Грешница Рая

POV Поля Именно тогда, когда на Москву уже спустилась ранняя ночь, я все-таки начала ощущать себя более-менее человеком, а не неким овощем, без особых желаний, с путающимися в голове мыслями, с неясными ощущениями и чувствами. Сон и еда все-таки сделали свое дело. И теперь, сидя в спальне на краю кровати и слыша, как из глубины квартиры доносится шум воды, я печально думала о том, что ночь вновь может выдаться бессонной. С одной стороны меня это радовало. Перспектива проваляться несколько дней, как советовал врач, совсем не манила. Нерешенные вопросы с репетициями, полное незнание того, чем все-таки завершилось собрание (ну, кроме моего триумфального падения в обморок на глазах у всех, конечно), нулевое представление о том, что успели нарешать-наобсуждать моя мама и Ярослав (а я не сомневалась, что разговоры о предстоящем выступлении все-таки были) – это напрягало и почти нервировало. Впрочем, больше дискомфорта мне доставляла вся эта нелепая ситуация, когда мой некогда выносливый и терпеливый организм меня предал. И, между прочим, предал в самый неподходящий момент. Хотелось прямо сейчас сорваться с места, в ночи позвонить всем, кого я заставила понервничать, и извиниться за себя. В конце концов, мне, правда, было очень неловко. И если попросить прощение у мамы я успела, за что получила очень неодобрительный взгляд, и извиниться перед Яриком тоже смогла, за что, опять же, получила порцию недовольства, то с другими коллегами по цеху, включая того же Диму, разговора не состоялось. Умом я понимала, что ночные звонки с извинениями – дурной тон и вообще глупость несусветная, но руки сами тянулись к телефону. И каких же сил мне стоило себя перебороть!.. Забираясь на кровать с ногами, садясь по-турецки, я укутала колени одеялом, тяжело вздыхая и пальцами расчесывая свои волосы. Шум воды со стороны ванной комнаты уже не доносился, от этого очень нехорошо и быстро забилось сердце. Сейчас в моей голове начинали появляться все более четкие вопросы, адресованные то ли Диме, то ли же себе самой. Мне было до чертиков неуютно ото всей сложившейся, какой-то иронично-комичной ситуации. А как вести себя с Биланом я просто не понимала. Впрочем, не понимала я и своего решения отпустить и маму, и Ярика от себя, оставаясь один-на-один со своим бывшим молодым человеком ночью в своей же квартире. Без возможности побега от него, без возможности побега от себя. Внутренний голос тихонько нашептывал, что самое верное – делать вид, что ничего и никогда между нами не было. Если угодно – строить из себя просто ту самую Полю, которой я была для Димки, например, в конце весны. Или в конце лета – это уже не столь важно. «Давай сыграем вновь в друзей. Ведь у нас когда-то это так хорошо получалось», - именно эта фраза стучала в висках. Покусывая уголок губы, медленно ложась на спину, устраивая голову на подушке, я ощущала, как какое-то непонятное, испуганное состояние поселяется внутри. А вопросы в голове сменяли друг друга с катастрофической скоростью. Почему мама не была против, чтоб он остался? Ведь она все прекрасно знает и понимает… Почему Дима сам так настоял на том, чтобы не покидать мою квартиру и быть рядом? Ведь, как минимум, у него есть Ксана, как максимум – между нами все действительно кончено… Что успело произойти за то время, пока я сначала находилась в отключке, а затем благополучно спала в своей постели? Ведь и мама, и Ярик, и Дима – все находились тут, и я сомневалась, что их общение проходило легко и гладко, без сучка да без задоринки… И все-таки как же мне вести себя поутру и вообще как быть-то теперь? Наверное, это самый нелепый вопрос, если вспоминать о моей недавней установке, которая, кажется, в любой момент уже могла вновь рухнуть, рассыпаться, испариться, будто призывая второй раз наступить на одни и те же грабли (господи, да почему ж мне так не везет на людей с именем «Дмитрий»?!). И, быть может, этот вопрос все-таки был бы легче и я бы действительно вела себя так, как будто никогда и не были мы с Димой близки, если бы не… Если бы не видела я в его глазах сегодня столько страха за меня, столько тоски и какой-то