая в своих руках потерявшую сознание блондинку. Чувствуя, как сердце бешено колотится, едва ли не выскакивая из груди, я слышал, как истерично-испуганно заверещала Светлана Геннадьевна, наверняка, испугавшись не меньше моего. В помещении тут же появился Ярик, едва ли не выхватывая из моих рук Полю, отчего я бросил на него злобный взгляд, бережно перехватывая блондинку и усаживая ее на диван. Закрытые веки, вмиг побледневшее лицо и онемевшие губы давали понять, что она действительно потеряла сознание. - Поля, господи, Пелагея! Дайте воды же, ну!- буквально выкрикнула Светлана Геннадьевна, чуть ли не сбивая меня с ног, восседая рядом со своей дочерью, взволнованно беря ее лицо в ладони, «бегая» потерянным и до чертиков испуганным взглядом по ее бледному лицу.- Поля, солнышко! Пелагея! Тут же подлетели и мужчины, взволнованно захлопотав над ней, копошась, пытаясь отыскать еще одну бутылку воды, чтобы привести девушку в чувства. А я, ошалевши, сидел на коленях рядом с диваном, хватаясь дрожащими от испуга пальцами за краешек коленки Поли, сейчас даже слово боясь произнести, не совсем понимая, что происходит. И даже оглушающие всхлипы Светланы Геннадьевны не могли привести меня в чувства. Напуганный не меньше меня Ярик сейчас бережено держал Полю за руку, а та по-прежнему лежала, похожая сейчас на фарфоровую куколку. Сильнее сжимая пальцы на коленке девушки, я мысленно молил, чтобы все было в порядке. Насрать сейчас на все, господи, Поля, милая, да прости ты меня дурака! Слышишь, Поля!?.. Я будто не находился сейчас в этой комнате, где Градский взволнованно кудахтал на пару с Агутиным, предлагая вызвать врача; где Эрнст покинул гримерную, отправляясь за тем самым врачом, а Аксюта бережно гладил девушку по голове, что-то причитая в тот момент, когда Светлана Геннадьевна чуть ли не слезно просила отнести свою дочь другую гримерку. И когда Дронов благородно поднялся на ноги, наклоняясь и беря Полю под коленки, я вскочил на ноги, не понимая сейчас ничего, дернулся в сторону парня, с яростью в глазах отшвырнув его в сторону. - Руки от нее убрал, блять! Горло жгло от такого выкрика. Я прорычал, заорал, заистерил – как только не назови. Оно само вырвалось, и я поймал на себе взгляд пяти пар шокированных глаз. И в этот момент нужно было видеть взгляд самого Дронова – испуганный и ничего непонимающий, в то же время взволнованный из-за обморока своей наставницы. Но, видимо, не решая отступать, Ярослав отпрянул от стены, слушаясь Ханову старшую и вновь пытаясь поднять Полю на руки. - Отойди, Дима, ну не мешай!- возмутился тот, когда я напрочь перекрыл ему путь, боясь сейчас лишь за свою девочку, чувствуя, что сердце-то то вовсе не бьется, то колотится с бешеной силой, подскакивая к самому горлу. - Я тебе сказал, руки свои убери, блять! Иди на хер, Дронов, не трогай ее!- вновь выкрикнул я, получая легкий удар в плечо со спины. Оборачиваясь, вглядываясь в блестящие от подступающих слез глаза Светланы Геннадьевны, а затем, вновь ловя на себе осуждающие взгляды коллег-мужчин, я бросил злобный взгляд в сторону Ярика, который вновь попытался подойти к Пелагее. И не знаю, что мною сейчас руководствовало, но я просто не мог сейчас допустить, чтобы этот рыцарь-недоросток дотронулся до моей девочки. - Оставь свои детские игры на потом, Билан! Дай парню блондинку в комнату перенести!