Грешница Рая

POV Дима Заснуть после такого разговора, как вы, наверное, понимаете, мне не удалось. И пускай разговор-то, собственно, тяжело было назвать полноценным разговором, но что-то до сих пор заставляло сердце биться о грудную клетку. И сон не шел совершенно, как бы я не заставлял себя закрыть глаза. Морфей, видимо, не собирался сегодня принимать меня в свое царство. Да и организм мой не сильно расстраивался из-за этого. Я уже даже хотел отыскать отобранные мною таблетки Пелагеи, так как успел уточнить, что они являлись снотворным. Но, подумав, что сейчас во мне только таблеток и не хватало, я решил вновь попробовать заснуть. Да и тем более, а что если Поле плохо станет, а я тут дрыхну? Нет, так не пойдет. Переворачиваясь на другой бок, переключая музыку раз за разом, никак не находя любимого трека, я расслышал, как из спальни блондинки доносились приглушенные стоны. А затем шепот. Тихое, какое-то рваное произношение моего имени. В мертвой тишине это невозможно было не услышать. Вытаскивая наушники из ушей, хоть музыка в них и не играла, я более четко расслышал свое имя. Как резанный подскакивая с кровати, я метнулся в соседнюю комнату, наплевав даже на то, что телефон звякнул, ударившись об пол. Я до смерти напугался за Полю, надумав себе черт знает что вообще. Замирая в дверях чужой комнате, я буквально забыл, как дышать, задыхаясь и боясь даже пошевелиться. И даже темнота не мешала мне наблюдать за представленной картиной. Я все прекрасно видел, чувствовал, не в силах даже взгляда отвести от той картины, которая заставила сердце биться чаще, а кровь прилить к щекам, стягивая тугим узлом внизу живота неописуемое желание. Ничего, кажется, не соображая, даже не замечая, что в комнате находится не одна, девушка плавно двигала рукой между своих ног, разводя колени максимально сильно. Невольно моя рука скользнула вниз по моему телу, и я ощутил, как тут же возбудился, услышав ее жалобное, тихое и такое откровенное «Дима». Но девушка по-прежнему меня не замечала, и не трудно было догадаться, кого же именно она представляет вместо своей руки. И если бы не нахлынувшее с головой желание, я бы долго думал по поводу того, что как же эта девушка… И вообще… Вот же черт. Мы с Полей были близки, но еще никогда я не видел ее такой… открытой что ли? Тихонечко, но откровенно постанывая, блондинка хватала губами воздух, ускоряя движение пальцев, второй рукой сжимая набухшую грудь. И я применил массу усилий, чтобы сейчас не накинуться на нее. Внизу живота расходилось томительное, уже даже болезненное желание, справиться с которым я сейчас был не в состоянии. Поэтому, беря себя в руки, скрипя зубами и пожирая взглядом движения ее руки, я даже двинулся в сторону гостиной, пока не поймал на себе ее растерянный взгляд. Держась на одном локте, вторую же руку оставляя между своих ног, Пелагея потерянным, но в то же время до чертиков возбужденным взглядом смотрела на меня, дыша через приоткрытый рот. И меня будто приковали к полу. Я не смог сделать ни единого шага назад, понимая, что отступать уже нет смысла. Да и нужно ли было? Я все видел, и теперь об этом знает и она. Падая обратно на подушку, делая несколько движений своими пальцами, девушка отрывисто задышала, то и дело облизывая искусанные губы. - Поцелуй меня, Вить… Это буквально резануло по слуху, вынуждая вздрогнуть. Приоткрыв рот, чтобы что-то сказать, хотя слов толком-то и не было, очередной шепот разгоряченной, слишком желанной блондинки опередил меня: - Поцелуй меня, слышишь?.. Ну, давай же, Дима!.. Ты ведь хочешь этого. Хочу. Знала бы ты, Поля, насколько хочу, но надо ли? Нужно ли нам снова перешагивать, стирать к чертовой бабушке эту такую нужную-ненужную для нас обоих черту, которую, мне кажется, мы и не чертили. Никакой грани и не было. Были лишь чувства, которые мы пытались задушить, растворить в чужих силуэтах, заставить влюбиться в других, но… - Пожалуйста, Дима!..