щемящей нежности. Такой нежности, которой не было никогда в его взгляде даже в то, как сейчас казалось, «далекое» время, когда мы были вместе. А еще на фоне всего этого нет-нет, да и проскальзывала мысль, что мне просто необходимо поймать Ярика, сесть и серьезно с ним обо всем поговорить. Сейчас я была на двести процентов уверена, что нам есть, что сказать друг другу. «Прости, Дронов, я, честное слово, не хотела впутывать тебя настолько во все это дерьмо. А в итоге ты с каждым днем начинаешь играть все большую и большую роль», - со вздохом подумала я, слабо помотав головой. Продолжая говорить сама с собой, а, вернее, самой себе задавать вопросы, на которые у меня не было ответов, я прикрыла глаза, шумно выдохнув. Усталости не было, была лишь едва ощутимая слабость и полное нежелание спать. Весь этот внутренний монолог, все это состояние слишком резко прервали едва слышные шаги Билана, а уже через мгновение я буквально кожей ощутила его взгляд. Напрягаясь, крепко зажмурившись и стараясь сделать вид, что я сплю, я считала про себя частые удары сердца, до дрожи боясь, что молодой человек сейчас пройдет в комнату. Боясь и желая этого одновременно. Но нет. Дима, будто бы почувствовав мой этот неприятный страх, поступил иначе. И уже через мгновение я, тихо садясь на кровати, провожала его глазами, взглядом скользя по обнаженной спине, отчего-то прерывисто выдыхая и сжимая в ладонях ткань одеяла. А в голове, когда желание все-таки побороло тот самый страх, билось сейчас только одно: «Ну, обернись же, черт бы тебя побрал! Ты же нужен мне сейчас, Дима!». Вновь оставаясь одна в тишине комнаты, я еще минут десять поворочалась с боку на бок, не в силах даже глаза держать закрытыми. Трагично вздохнув, осознавая, что просто так у меня не получится заснуть, а провоцировать еще одно отключение сознания мне ой, как не хотелось, я медленно выбралась из-под одеяла. Как назло, упаковка снотворного осталась в гостиной, именно там, где сейчас, как я надеялась, уже мирно посапывал Билан. Но выбора у меня не было. Поднявшись с кровати, отдергивая длинную майку, в которую я успела переодеться еще в ванной после душа, я тихонько пошипела, пробегая босыми ногами по холодному полу и радуясь, что головокружения сейчас нет. Накинув халат, я тенью выскользнула из спальни, прислушиваясь к звукам в квартире. Но все было тихо. Придерживая ткань халата на груди, убрав за ухо мешающуюся челку, я на цыпочках прошла в гостиную, на секунду замирая на пороге, видя, как устроившись на диване и уткнувшись в экран мобильника, заткнув наушниками уши, лежит Дима. И судя по его виду, сон его еще не успел догнать. Уже почти не надеясь остаться незамеченной, я быстро пробежала взглядом по погруженному во мрак помещению, безвольно опуская плечи. Ну, будь, что будет… Щелкнув выключателем, от чего по комнате тут же разлился яркий свет, а Дима буквально подскочил на диване, выдергивая наушники из ушей и уставившись на меня обладевшими глазами, я слабенько улыбнулась, проходя в гостиную. - Дима, ты смотришь так, как будто бы приведение сейчас увидел, - тихо, с очередным вздохом проговорила я, находя глазами на столе ту самую упаковку таблеток, подходя и забирая ее, стараясь не пересекаться взглядами с молодым человеком. - Не приведение, но где-то рядом, - откашлявшись в ладонь, отозвался Билан, опуская ноги с дивана, а через секунду уже поднимаясь, потоптавшись на месте, неодобрительно смотря на таблетки. – Ты чего, Поля? - За дозой пришла, - невесело хмыкнув, я искоса глянула на него. Дима в этот момент очень выразительно закатил глаза, цокнув языком. А после в два шага оказался рядом, от чего у меня сердце в момент ушло в пятки, отбивая чечетку. Слишком рядом, слишком близко, слишком наедине. И едва ли я была ко всему этому готова. - За такие словечки по голове бы тебе настучать хорошенько, - стоя сейчас едва ли не вплотную ко мне, так, что я, делая глубокие вдохи, даже ощущая слабоватый, но столь мною любимый запах парфюма, буркнул Билан, протянув мне раскрытую ладонь. – Дай сюда дрянь эту. - Дим, не лезь, хорошо? Я сама разбе… - но договорить он мне не дал, грубо