- возмутился Градский, прожигая меня недовольным, но в то же время взволнованным взглядом. Рыча на всех, вставая рядом с Полей, не подпуская к ней никого, я будто свою добычу сейчас защищал. Готов поспорить, если бы Дронов продолжил бы спорить со мной, я бы, не раздумывая, приукрасил его милое личико, за что, конечно, пожалел бы потом, но… Бережно, стараясь не навредить Пелагее, которая все еще находилась в состоянии обморока, я поднял ее на руки, выходя из действительно душного помещения, проходя по коридору, с таким истинным испугом прижимая блондинку к себе, и заходя в ее гримерную. Осторожно укладывая ее на диван, тут же садясь перед ним на колени, я взял ее ладонь в свои пальцы, крепко сжимая ее. Следом за мной подлетели и мужчины на пару со Светланой Геннадьевной, которая вновь что-то причитала, хватаясь за сердце. Наклоняясь к ней, ужасаясь тому, что лицо ее мертвенно бледное, я крепче сжал ее ладонь, зажмуривая глаза и едва касаясь губами плеча, зашептал: - Милая, слышишь меня?.. Поля, любимая, пожалуйста… Пожалуйста, Поля, пожалуйста… И, не обращая внимания на то, как чьи-то крепкие (будьте уверены, мужские) руки пытаются оттащить меня от дивана, я продолжал шептать одно и то же, боясь, что это может быть что-то серьезное. Но кому-то все- таки удалось оттащить меня в сторону, так как перед Полей уже сидела Светлана Геннадьевна, а рядом с ней - испуганный до смерти Дронов, нервно поглаживая блондинку по распущенным волосам. Я ничего не видел перед собой, лишь свою маленькую девочку, из-за которой сердце сейчас разрывалось на кусочки, а голова гудела, ходила кругом, не позволяя даже адекватно мыслить. Чей-то легкий шлепок по щеке вернул меня на этот свет, и я поднял пустой, совершенно потерянный взгляд на Градского, который вглядывался в мое лицо, хмуря брови. - Нормально все,- недовольно «выплюнул» я, одернув голову и выглядывая из-за его большого тела, в какой-то момент облегченно выдыхая. Ресницы блондинки зашевелились, и уже через несколько мгновений Поля судорожно хватала губами воздух, хлопая ресницами и оглядываясь по сторонам. Уверен, что она сама испугалась не меньше нас. И как же мне сейчас хотелось подняться со своего места и просто крепко прижать ее к себе, никого не подпуская, бережно, любя, покрывая ее лицо поцелуями. Но я не мог себе этого позволить, потому что, во-первых – около нее уже собралось слишком много народу. В особенности Светлана Геннадьевна как раз таки и покрывала рваными поцелуями лицо своей дочери в тот момент, когда Дронов слабо улыбался, заглядывая блондинке в глаза, крепче сжимая ее ладонь, а во-вторых – я просто не мог… Я – никто для нее. - …Хорошо… все уж-же… хорошо, мам, нормально…- тихонько шептала Пелагея, делая несколько маленьких глотков из бутылки.- Не надо, пожалуйста… все, правда…- отнекивалась она, когда Светлана Геннадьевна сообщила ей, что сейчас подойдет врач. - Так, Пелагея, лежала бы да молчала! Ты нас всех до смерти напугала!- охнула Ханова старшая, еще раз ласково целуя дочь в кончик носа, отчего та слегка поморщилась, роняя голову обратно на подушку, которую где-то отыскал ее любимый мальчик. - Да уж, Полька, перетрухали мы тут все,- облегченно выдохнул Градский, пододвигая стул к дивану, присаживаясь на него. А я стоял у подоконника, не отводя взгляда от блондинки, чувствуя, как сердце медленно отпускает, и я постепенно успокаиваюсь, но комок в горле так и не удается сглотнуть. Шум в ушах утих, и я расслышал, как Дронов, наверное, раз в пятый обращается ко мне с просьбой открыть окно. И я послушно развернулся, настежь распахивая окно, впуская в небольшое помещение свежий воздух. Чуть приподнимаясь на локтях, хватаясь дрожащими пальцами за предплечья Дронова, вынуждая его нагнуться к ее лицу, Поля что-то совсем тихо шепнула парню на ухо, на что тот молча кивнул, затем снова рухнула на диван, прикладывая холодную бутылку к щекам. Сидя рядом с блондинкой на диване, Светлана Геннадьевна бережно поглаживала Полю по животу, спускаясь на ноги, улыбаясь и что-то говоря, что я вряд ли мог услышать, даже если бы захотел. - Что случилось?- внезапно появившийся в гримерной комнате врач, резко перехватил предоставленный ему Дроновым стул, садясь перед Полей, что-то ища в своем небольшом чемоданчике.