- жаркий стон сорвался с губ блондинки, и мне ничего не оставалось делать, кроме как пройти в комнату. Прекрасно чувствуя на себе ее пытливый взгляд, хоть в комнате и было темно, я осторожно наклонился к ее лицу, заметив, как она вновь дернула рукой между своих ног, задыхаясь, хватая губами воздух. Непрерывно смотря в ее глаза, скользя вмиг вспотевшей ладонью по ее оголенному животу, я сам не заметил, как накрыл ее ладонь своею. Жарко, судорожно выдыхая мне в самые губы, девушка остановила движения пальцев, вздрогнув, когда я мягко убрал ее руку, откровенно прикасаясь к ее промежности, прекрасно чувствуя ее влажность. Нетерпеливо касаясь моих губ своими, обнимая обеими руками за шею, Поля вынудила меня залезть на кровать, нависая сверху. Ласково и даже как-то робко отвечая на ее чувственный поцелуй, я будто бы впервые проник в ее рот языком, тут же сталкиваясь с ее языком, почувствовав, как она напряглась. Углубляя поцелуй, откровенно поддаваясь моей руке бедрами, Пелагея целовала меня с такой жадностью, страстью и желанием, что я успевал только отвечать ей, лаская пальцами между ее ног. И стоило мне только углубить круговые движения, как блондинка со стоном кончила, выгибаясь в спине, но не переставая меня целовать. - Господи, Витя… Ее шепот только будоражил, а я уверено сходил с ума от желания, ее тела, от ее таких чувственных и страстны поцелуев, от того, что она думала обо мне, вот так вот, как подросток… И стоило ей только поерзать подо мной, как я прижал ее к кровати, уставившись совершенно черными от возбуждения глазами. И я мог поклясться, что увидел в ее взгляде испуг. Держась над ней на вытянутых руках, я сильнее прижал ее к кровати, нетерпеливо пробираясь руками под ее майку, задирая ее кверху. И даже ее тихий шепот, ее нескончаемое ерзание подо мной, легкие удары по спине, не смогли вразумить меня. Теперь хотел я, и скрывать это было тяжело. Да я и не пытался. Задирая ее руки над головой, стягивая с нее ненужную одежду, я с тихим стоном наслаждения опустился губами на ее грудь, оставляя влажные поцелуи. Вбирая в рот затвердевшие соски, я ласкал их языком, не смея сейчас даже глаз открыть, боясь понять, что это всего лишь сон. И воспоминания из недавнего прошлого прояснились в памяти, отчего голову кружило больше, а сердце то останавливалось, то билось с бешеной силой. Этого тела мне безумно не хватало, таких форм, такой нежной и пылающей кожи, которой, казалась, обладала лишь одно девушка на земле. И эта девушка сейчас вновь таяла, будто бы в первый раз. Цепляясь дрожащими пальцами за мои плечи, что-то совсем тихо и несвязно нашептывая, Пелагея прогнулась в спине, не сдерживая судорожного стона, больно царапнув мне по спине. Но даже это меня не остановило. Опуская одну руку к ее бедрам, я зацепился пальцами за полоску белья на ее бедре, потянув его вниз, тут же получая несильный, но ощутимый удар в плечо. - Дим… Дим, остановись,- чуть слышно прошептала она, сорвано дыша, но поддаваясь бедрами моей руке. Не слыша сейчас ничего, я лишь настойчивей потянул белье вниз, цепляясь уже и второй рукой, стоя на коленях и оставляя влажные, откровенные поцелуи внизу ее живота. Прекрасно ощущая, что она возбудилась во второй раз, и даже через влажное белье я мог это чувствовать, я окончательно освободил ее от одежды, откровенно-пошло разводя ее колени в стороны и вставая между ними. Жарко выдыхая, сводя лопатки и запрокидывая голову к потолку, девушка сама развела ноги шире, опуская свои пальцы между ног, коротко, но откровенно простонав. Наспех справляясь со своей одеждой самостоятельно, я накрыл ее пальцы своими, ощутимо надавив, заставив ее чуть ли не кончить в эту же секунду. - Это же… Это будет просто секс, Витя и я…- сбивчиво произнесла Пелагея, сама чуть ли не насаживаясь на мой член. - Поль,- тихо позвал ее я, устраиваясь между ее ног и поддерживая девушку под талию. - Что?..