перебивая. - Дура, блять, дай сюда таблетки свои! Вздрогнув от такого выпада, распахнув глаза и испуганно посмотрев на него, я тяжело сглотнула, покорно отдавая ему упаковку снотворного. И успевая заметить, как на его лице отразилась тень беспокойства, пока он изучал коробку взглядом, через мгновение уже откидывая ее одним движением в дальний конец комнаты. - Не нужно тебе это, слышишь? Не-нужно. Ни эти таблетки, ни какие-то другие! - Я не засну сейчас без них, - слабо пытаясь отстоять свою позицию, возразила я, недовольно хмурясь, расправляя плечи и теперь уже уверенно смотря в чужие карие глаза. - Заснешь, Поля, как миленькая заснешь, не денешься никуда, - Билан медленно покачал головой, изучая мое лицо взглядом. А в следующую секунду я замерла, когда он осторожно, медленно скользнул пальцами по моей щеке, после прижимая к ней ладонь. Резко, прерывисто выдыхая сквозь разомкнутые губы, я вновь почувствовала, как сердце в сумасшедшем ритме бьется под клеткой ребер. Обеими руками сжимая ткань халата на груди, я не отводила взгляда, боясь пошевелиться, боясь вдохнуть лишний раз. И, кажется, именно сейчас у меня вновь начала кружиться голова. Только едва ли по той же причине, что и утром. - Не будь настолько жестока к себе, девочка, пожалуйста, не надо, - понизив голос, едва ли не вкрадчивым шепотом произнес Дима, ближе подаваясь ко мне. – Не мучай ты ни себя так, ни других, девочка. Ну, зачем, зачем тебе все это нужно?.. - Прости, - буквально одними губами проговорила я, быстро опуская взгляд. И, накрывая его ладонь на моей щеке пальцами, мягко вынудила убрать руку. - За… что?.. – мне на мгновение показалось, что голос Димы дрогнул, прозвучав очень глухо. - За то, что заставила сегодня всех так понервничать, суетиться вокруг меня. За то, что тебя напугала. Вообще за весь этот инцидент. Прости, - смотря в пол, опуская ресницы, я слабо покачала головой, упираясь ладонью в грудь молодого человека, пресекая его жалкую попытку меня обнять. - Ты совсем дурочка или притворяешься? – ласково отозвался он, а я была уверена, что сейчас на губах Димы мелькнула улыбка. – Просто вот, Поля, нашла, за что прощение просить. - Да, нашла, - недовольно проворчала я, поджав губы и вскинув голову, вновь сталкиваясь с ним взглядами. - Ну, хорошо, если тебе это важно, то я тебя прощаю. - Спасибо, - невесело усмехнувшись, я отступила на пару шагов назад, после спиной идя на выход из комнаты. – Спокойной ночи, Дима… - Сладких снов, - он рассеянно покивал в ответ, едва слышно выдыхая эти слова. Быстро развернувшись, я зашагала в свою комнату и, зажмурившись, рухнула там на кровать, по пути скинув халат прямо на пол. Этот идиотский ночной инцидент все еще заставлял сердце учащенно биться, кажется, поднимая температуру моего тела выше допустимой отметки. Сворачиваясь клубочком поверх одеяла, я обняла свои колени, кусая губы. И сейчас была готова поклясться, что все еще ощущаю запах Его парфюма рядом с собой. Проклятье, просто проклятье. Ложась на спину, согнув ноги и сводя колени, я бросила короткий взгляд в сторону двери, которая так и осталась приоткрытой. Но побороть свою лень, встать и закрыть ее, я сейчас не смогла. Сердце отчего-то продолжало быстро стучать, и мне казалось, что я все еще ощущаю Его ладонь на своей щеке, а на кончиках моих пальцев все еще сохранилось тепло его тела от короткого, протестующего прикосновения. Быстро облизывая пересохшие губы, я закрыла руками лицо, стараясь дышать спокойнее, но ничего не получалось. Под опущенными веками, будто нарочно, медленно проплывали картинки того времени, когда мы были вместе. И подсознание, совершенно точно специально, раз за разом «выплевывало» такие воспоминания, от которых чуть жгло щеки. Судорожно выдохнув, поерзав на кровати, я медленно провела ладонями по шее, слегка откинув голову и после сжимая пальцами ткань широких лямок майки на плечах. В комнате вновь становилось душно, но это была мнимая духота, от которой мне сейчас не было плохо. Тяжело сглотнув, я так же медленно опустила ладони на свою грудь, на мгновение переставая дышать. И в тот же момент на меня, будто лавина, обрушились