- Что беспокоит? - Ничего не беспокоит, все…- поморщилась Пелагея, произнося это настолько слабо, что мне вновь захотелось прижать ее к себе, защитить сейчас от всего и ото всех. Встречаясь с моим взглядом, отчего побледнел теперь я, Пелагея медленно, стараясь произнести все связно и понятно для врача, объясняла, что с ней произошло. Но, не успевая сказать и двух предложений, ее тут же перебила Ханова старшая, решив, что дочери сейчас лучше помолчать, объясняя все за Пелагею. Уставши и совсем беспомощно закрывая глаза ладонями, Поля прерывисто выдохнула, облизывая приоткрытые губы. Внимательно выслушивая Светлану Геннадьевну, доктор достал аппарат для измерения давления, как-то не совсем осторожно беря руку Пелагеи, отчего я еле сдержал себя, чтобы не выкрикнуть что-нибудь в адрес мужчины. Затем затянул повязку на предплечье блондинки, отчего та чуть слышно всхлипнула, скорчившись от неприятных ощущений. - А можно как-нибудь поосторожнее, нет?- огрызнулся я, все-таки не сдержав себя, шумно выдыхая, недовольным взглядом просверливая дыру в спине этого врача. - Дима, прошу тебя, помолчи сейчас,- тихонько отозвалась Светлана Геннадьевна, бросив на меня умоляющий взгляд, затем снова взволнованно наблюдая за Пелагеей, поглаживая ее ладонью по ногам. Брезгливо поморщившись, я вновь заострил внимание на Дронове, который так по-хозяйски прикасался к волосам Хановой младшей, поглаживая ее по голове, внимательно вслушиваясь в «речь» врача. Добавляя свои пять копеек, Градский поднялся с места, обменявшись взглядом с Агутиным, который стоял у входа, опираясь плечом о стену, пожелав Поле поскорее поправиться, и предложил посторонним покинуть гримерку и продолжить обсуждение без Поли. Соглашаясь со старшим наставником, мужчины вслед за ним покинули Полину комнату. И лишь Аксюта застрял в дверном проеме, оборачиваясь и вопросительно глянув на меня. Что именно он сейчас спрашивал этим взглядом, догадаться было несложно. Но я резко помотал головой из стороны в сторону, складывая руки на груди, опираясь поясницей на подоконник, всем своим видом давая понять, что я никуда отсюда не уйду. Возмущенно посмотрев на меня, чуть ли не вскинув руками от такого моего поведения, Аксюта рассержено покачал головой, глубоко вздыхая. - Ты… можешь идти, Дим, все, правда…- тихонько произнесла Пелагея, тут же обращая на себя мой и Аксютин взгляды. - Я сам как-нибудь разберусь, Полюш, куда и когда мне идти, лежи и слушай доктора,- отозвался я как-то грубовато, хотя мне этого совсем не хотелось. Вновь возмущено вздыхая, Аксюта закатил глаза к потолку, но все-таки покинул гримерку. И как же мне хотелось сейчас показать ему средний палец, чувствуя себя маленьким мальчиком, которого обидели, только вот не понятно чем. Единственное, что я понял из слов врача, что у Поли слишком никое давление и слабый пульс после обморока. Начиная расспросы по поводу того, что и как девушка ела в течение двух-трех дней, и как вообще жила, врач что-то чирикал в своей книжечке, лишь изредка поглядывая на блондинку, которой говорить сейчас было, ой как тяжело. И как же я был удивлен, узнав, что Поля за эти дни ничего толком-то и не ела. Лишь глотала таблетки, как я потом выяснил, являющиеся успокоительными средствами и снотворным. Еще я узнал, что она постоянно лишала себе сна, жалко, что в подробности она сейчас не вдавалась, не считая нужным объяснять причину своей «бессонницы». А мне бы очень хотелось узнать, хотя я прекрасно понимал, почему именно она не спала. И очень надеялся, что Дронов не был тому причиной. - Ну, что я вам скажу, Пелагея,- собирая все свои вещи обратно в чемоданчик, врач поднялся с места, поглядывая то на Ханову старшую, то на Дронова, то на саму «пациентку».- Отдохнуть я вам советую, даже настаиваю на покое не менее 3-5 дней. А сейчас выпейте сладкого чая и отправляйтесь домой, а лучше пускай домой вас кто-нибудь отправит, и останется с вами на сутки, а то мало ли что… - Сплюньте!