- растерянно спросила блондинка, выдыхая мне в губы, после чего, в открытую целуя меня. - Рот закрой. Опуская губы на пульсирующую жилку на ее шее, я ворвался в ее тело, вынуждая блондинку громко вскрикнуть, прогибаясь подо мной, сжимая сбившееся под нами постельное белье в ладонях. С каждым разом увеличивая мощность толчков, я чувствовал, с какой силой она сжимает мой член внутренними мышцами – крышу от этого просто сносило. Не заботясь о том, что слишком сильно прихватываю губами кожу на ее шее, посасывая и лаская языком, догадываясь, что оставляю заметные красные пятна, я властно двигался в ней, вынуждая ее каждый раз громко вскрикивать, дрожащими пальцами цепляясь за меня, безропотно отвечая на мои поцелуи. Еще шире разводя ноги, подхватывая мой ритм, Поля что-то неразборчиво шептала мне на ухо, оставляя едва ощутимые поцелуи на моей шее. И сейчас, казалось, всего мира не существует. Казалось, что той мнимой черты, которую мы себе надумали, вовсе и не было, что это все обман, самовнушение. Мы пытались что-то доказать друг другу, только вот что? Единственное, что я понял, за эти дни – я просто не могу без нее. Громко вскрикивая, давая мне понять, что до второго оргазма ей совсем недалеко, я глубже толкнулся в нее, сам срываясь на страстный стон, целуя ее в приоткрытые губы. Накатывающийся горячими волнами оргазм уже подступал, потому я сделал последние несколько толчков, проникая в самую глубину, от чего блондинка чересчур громко вскрикнула, больно царапнув по моей спине, сорвано дыша, пытаясь угомонить в себе рвущиеся наружу эмоции. А я уже давно сошел с ума, не стараясь даже скрыть это от нее, желая что-то доказать, доказать, что это не просто секс, но… «Это же просто секс, Вить…» - билось в голове, не давая свободно выдохнуть. И я пал рядом с ней, перед этим откровенно целуя, задерживаясь на ее губах, будто бы боясь, что больше она никогда мне такого не позволит. Судорожно сводя согнутые в коленях ноги, Пелагея через ресницы смотрела на меня, поворачиваясь ко мне лицом и на ощупь, находя мою руку. Крепко сжимая мои пальцы своими, она закрыла глаза, пододвигаясь ко мне ближе, будто бы прося обнять себя. Я так и сделал – крепче прижал ее к себе, окунаясь в ее волосы, чувствуя тепло ее тела, стук рвущегося на волю сердца и тихие, глухие вздохи, заставляющие табун мурашек пробежаться по моему телу. И я был уверен, что она успела заснуть в моих объятьях в то время, когда я бесшумно вдыхал и выдыхал, стараясь не разбудить ее. Взгляд был устремлен в одну точку, а в голове одна фраза сменялась другой, не давая мне покоя. И я бы точно так же как и Поля, сейчас спокойно посапывал, если бы знал, что будет завтра. Легонько встряхнув головой, прижимая девушку еще ближе к себе, пытаясь раствориться в ней, запомнить каждое мгновение сегодняшней ночи, каждый ее сорвавшийся с языка шепот и откровенный стон, каждое ее нежное «Витя»… Запомнить всю ее, с неимоверной тоской понимая, что любовь-то не ушла, а только больше разгорелась, сжигая меня изнутри. А в голове крутилась одна и та же песня, не покидающая меня уже который день. Я люблю тебя, Поль, и боюсь, что это не лечится. Пускай за окнами снега, буду помнить всегда о тебе и про тебя…. Девочка моя…

***

Легкие хлопья снега опускались на чуток подмерзший асфальт, ненадолго задерживаясь на поверхности. Все небо заволокло темными, густыми тучами, которые, кажется, не собирались расползаться. Выдыхая густой табачный дым в приоткрытое окно, я прислушивался к мертвой тишине, боясь услышать шарканье подошвы домашних тапочек по паркету. И каждый раз я вздрагивал, слыша тихое шуршание, понимая, что разговора-то не избежать. Подняться в половину девятого утра, молча проваляться еще полчаса, наблюдая за тем, как тихонько посапывала девочка – было не самым лучшим вариантом. Ласково, совершенно не