воспоминания о том, как мне было хорошо в Его руках. Состояние оставшейся после обморока слабости спешно отступало на второй план, уступая место совсем иному чувству. Мне хотелось вскочить с кровати, метнуться в соседнюю комнату, прижаться губами к Его уху и тихо выдохнуть: «Я так соскучилась по тебе, Димка. По твоим рукам, по твоему горячему дыханию в мою шею, по твоим поцелуям – по всему тебе. Я тебя хочу тебя сейчас, Дим», но решиться на такое мне не хватало сил. Медленно выпуская сквозь разомкнутые губы весь воздух из легких, слишком четко ощущая, как дрожит дыхание, я чуть сжала пальцами свою грудь, на мгновение замирая. А внутри уже рождалась предательская дрожь, заставляя мурашки пробежать вниз по спине. Потерев ставшими вмиг горячими ладонями грудь, я едва слышно всхлипнула, чувствуя, как соски тут же твердеют, реагируя на любое прикосновение даже сквозь ткань майки. Сжав бедра, зажмурившись и кусая нижнюю губу, я скользнула ладонями вниз по своему телу, пробираясь под майку. Едва касаясь пальцами кожи, неосознанно сильно втягивая живот и вновь ощущая, как армия мурашек разбегается уже по всему телу, я завела руки дальше, мотнув головой и утыкаясь лицом в уголок подушки, глотая приглушенный стон, стоило лишь только начать ощутимо ласкать твердые горошины сосков пальцами. И чем дольше, чем откровенней я касалась себя, чувствуя, что сердце бешено стучит, подпрыгивая к самому горлу, тем сильнее захлестывали воспоминания, погружая меня в непонятное, будто бы неизвестное ранее состояние, и тем сильнее становилось возбуждение. Каких-то несколько долгих, томительных минут подобных действий, а я уже со смущением перед самой собой осознавала, что ткань белья становится влажной, а то самое возбуждение, то самое желание тугим узлом стягивается внизу живота, отдает сильной пульсацией в теле. И в этот момент не осталось в сознании даже намека на здравый смысл, исчезли все вопросы и состояние неприятного, жгучего стыда за то, что я делаю сейчас. Мысль о том, что за стенкой спит человек, воспоминания о котором меня сейчас сводят с ума, еще больше подстегивала, не оставляя никаких путей к отступлению. Тяжело дыша, устраиваясь удобнее и быстро облизывая пересохшие губы, я завела руки между своих ног, медленно поглаживая ладонями по внутренним сторонам бедер. Разводя колени, негромко всхлипнув, я сквозь ресницы посмотрела в кажущийся сейчас бесконечно высоким потолок. Контролировать себя не было никаких сил, а воздуха в комнате с каждым моим судорожным, коротким вдохом оставалось, кажется, все меньше и меньше. Ощущая, как вспыхнули жаром щеки, я медленно провела дрожащими пальцами между ног, теперь окончательно понимая, что ткань действительно промокла, и лишь на секунду поражаясь тому, как предательски сейчас ведет себя мое тело. Но все лишние, ненужные, посторонние мысли вылетели из головы, когда я неуверенно, неспешно, осторожно начала ласкать себя сквозь ткань белья, будто бы боясь перейти какую-то черту, которая и без того уже была размытой. Проведя языком по пальцам свободной руки, я пробралась ими под майку, касаясь влажными подушечками чувствительных сосков. От этого по всему телу прошла волна дрожи, и мне не оставалось ничего, кроме как шире развести ноги, чуть приподнимая бедра и уверенней лаская себя. И пусть наутро я буду вспоминать об этом, ругая себя последними словами, пусть мне будет совсем неловко и некомфортно, но остановиться не было сил. Растворяясь в ощущениях, часто, тяжело дыша, я не отдавала себе отчета в том, что происходит, слишком ясно, слишком четко сейчас представляя себе образ Димы. Собирая в ладони и мучая ткань майки, я провела успевшими стать чуть влажными пальцами по обнаженному теперь животу, касаясь сережки в пупке, ровно так, как это всегда делал Он. И от этого действия дрожь в теле стала лишь сильней, а возбуждение буквально заставляло дышать через раз. Скользнув рукой под ткань белья, я судорожно, шумно выдохнула сквозь разомкнутые губы, выше поднимая на себе майку, собирая ее край и вырез в ладони, не открывая груди. Неосознанно шепча только лишь одно имя, рваный ритм которого