- воскликнула Светлана Геннадьевна, схватившись за сердце, вновь взволнованно глядя на свою дочь. - А тут плюй, не плюй – предосторожность превыше всего,- пожал тот плечами, пожелав на прощание удачи и покидая комнату. И настала тишина. Напряженная такая, угнетающая и давящая тишина. За несколько секунд я с каждым успел перекинуться многозначным взглядом, давая понять каждому из здесь присутствующих, что я не уйду. Отталкиваясь поясницей от подоконника, прикрывая окно, так как я успел уже подмерзнуть, я под удивленными взглядами всех троих прошел к столику, отыскав электрический чайник, убеждаясь, что там есть вода, поставил его кипятиться. Разворачиваясь к ним лицом, сразу же находя взглядом руку Дронова, которая вновь так крепко сжимала ладонь Пелагеи, я изо всех сил держал себя, чтобы не сказать пару ласковых этому супергерою, сейчас боясь еще больше заставить нервничать блондинку. Поэтому я развернулся, все равно чувствуя, как резкие взгляды, словно острые лезвия, вонзаются в спину. - Смотреть на меня не надо так!- не выдержал я, вновь разворачиваясь и «пробегая» взглядом сначала по маме, а потом и по Ярику.- Что-то не нравится – дверь открыта,- это уже обращалось к Ярославу.- Я не собираюсь уходить отсюда,- и только после того, как это сорвалось с языка, я понял, что это было лишним. Разворачиваясь обратно, выключая чайник, заваривая Пелагее крепкого чая, хорошо посластив его, я направился к Поле, взглядом сверля этого чертового Дронова, присаживаясь на корточки рядом с диваном, протягивая девушке кружку с чаем, с неимоверной заботой в глазах смотря на нее. - Осторожнее, горячее,- чуть слышно прошептал я, поднимаясь на ноги и вновь окидывая взглядом Дронова, надеясь, что хотя бы сейчас он отпустит ее руку.- У меня где-то в закромах шоколад лежал твой любимый, я сейчас,- и, выходя из гримерной комнаты, прикрывая за собой дверь, я шумно выдохнул, сжимая руки в кулаки. Как же сейчас бесило и напрягало присутствие Ярика в гримерке да и, в прочем, в жизни Пелагеи. Будьте уверены, если бы сейчас не было Дронова, мы бы с Полей помирились. А сейчас она вцепилась в него как за спасительную крепость и не подпускает меня к себе. Может быть, я преувеличиваю, и вообще все мне это кажется, но пока всеми своими нежностям Дронов доказывает мне, что я прав. - Д-диим,- послышался растерянный женский голос. И я, распахнув глаза, врезался взглядом в Ксану, которая испуганно глядела на меня, едва прикасаясь ладонями к моей груди.- Что-то случилось? Ничего не отвечая, лишь вопросительно взглянув на девушку, я обошел ее стороной, направляясь к себе в гримерку, виня себя в том, что вообще завел какие-то отношения с этой милой девушкой. А ведь она влюбилась в меня. Нет, не так. Я влюбил ее в себя, позволил ей влюбиться, хотя никогда даже думать себя не позволял о какой-то там взаимности. Заходя в гримерку, выдвигая все шкафчики в поисках этой чертовой шоколадки, которую на самом деле так любила моя девочка. Именно моя девочка, а не та, которая сейчас стоит в дверном проеме, и до чертиков напуганным взглядом смотря на меня. Скидывая со стола прочие принадлежности, я, наконец, отыскал шоколад, облегченно выдохнув и даже улыбнувшись своей находке, радуясь, что не успел ее слопать сам. Махнув рукой на разбросанные по полу вещи, я направился на выход из гримерки. Перехватив меня за локоть, Ксана дернула меня на себя, непонимающе смотря на меня. - Ксана, милая, езжай домой, пожалуйста, или куда ты там собиралась. Мне не до тебя сейчас, понимаешь?- я старался говорить спокойно, но голос дрогнул, когда я заглянул в совсем растерявшиеся глаза платиновой блондинки.