свойственно мне, целуя ее в уголок губ, отчего та поморщила носик, закрываясь одеялом и ерзая на кровати, я вышел на кухню, не сдерживаясь и закуривая. Мыслей в голове не было. Вновь наступала какая-то пустота, только теперь немножко другая, больше похожая на безысходность. Я не мог смериться с мыслью, что больше ей не нужен, что для нее это был, действительно, просто секс. Это пожирало меня изнутри, вынуждая просто лезть на стенки от непонимания ситуации, от простой безысходности. И даже не хотелось разукрасить физиономию ее милого мальчика, который возможно и занял мое место в жизни той, которая и являлась, собственно, моей жизнью. И, видимо, слишком поздно я это понял. Усмехнувшись от собственной беспомощности, я затушил окурок, выбрасывая его, и следом закрывая окно. Зарываясь пальцами в волосы, несильно потянув у самого их основания, я отвернулся от окна, натыкаясь взглядом на маленькое существо, стоящее в дверях кухни. Сталкиваясь взглядами, настраивая зрительный контакт, я совершенно запутался, теперь же видя в ее глазах столько нежности и любви. Осторожно, но так тепло улыбаясь мне, Пелагея сделала коротенький шажок на кухню, зачесывая спутанные волосы назад, не отводя взгляд в сторону. И первым нарушить этот контакт пришлось мне, так как я не выдержал этой сладостной пытки, от которой крышу сносило еще больше, чем вчера. Ее взгляд… Господи, Поля, ты где его купила-то? У кого украла, девочка, признавайся? Еще никогда она не смотрела на меня с такой… Неужто любовью? - Доброе утро?..- как-то неуверенно произнесла блондинка, вновь столкнувшись с моим взглядом. И я снова не удержался, вообще отворачиваясь от нее к окну, спиной ощущая ее удивленный и слегка испуганный взгляд. А я не знал, что мне сейчас делать. Я не знал, чему верить: ее словам или взгляду? Довериться своему сердцу, поступая так, как хочется мне или все-таки прислушаться к ее словам, которые, видимо, тоже диктовало сердце? И я нервно вздрогнул, ощутив прикосновение ее крохотной ладошки к моим лопаткам. Шумно выдыхая, закрывая глаза и именно сейчас желая провалиться сквозь землю, исчезнуть, я свел лопатки, нерешительно, но все-таки посмотрев на нее поверх плеча. - Доброе утро, Витя,- повторила она, будто бы настаивая на моем ответе. - Доброе,- коротко кивнул я, находя в себе силы и разворачиваясь к ней лицом. И я готов поклясться, что в этот момент, она еле сдержала себя, чтобы не прильнуть к моим губам. Это «нельзя» заметно отразилось на ее лице, думаю, поэтому она и оставалась на месте, лишь изредка поднимая неизвестный мне взгляд. Я не знал, что именно она сейчас думает, что будет говорить дальше. И очень жалел о том, что человек не имеет способности читать мысли, ведь эта способность мне бы сейчас так пригодилась!.. Изучая ее взглядом, я мягко оттолкнул ее от себя, подходя к столешнице и наскоро отыскивая стакан, наливая прохладной воды и опустошая стакан залпом. Воздуха мне, можно? Упираясь руками в поверхность столешницы, опуская голову вниз и закрывая глаза, я вновь чувствовал на себе ее взгляд. И я был уже готов кричать, молить, стоя на коленях, лишь бы она не смотрела так. Я не понимаю тебя, девочка, я не знаю, что тебе нужно сейчас. Находя в себе силы, я развернулся, одаривая ее фальшивой улыбкой, отчего она даже передернулась, явно замечая подделку. Но точно так же мне улыбнувшись, больно кольнув в самое сердце, девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее опередил: - Как ты себя чувствуешь? Тут же закрыв рот, потупив взгляд и даже на несколько мгновений задумываясь над моим вопросом, будто бы я задал что-то сверхсложное или же неуместное, Пелагея пожала плечами, затем покивав головой. Тихо усмехнувшись, кивнув ей в ответ, я вновь ощутил эту дрожь в коленках, совсем теряясь, понимая, что говорить-то больше нечего. А значит, и тянуть время до того самого разговора тоже нечем, а