сейчас выбивало вышедшее из-под контроля сердце, я уверенно вновь начала ласкать себя пальцами, быстрыми круговыми движениями массируя там и едва сдерживая рвущиеся из груди стоны. Прогибаясь в спине, до боли кусая губы, я боялась сейчас открыть глаза, только бы не потерять эту созданную воображением, моей фантазией иллюзию, что Дима сейчас находится рядом, что это он касается меня так откровенно и так желанно, по-новой сводя с ума. Негромко постанывая и всхлипывая, чувствуя, как горячие волны все быстрее и сильнее проходят по всему телу с каждым новым движением пальцев, я практически на каждом выдохе шептала Его имя, несколько раз быстро мотнув головой по подушке, разметав распущенные волосы. Раз за разом облизывая губы, свободной рукой сквозь ткань майки массируя грудь, я распахнула глаза, опуская голову, едва не кончив в тот же момент, ощущая, как по телу прошла судорожная дрожь. Соскальзывая ладонью со своего тела, но не убирая второй руки из-под белья, лишь прекращая движения пальцами, я чуть приподнялась на локте, до боли, до побелевших костяшек сжимая смятую ткань одеяла. И часто, надрывно дыша, неотрывно смотря на мужской силуэт в дверном проеме. Черт возьми, мне ведь и в голову не пришло, что… Сердце раненой дикой птицей билось под ребрами, и я не могла сделать ни единого полноценного вдоха. Неотрывно смотря на застывшего на пороге Диму, я чувствовала, как краска заливает лицо, как то самое состояние жгучего стыда накрывает с головой. Но тело упрямо требовало разрядки, и не сброшенное возбуждение рождало все новую и новую дрожь. Я не знала, я даже не могла предположить, сколько времени молодой человек наблюдает за мной, не выдавая себя ни звуком, ни жестом. Или же я просто настолько погрузилась в созданную самою же собой иллюзию, что ничего не услышала, что даже не почувствовала его пристального взгляда?! А то, что он действительно смотрит неотрывно, пусть в темноте комнаты этого было и не разглядеть, я не сомневалась. Тяжело сглотну, вновь опускаясь на подушки, слегка откидывая голову, я закрыла глаза. Лишь чуть пришедшее в норму дыхание снова сбилось, стоило мне только слабо двинуть пальцами под тканью белья. В этот момент совершенно бесконтрольный, негромкий, но слишком откровенный стон сорвался с губ, а я очень четко осознала, что до желанного сладостного состояния остается буквально чуть-чуть. И стоило лишь такому осознанию подступиться ближе, как мозг, кажется, совсем перестал соображать. Я уже не слышала ни внутреннего голоса, не ловила ни одну более-менее адекватную и здравую мысль. Комкая в ладони край одеяла, я шумно выдохнула через рот, передергивая плечами и прогибаясь в спине, сводя лопатки, теперь каждой клеточкой тела ощущая, как Дима скользит по мне взглядом. - Поцелуй меня, Вить… - едва слышно, но не сомневаясь даже в том, что эти слова долетят до уха молодого человека, попросила я, вновь ощущая, как щекам стало просто катастрофически горячо, а вниз по позвоночнику разлетелся разряд тока. – Поцелуй меня, слышишь?.. Ну, давай же, Дима!.. Ты ведь хочешь этого, - я не понимала, какого ж черта озвучиваю все эти слова вслух, но сказать себе «Стоп» просто не получалось. И плевать, что наутро я об этом обо всем пожелаю. И плевать, что уже через несколько минут я буду стыдливо прятать взгляд, проклиная себя за несдержанность, за то, что произнесла все эти слова вслух, за то, что Дима видел меня такой. И плевать на то, о чем, что он успел подумать. Плевать сейчас было даже на то, что он может сделать, подступив ближе. Сердце продолжало выстукивать ритм лишь его имени, а все внутренние чувства и желания напрочь лишали воли. Слишком мало времени, Дим, катастрофически мало прошло времени, чтобы я могла вытравить свою любовь к тебе, окончательно, не стирая невидимой резинкой росчерки, вычеркнуть тебя из своих мыслей и из своей жизни. Слишком мало прошло дней для того, чтобы я сумела тебя позабыть. И сейчас, в этот момент, который больше похож на какой-то пошлый сон, на нелепую, но чересчур яркую подростковую фантазию, мне до боли, до крика нужно вновь ощутить вкус твоих губ. Пожалуйста, Дима, пожалуйста…