- Блин, Сергиенко, ну, серьезно я тебе говорю. Не до тебя сейчас! Я позвоню тебе, обязательно, езжай домой, Ксана! Но она по-прежнему молчала, лишь хлопая ресницами и крепче сжимая пальцы на моем локте, поджимая губы. А я вновь чувствовал себя таким моральным уродом, что застрелиться хотелось. Опуская плечи, тяжело выдыхая, я прижал девушку к себе, коротко чмокая в щечку и плотнее прижимая к себе. Она так и бросилась в мои объятья, крепче сжимая пальцами водолазку на моих плечах, утыкаясь носом в мою шею. -Ксана…- я чувствовал себя таким виноватым, что позволил этой, сильной характером и не только, девушке влюбиться в себя.- Мне идти нужно. Отпуская меня, отходя, чуть ли не отлетая от меня, девушка отвернулась к окну, видимо, прекрасно все понимая. А я лишь посмотрел в ее сторону, сказав напоследок, что я все-таки позвоню, я вышел из гримерной, возвращаясь в комнату Поли, застревая на пороге, не понимая, в чем дело. Обнимая Ярослава за плечи одной рукой, поднимаясь с кровати, Пелагея, страдальчески прохныкав, вовсе не стоя на ногах, что-то тихонько пискнула. - Руки. Убери. От нее,- выделяя каждое слово интонацией, я взглядом «пронзил» Дронова, предупреждая, что ему лучше сейчас отпустить ее.- Ты не слышал меня?.. Поставь ее на место, блять, Дронов! Подлетая к ним, я проследил, чтобы тот опустил Полю на диван, поравнявшись с Ярославом, смотря на него сверху вниз, сжимая руки в кулаки. И как же мне хотелось проехаться по его физиономии, чтобы он, наконец, отвязался от моей девочки. Я прекрасно слышал, что Светлана Геннадьевна что-то воскликнула, предупреждая меня, что добром все это не кончится. И я прекрасно это знал, но желание ударить от этого не уменьшалось. - Дима… Яр… Ну, пожалуйста,- совсем тихо прошептал Поля, едва касаясь подушечками пальцев моего сжатого до побелевших костяшек кулака. Отходя назад, решив, что с ним я как-нибудь тет-а-тет поговорю, я огляделся, снимая Полино пальто с вешалки и подавая его девушке. Непонимающе взглянув на меня, Пелагея послушно приняла пальто, сжимая его пальцами рук, ожидая, что же я сделаю дальше. С секунду помедлив, я слишком быстро оказался рядом с ней, осторожно и бережно подхватывая ее на руки, отчего она взвизгнула, ошалевши посмотрев на меня, упираясь ладошкой в грудь. - Поставь меня, Дима…- тихо попросила она, морща лоб. И я понимал, что сопротивляться она сейчас не сможет, так как сильно слаба, поэтому игнорируя все ее тихие, но осознанные возмущения, я покинул гримерку вместе с ней на руках, направляясь на выход из Останкино. - Билан, совсем сдурел?!.. Дима, блять, отпусти меня, я кому говорю?!.. Но даже то, что она легонько била меня в плечо, не мешало мне идти. Даже крики Светланы Геннадьевны, разбавляемые возгласами Дронова, не могли меня сейчас остановить. Моя девочка. Никому не отдам. Выходя из телецентра, я быстро направился к своей машине, совсем забывая про куртку, нервно вздрагивая, чувствуя, как по телу от холода пробежались мурашки. Легонько царапнув меня по плечу, Пелагея все еще таила надежду, что я ее сейчас отпущу. Ах, девочка, как же ты наивна!.. Осторожно усаживая ее в машину, прекрасно ощущая, что чувствует она себя сейчас неважно, я бережно пристегнул ее ремнем, и когда она вновь хотела что-то возразить, я прислонил указательный палец к ее губам, умоляя замолчать. И закрывая дверь, я обошел машину, замечая, как из телецентра выбежала Ханова старшая, ругаясь в мой адрес, а следом за ней появился и Дронов. Чертова собачка, ей-Богу. Не обращая никакого внимания на все это, я сел за руль, заводя машину и сматываясь от этого места к чертям подальше. Куда ее такую беспомощную и слабую сейчас везти я не знал, но точно был уверен в том, что когда она оклемается, я точно получу по ушам. И не только от нее. - Душно, Дим…- не открывая глаза, хватая губами воздух, тихо произнесла Пелагея, наконец, расслабляясь и полностью доверяясь мне.