главное, незачем. «Скользя» взглядом по ее открытой шее, я заострил внимание на красных пятнышках, невольно усмехаясь, понимая, что они еще долго не покинут их обладательницу. И от этого стало неописуемо тепло и даже как-то приятно. Я осознавал, что с ней как минимум на неделю останутся отпечатки моих губ. А это словно клеймо, а значит, как минимум неделю моя девочка не будет таять в чужих руках, вовсе забывая обо мне и моих чувствах, которые не нужны уже никому. «Сиди теперь и мучайся со своими чувствами, Димочка!» - твердил внутренний голос, все еще ругая меня за то, что я вдруг очнулся, признаваясь в том, что я еще люблю. Что я еще хочу терпеть ее вечные заскоки, ее взбалмошность, иногда чересчур большую безответственность, ее милую подругу Гагарину, которой спасибо нужно сказать за лучшие моменты в моей жизни. И винить кого-то в том, что уже практически сорвалось с уст этой очаровательной блондинки, не было смысла. Я не скрывал свои чувства, не топил их в себе, я просто медленно иссыхал, совершенно ничего не чувствуя. Не знаю уж, как именно себя чувствовала Пелагея все эти дни, но по мне можно было подумать, что мне плевать. Плевать на все чувства, плевать на все, что было. Даже сомневаться не буду, что девочка именно так и подумала, послушав своего мальчика-героя. Тоже мне, спасатель нашелся!.. - Я спросить хотела…- тихо начала Пелагея, пряча взгляд и меняясь в лице, стоило ей только взглянуть на меня.- Дим, а… А что у тебя… - Если тебе так нужно это знать, то с Ксаной у меня ничего не было и быть не может,- «отрезал» я, не желая сейчас поднимать эту тему, но почему-то догадываясь, что спросить она хотела именно о Ксане. Сразу же замолкая, не продолжая этот разговор, Пелагея опустила голову вниз, заламывая пальцы и как-то напряженно вздыхая, после чего медленно выдыхая. А я теперь даже и не знал, что от нее ждать и к чему готовиться. Вопрос про Ксану был ожидаемый, но неуместный сейчас. Я думаю, нам есть о чем поговорить, только вот говорить об этом хотелось меньше всего на свете. - Дим, я сказать хотела…- подступая совсем близко ко мне, заглядывая в мои глаза снизу вверх, девушка тихо выдохнула, быстро облизнув губы и «метаясь» взглядом по моему лицу. И я до чертиков боялся услышать сейчас это от своей девочки, боялся признать, что она теперь не моя. Поэтому быстро покачал головой из стороны в сторону, будто бы запрещая ей говорить что-либо, я коснулся ее плеч своими руками, несильно сжимая пальцы. - Дима, стой,- накрывая мои пальцы своими ладонями, Пелагея старалась зацепиться хоть за какое-то мое движение, пытаясь все-таки сказать то, что хотела.- Вчера… Я… Дим, послушай меня… - Да не надо, Поль,- вновь перебил я ее, крепче сжимая ее плечи.- Не надо, пожалуйста. - Да послушай меня, Витя!..- в сердцах воскликнула блондинка и тут же замолчала, сталкиваясь с моим взглядом. Я не хотел это слушать, я не хотел этого услышать. Не нужно все это, я и так прекрасно понимаю, что именно она сейчас скажет. Так зачем же больнее-то друг другу делать, если сами понимаем, что вчера лишь поддались секундному желанию, не в силах остановиться? Желание и ничего большего… у тебя, Поль. И я не виню тебя ни в чем, лишь радуюсь тому, что ты смогла себя пересилить, заставила перелюбить, вылюбить, вытащить эту любовь из себя, передавая, видать, другому человеку. Я рад за тебя, девочка, только теперь оставь меня в покое, дай мне эту любовь задушить. - Я все понял, девочка,- медленно произнес я, ощутив, как голос предательски дрогнул от таких, казалось, обычных слов.- Не нужно оправдываться, Поля. Секс, так секс, я понял тебя вчера и ни на что не претендую, раз ты все уже решила для себя. Раз ты поставила точку, так не дай мне сейчас изменить ее на запятую,- не знаю, как я смог собрать все мысли в одно более-менее адекватное предложение. Испуганно смотря на меня, каждый раз пытаясь меня перебить, но тут же затихая под моим строгим взглядом, Пелагея цепко ухватилась пальцами за мои предплечья, мотая головой из стороны в сторону. Приложив массу усилий, чтобы высвободиться от ее объятий, я вновь запретил ей что-либо говорить, так же как и она, мотая головой из стороны в сторону. - Наигрались уже, любимая… И это было последнее, что я сказал прежде, чем покинуть ее квартиру. Навсегда. Теперь мне срочно нужно уехать, забыться, пропасть на несколько долгих часов, а лучше дней, а еще лучше – месяцев. Чтобы забыть ее, утопить в глубине души любовь эту проклятую, чтобы не думать больше, чтобы смотреть на нее нормально, не вздрагивая каждый раз от звука ее голоса. И единственным человеком, к которому я мог сейчас пойти, с которым я мог забыться, была Ксана. Да, та самая девушка, которой я причинил не меньше боли, чем другой. Чертов сердцеед. Внутренний голос усмехался, не считая нужным меня жалеть в данной ситуации. А я медленно погибал, желая поскорее добраться до дома Сергиенко и вымолить прощение. Чтобы залечь на дно на добрых 6-7 дней, чтобы никогда не видеть и не слышать. Благо адрес одной из участниц моей команды я все еще помнил, а на часах было уже около 11 утра, поэтому была надежда на то, что девушка уже не спит. Единственное, что беспокоило теперь, так это то, что я не выслушал свою (уже не свою) девочку, не давая ей возможности даже последних слов сказать. А что если?.. «Ничто, Дима. Успокойся и свыкнись уже, наконец» - а внутренний голос не отступал, только пуще усугубляя ситуацию. Как же плохо, что люди, просто необходимые в какой-то момент, не берут трубки, упрямо игнорируя звонки. И я даже не сомневался, что Сергиенко просто-напросто игнорирует меня. И я даже был согласен с таким ее поведением, прекрасно понимая, что перед ней виноват не меньше. Крутя в руках мобильник, пальцами свободной руки барабаня по рулю, я пытался вспомнить, а не упоминала ли Ксана при мне номер ее квартиры. И тут раздался звонок, которого я сейчас ждал меньше всего, как бы это не было странно. - 36, Дима,- что называется «ни здрасте, ни до свидания». Сказав это, девушка тут же сбросила вызов, а я вылез из машины, заходя в подъезд, благо домофон у них не работал, я поднялся на третий этаж, взглядом отыскав квартиру под названным номером. Откуда она узнала, что я караулю ее около дома? – не знаю. Но можно было предположить, что она увидела мою машину в окно, сразу же понимая, почему же я не поднимаюсь. Догадливая она девчонка, никогда не сомневался в этом. Набираясь смелости, я нажал на дверной звонок, неосознанно тихо постукивая краем телефона рядом со звонком. Тишина. Такое ощущение, что в квартире никого и не было. Поэтому я еще раз позвонил в дверь, уже обеспокоено оглядываясь по сторонам, не зная, что и делать. И в тот момент, когда я надавил на ручку, и дверь поддалась, я изумленно ахнул, заходя в квартиру, прикрывая за собой дверь. И здесь тоже тишина. - Ксана?- протянул я, спихивая с ног обувь, чувствуя, как внутри все сжимается, а мысли и вовсе находятся в другой квартире.- Есть кто живой вообще или как? Проходя по незнакомому коридору, сворачивая в первую комнату, попавшуюся мне на пути, я легонько толкнул ладонью дверь, заходя в помещение. - Эй, Ксан? Проходя вглубь, понимая, что комната является спальней, я оглядывался по сторонам, осматриваясь и слабо улыбаясь, находя столько всего интересного. Приятная комната в пастельных тонах, большущее окно с не менее большим подоконником. Но больше всего привлек мое внимание письменный стол, на котором была разбросанная куча неизвестных мне бумажек. Не знаю, чем я руководствовался, но любопытство взяло верх, поэтому я шагнул к этому столу. Средь всяких исписанных бумажек, я заметил небольшой лист, являвшийся, судя по всему, размером А4 только поделенным по полам. А на нем – набросаны строчки, в каких-то местах перечеркнутые слова, заметки какие-то.