- Душно…- тихо повторила, облизнув губы и тяжело сглатывая, запрокинув голову. Включая легкий обдув, я рванул в сторону ее дома, сейчас очень беспокоясь за ее стояние и боясь, как бы ей от такого стресса еще хуже не стало. Приняв ключи от ее квартиры в свои ладони, я осторожно опустил ее на ноги, придерживая за талию, чтобы она не сползла вниз по стене, я кое-как открыл дверь в ее квартиру, вновь поднимая ее на руки и входя в квартиру, на ощупь, захлопнув за собой дверь. Относя ее в спальню, бережно опуская ее на кровать, я шмыгнул носом, передергивая плечами и все же жалея, что курточку из своей гримерки взять не успел. И от этого мысли вновь вернулись к Ксане. - Идиот!..- хлопнув себя ладонью по лбу, я растер ледяные ладони, переводя взгляд на Полю, которая тут же свернулась клубочком, что-то тихонько прошептав. Пускай поспит, сейчас сон для нее очень важен. Заботливо накрывая ее теплым пледом, следом чуть приоткрыв окно, чтобы в комнату поступал свежий воздух, я покинул помещение, плотно закрывая дверь, чтобы, не дай Бог, ее не разбудить. Возвращаясь в коридор, совсем забывая запереть дверь, я бросил ключи на полочку, стаскивая с себя кроссовки и проходя в гостиную, чуть подрагивая, не успев еще нагреться. Осматриваясь, будто находясь в ее квартире впервые, я прошел на кухню, как сердце болезненно ёкнуло, а в голове всплыли воспоминания недавней ссоры, а точнее… В общем, неважно. Переступая порог кухни, я заглянул в холодильник, убеждаясь, что девушка, действительно, ничего не кушала – кроме прочих йогуртов, небольшой кастрюли гречневой, вроде как, каши и парочки овощей и фруктов в холодильнике не было ничего. С шумом выдыхая воздух через рот, я захлопнул холодильник, начиная поиски «чего-нибудь съедобного», из чего можно было бы приготовить полноценный, хотя бы, обед. В итоге я умудрился приготовить куриный сытный бульон, даже успев его сам попробовать, убеждаясь в своих кулинарных способностях. И судя по времени, прошло добрых таких часа два. Пелагея по-прежнему спала – я заходил к ней раз 6 за эти два часа, проверяя, точно ли все хорошо. Занес ей крепкого сладкого чая и ту самую шоколадку, которая успела растаять. Оставляя это все на прикроватной тумбочке, замирая, когда девушка что-то невнятно пробормотала, переворачиваясь на другой бок и вжимаясь в одеяло. Решив, что ей холодно, я совсем закрыл окно, вздрагивая от звонка в дверь, тут же выбегая из комнаты, плотно закрывая дверь, боясь, что этот звонок может разбудить девочку. - Какого черта вы звоните?- чуть ли не прошипел я, открывая дверь, даже не сомневаясь, что на пороге появится Светлана Геннадьевна с Дроновым.- Если вам важно здоровье вашей дочери, то я бы не советовал сейчас орать – она спит,- кивнул я подбородком в сторону спальни, а дальше направился на кухню, вновь подогревать супчик, чтобы, если Поля проснется, тут же накормить ее горяченьким. - Дмитрий, как там уж тебя по батюшке,- прошла на кухню Ханова старшая, ставя руки в боки и с вызовом в глазах смотря на меня.- Мне, конечно, очень льстит, что ты так заботишься о моей дочери, но!.. - А вы не могли его оставить там?- брезгливо произнес я, глянув за спину женщине, замечая Ярослава. - Дима, перестань. Не красиво себя ведешь,- сделала мне замечание Светлана Геннадьевна, проходя на кухню и присаживаясь за стол. Ярик последовал ее примеру и так же присел за стол. Глянув на них поверх плеча, я даже усмехнулся, представляя, какая же из них «прекрасная» семья получается. А сам из-за этого разозлился еще больше, сжимая пальцами столовую ложку, которой помешивал суп, стоящий на плите. - Какая картина, слушайте,- вновь не выдержал я, оставляя ложку в покое и разворачиваясь к ним лицом.