«А ты люби его, девочка, слышишь? Пусть не так, как любила бы я. Пусть полюбит он то, как ты дышишь. Пусть не сможет прожить без тебя. Пусть с тобой он гуляет ночами, Пусть тебя провожает домой. Пусть не знает с тобою печали. Пусть не вспомнит, как был он со мной. Пусть у вас будет трое детишек. И уютный домашний очаг. И родишь ты ему двух мальчишек, И девчоночку. Он будет рад. И пускай он ни слова не скажет, Про то, что ко мне что-то есть. Но все ж таки девочку вашу, Он сам назовет в мою честь…»

. И мне не нужно было даже думать, чтобы понять, о ком и для кого было написано это стихотворение. И я был уверен, что никогда бы не прочитал его. Это некий крик души, который прячется ото всех и от всего, я понимал, я знал. Но мурашки это стихотворение все-таки вызвало. От этого стало намного сложнее дышать, дыхание перехватывало, и неприятный комок встал прямо в горле, не давая мне возможности справиться с ним. И стоило мне только услышать тихие шаги, как я резко развернулся, оставляя листок на столе, сталкиваясь чуть ли не лицом к лицу с хозяйкой квартиры. - Не знал, что ты пишешь стихи,- единственное, что я смог сейчас сказать, изучающим взглядом «скользя» по внешнему виду Сергиенко. - Не думала, что ты придешь,- глухо отозвалась Ксана, но все же искренне улыбнулась мне. Темные потертые джинсы и белая майка придавала ей такой строгий, даже, точнее, стойкий и смелый вид, что мне казалось, девушка вовсе не обижена на меня. Распушенные платиновые волосы меня всегда привлекали, хоть я и был влюблен в другие. - Извини, я тут просто…- я обернулся к столу, указав на листок, виновато пожимая плечами и не зная даже, что сказать. - Ничего,- махнула рукой та, комкая в ладонях этот лист, выбрасывая его через плечо и ловко попадая прямо в мусорное ведро, в котором валялась уже куча таких скомканных бумажек.- Что-то случилось? - Я же обещал позвонить,- тихо усмехнулся я, наклоняя голову к плечу и видя перед собой ту, по которой бьется сердце.- А ты, кстати, почему не уехала? - Ой, Дим, тебя это, правда, волнует?- без капли обиды произнесла Ксана, выходя из спальни и поманив меня за собой.- Ты приехал лишь потому, что обещал? Останавливаясь в гостиной, с надеждой смотря в мои глаза, девушка невесело усмехнулась, опуская плечи, будто бы во взгляде прочитав ответ на свой вопрос. Какая же ты, Ксана, умная девочка. И как же тебе тяжело, наверное, в жизни-то приходится. Поднимая совсем не радостный взгляд, Ксана прильнула ко мне, вжавшись, вынуждая меня обнять ее, крепко прижимая к себе. Но эти объятья отличались от тех, которые были вчера перед сном. Вчера я обнимал, потому что любил, потому что мне это было нужно. А сейчас я обнимаю, потому что меня любят, потому что ей это нужно. Ощущая ее сердцебиение, я прижимал девушку ближе к себе, чтобы хоть как-нибудь ее успокоить. Я не знаю, сколько мы простояли так, не знаю, успокоилась ли девушка, но мне стало как-то легче. Казалось, это она из меня все плохое высосала и в себя впитала, а не наоборот. - Спасибо, Вить…- тихо произнесла она, а я вновь чуть не задохнулся. И я сейчас просто не смел прервать зрительный контакт, находясь слишком близко, слишком рядом с ней. Чувствовал ее дыхание, ее дрожащие пальцы, скользящие по моей шее, ее глаза, которые, как ни странно, сияли и вовсе не от слез, которых, в общем-то, и не было. Чудо-девочка какая-то. А за что, собственно, было это спасибо?.. Спасибо должен был говорить я, но что-то просто не позволяло мне этого сделать. Медленно отстраняясь, не решаясь на очередные глупости в виде поцелуя, я понимающим и сожалеющим взглядом посмотрел на платиновую блондинку. И она прекрасно знает о том, что я знаю о ее чувствах, как бы это глупо сейчас не звучало. Без лишних слов покидая квартиру, я на несколько мгновений замер на пороге, прикрывая глаза и ощущая прикосновение влажных, Ч У Ж И Х губ на своей щеке. Чувственный, такой нежный, говорящий все за себя поцелуй заставил меня улыбнуться, покрываясь непрошенными мурашками. Через несколько секунд покидая квартиру, направляясь к своей машине, я просто не понимал, что мне делать дальше. А дальше-то что?