- Больная дочка, мать да зять – вот семейка-то, закачаешься! - Перестань хамить, Дима, никто не виноват, что вы с Полей…- и тут женщина оступилась, глянув на Ярослава. А я снова усмехнулся. - Новый избранник вашей дочери все прекрасно знает о наших с Полей «отношениях»,- заключив последнее слово в воздушные кавычки, я все больше ощущал себя какой-то язвой и не понимал, как язык вообще поворачивается говорить подобное в адрес Светланы Геннадьевны. Вот уж кто-кто, а она точно не виновата в том, что я так не люблю этого героя-недоростыша. - Действительно, Дима, хватит!- отозвался Ярослав, возмущенно цокнув. Что, не нравится что ли?- Не знаю, с чего ты вообще что-то взял, но с Полей мы только друзья и… - Мы тоже друзьями были, до поры, до времени…- задумчиво произнес я, разворачиваясь к плите и выключая огонь, помешивая суп, пробуя его вновь. И повисла тишина. Очередная тишина, в которой для полной «идиллии» не хватало только Поли. И я усмехнулся, думая, что в фильмах сейчас должна была появиться Пелагея на пороге кухни. Но мы, к сожалению или к счастью, все фильмы совместные уже отсняли. Время шло к вечеру, а Пелагея по-прежнему спала, не решая нарушать нашу тишину. И если я все так же копошился на кухне, периодически заглядывая к Пелагее, проверяя, не проснулась ли она, то Ханова старшая на пару с мальчиком-героем находилась в гостиной, рассматривая какие-то вордовские документы в Полином ноуте. И давно в ее компе появилась информация, которая была бы дозволена Дронову? Это жутко бесило. Бесило еще то, что Светлана Геннадьевна так косо посматривала на меня, будто бы я ее дочь до такого состояния довел, а потом и вовсе украл. И вот не надо сейчас. Никто ее не доводил и уж тем более не крал, не правда. В очередной раз проходя мимо гостиной, направляясь в спальню к Поле, я заострил внимание на том, как Ярик рассматривал Полину фотографию в рамочке, которая стояла на тумбочке. С таким диким интересом рассматривал, что мне захотелось затолкать ему эту рамочку куда подальше, и если бы из комнаты Поли не послышались какие-то звуки, я, наверное бы, так и сделал. Осторожно открывая дверь, я зашел в комнату, замечая, что Поля действительно проснулась. Улыбнувшись, я замер на месте, почему-то не решаясь сейчас пройти дальше. За моей спиной тут же появилась Светлана Геннадьевна, пробираясь в комнату и присаживаясь на краешек кровати рядом с Полей. - Ты как, девочка моя?- ласково произнесла Ханова старшая, с заботой в глазах смотря на дочь. Пожимая плечами, Пелагея перевернулась на спину, потягиваясь и забираясь под одеяло по самые уши. Тихо усмехнувшись, тем самым привлекая внимание обеих блондинок, мое сердце уверено ухнуло в пятки, когда я встретился с Полей взглядом. И знаете, чему я был безмерно рад? Пустота, это чертово «ничего» пропало. Пускай мне теперь больно, страшно и одновременно противно, но я чувствую, и это не могло меня не радовать. Искренне улыбнувшись девушке, я покинул комнату, прикрывая за собой дверь и уходя в гостиную, где тут же столкнулся с Ярославом. - Она проснулась?- поинтересовался тот, на что я молча кивнул, присаживаясь на диван, скрещивая ноги по-турецки. И я знал, что он сейчас пойдет к ней, и я знал, что она будет рада ему, рада тому, что он остался, что он переживал и… И от этого становилось невыносимо больно, сердце изнывало от боли, билось, вырываясь из груди, а разум твердил лишь одно: «Беги». Беги к чертям собачим, Дима, ты не нужен ей сейчас. Ты не нужен ей вообще. Поднимаясь с дивана, я на цыпочках пробрался к спальне, замечая милую картину: мама с дочкой в обнимочку, а рядом новоиспеченный жених держит девушку за руку. И как же паршиво становилось от этого, что я еле сдержал себя, чтобы не сплюнуть, разворачиваясь и уже собираясь уходить. - Мам, езжайте домой, поздно уже… Со мной, правда, хорошо все,- раздался слабенький голосок Пелагеи, заставивший меня вернуться. Стоять за дверью и подслушивать чужой разговор, было, конечно, неправильным, но разве что-то, что здесь творилось, вообще являлось правильным? Разве правильно то, что сейчас участник ее команды так трепетно и ласково держит ее за руку? Разве правильно то, что я становлюсь никем для той, которая для меня-то по-прежнему всё?.. - Врач же сказал, что за тобой нужен уход как минимум один день, дорогая,- ответила Светлана Геннадьевна, потянувшись и поцеловав блондинку в лоб.- У меня дела, поэтому я с тобой Ярослава оставлю, нормально же все?- теперь она обратилась к Дронову, на что тот кивнул, соглашаясь. - Ни черта не нормально,- появляясь из-за двери, строгим, буквально стальным голосом произнес я.- Ярослав идет на хер вот такенными шагами,- развел я руками, указывая длину «шагов».- Нормально же все?- съерничал я, обращаясь к Дронову, на что тот резко поднялся с кровати, наступая на меня.- Остаюсь я. - Ярик,- остановила его Поля, неодобряюще покачав головой.- Езжайте домой, оба, мам,- отозвалась Пелагея, совсем меня не замечая, приподнимаясь на кровати.- Я позвоню тебе если что. Пожимая плечами, бросив на меня странный взгляд, Светлана Геннадьевна с трудом согласилась, поднимаясь с кровати. Обменявшись короткими поцелуями в щечку, Ханова старшая покинула комнату, еще разок глянув на меня, будто бы предупреждая, что если что – мне придет полный такой, конкретный… - Звони если что, Поля,- именно эта фраза перебила мои мысленные размышления.- Я приеду, если нужно будет. - Езжай, Яр, все, правда, хорошо,- слабо улыбнулась Поля, потянувшись и чмокнув его в щеку, отпуская от себя. Покидая комнату следом за Светланой Геннадьевной, я проследил взглядом за тем, как закрылась дверь, и медленно перевел взгляд на Полю. Та смотрела куда-то в сторону, только бы не на меня. Усмехнувшись, я тоже направился на выход, останавливаясь в дверях. - Там суп на плите стоит, покушай, пожалуйста,- в пол голоса произнес я, глянув на нее поверх плеча, встречаясь с ее взглядом.- Я в душ схожу, если ты не против. После того, как «непрошенные» гости покинули квартиру, я пропустил Пелагею первую в душ, сам вновь, в который раз, разогревая суп и накладывая ей его в тарелку, чтобы она все-таки покушала. И когда она освободила мне ванную, я с радостью занырнул, расслабляясь, слыша, как она чем-то гремит на кухне. Значит, решила покушать. Как же все-таки хорошо, что через несколько минут будет уже завтра, а завтра – это новый день. И этот день мне придется каким-то чудным образом прожить, находясь в одной квартире с бывшей. Бывшей. Это не то слово, которое бы подходило для Пелагеи, но другого на данный момент я подобрать не могу. Как вести себя дальше и что делать, я не знал. Уверен, что и Поля не знает, но от этого легче не становилось как-то, знаете ли. А еще… мысли периодически возвращались к Ксане, ведь я обещал позвонить и не позвонил. А она, наверняка, ждет… Получилось нехорошо, я не спорю, ведь эта девочка очень помогла мне. Я с ней жил, а не выживал, как это было в ее отсутствие. Она будто впитывала в себя весь этот негатив, который шел от меня, избавлял меня от всего плохого, голову мне прочистила. А сама пропала, влюбилась меня, хоть так и не призналась. Девочка она не глупая, прекрасно понимала, что ничего быть и не может, хотя… Черт ее знает. Бросив свою одежду в стиральную машинку, так как успел перепачкать ее, пока готовил для Поли, я обернулся полотенцем ниже пояса и вышел из ванны, потирая волосы пальцами, слегка потянув у их основания, расслабляясь. Как я понял, Поля уже была в спальне. Поэтому, проходя мимо ее комнаты, застревая в дверях, я тепло улыбнулся, замечая, что она уже вроде как спит. Проведя ладонями по своему телу, я развернулся и направился к себе, чувствуя на себе откровенный взгляд чужих серых глаз, но не решаясь обернутся, все-таки уходя в гостиную.