Влюблен до смерти

      У Гарри было не весело. Нет, ее муж, дети, да и сама она делали все возможное, чтобы расшевелить или разговорить необычайно молчаливого и мрачного Джона. Вот только без толку, - ему теперь нигде не было весело и уютно, кроме как… Но об этом Джон старался не думать. Шла уже третья неделя его добровольного изгнания, а он еще ни до чего не додумался и невозможно, невероятно скучал по дому на Бейкер-Стрит. Проведя две недели в отчем доме, он нагрянул к сестре и вот уже почти целую неделю портил своим угрюмым видом окружающую безмятежность тихого спального района.       Сначала Гарри тактично молчала, бросая на брата сочувственные взгляды, когда думала, что он не видит. Потом пыталась разговорить его, задавая наводящие вопросы и рассказывая истории из разряда «в жизни бывает всякое». Джон слушал, кивал и … молчал.       Да и что можно было сказать? Что на старости лет он решился кардинально сменить ориентацию, спал с мужиком и теперь убежал от него потому, что не уверен в том, что любит его? Или что имеет право на эту любовь?       Господи, как же все сложно.       - Ты болен? – Гарри не выдержала на девятые сутки. – Не смотри на меня так! – выкрикнула она, с размаху захлопывая дверцу кухонного шкафчика. – Ты навестил родителей, приехал ко мне, сам не свой. Молчишь, смотришь с тоской. Ты… это что-то неизлечимое? Рак? Что, Джон?! Не молчи, черт бы тебя побрал!       - Я здоров. По крайней мере, физически.       Молчать и дальше действительно было бессмысленно. Молчание ни на грамм не помогало, в этом Джон за три недели убедился точно. Наоборот, хотелось поделиться с кем-то, сбросить часть неподъемного груза на чужие плечи. Психотерапевт не подходил, потому что делиться таким сокровенным с совершенно посторонним и равнодушным человеком не хотелось. А Гарри, с ее бунтарским духом и очень широкими взглядами на жизнь могла и понять.       Наверное.       - Если ты здоров физически… Братишка, ты что, влюбился, что ли? – Ее большие голубые глаза стали совершенно круглыми от удивления и восторга. – Ну слава Богу! И кто эта счастливица? Как ее зовут?       Джон тяжко вздохнул, понимая, что вот они и добрались до самой сути проблемы и, прикинув, что смягчить новость вряд ли получится, ляпнул:       - Шерлок.       На Гарри было любо-дорого посмотреть. Но надо отдать ей должное, она быстро справилась с собой, налила две чашки обжигающе-горячего чаю и, подумав, плеснула туда по щедрой порции коньяку. А потом живо вытянула из уже не сопротивляющегося Джона всю его драматическую историю.       - Значит, ты сомневаешься в своих чувствах к нему?       - Эм… да. Пожалуй, да.       - Но тебе бы хотелось, чтобы то, что ты чувствуешь к Шерлоку, была настоящая любовь?       - Да, - с облегчением выдохнул Джон. Сейчас, когда все его тяжкие думы облекли в слова, хаос в голове слегка рассеялся.       - И боишься, что недостоин чувств самого Шерлока?       - Да, - снова утвердительный кивок.       Гарри ненадолго замолчала, а потом светло улыбнулась и потрепала Джона по слегка отросшим волосам на макушке.       - Эх, ты… Горе-любовник. Да ответы на все твои вопросы – вот же они. На поверхности.       - Да? Ну просвети тогда меня, о великий гуру! – хмыкнул Джон, глядя, однако, с надеждой.       - Начну, пожалуй, с последнего. Ты думаешь, что недостоин чувств такого человека как Шерлок Холмс?       Дождавшись утвердительного кивка, Гарри лукаво прищурилась, - Не стану тут петь тебе оду – ты мой брат, и я, получается, сторона заинтересованная. Но Шерлок? Ты же сам говорил, что он гений, не так ли, Джон? Что он видит и понимает гораздо больше остальных людей, ловит самую суть. Так как же ты можешь сомневаться в его гениальности? Как ты мог подумать, что такой умный человек мог сглупить, и выбрать не того человека?       Джон не нашелся с ответом, изумленно разглядывая сестру. Вот как женщины умудряются так ловко выворачивать факты, что невольно начинаешь чувствовать себя полным идиотом?       - А теперь насчет твоих чувств… Ты хоть понимаешь, что если бы тебе был абсолютно безразличен этот человек, ты бы даже не задумался о том, достоин ты его или нет?       - Это не так! Я… завишу от него. В любом случае, я точно испытываю к Шерлоку благодарность. Он замечательный. Мне хочется, чтобы он был счастлив.       - И поэтому сделал ему так больно? Что? Неужели ты думал, что он не понял, куда и зачем ты уехал?       - Он понял, - Джон отвел взгляд, снова уставившись в почти пустую кружку. - И я проклинаю себя за то, что сделал. Но иначе я тогда не мог.       - А теперь?       - А теперь я сильно скучаю. Я просто умираю каждый день от мысли о том, что не вижу его, не готовлю нам чай на двоих, не прикрываю его спину в наших безумных вылазках. Не целую его...       -И после всего этого ты еще сомневаешься в том, что любишь? – вопрос, заданный тихим голосом, ударил точно под дых. – Я выходила замуж по любви и до сих пор люблю Тома. Но не уверена, что мои чувства даже вполовину настолько сильны. А если ты еще сомневаешься, я задам тебе только один вопрос. Постарайся ответить на него максимально честно, хотя бы самому себе.       Джон кивнул, чувствуя, как впервые за столько времени его накрывает волной облегчения.       - Что ты почувствуешь, если представить, что Шерлока Холмса в твоей жизни никогда не было? Это легко можно устроить, Джон. Друг Тома – владелец местного частного медицинского центра, я думаю, он без проблем возьмет тебя на работу, ведь тремор руки прошел? А лицензию ты получишь в процессе. Квартиру здесь можно снять совсем не дорого – это же не Лондон. У тебя будет жилье, работа, зарплата, мы с Томом рядом, племянники тебя обожают. Даже с твоей адреналиновой зависимостью можно что-то сделать, братишка. Живут люди и с таким – с парашютами прыгают, по горным рекам сплавляются… Да мало ли… . Твоя жизнь никак не будет зависеть от Шерлока Холмса. Совсем. Одно твое слово, Джон. Что ты выберешь?       Ответить Джон не смог. Но не потому, что не знал ответа, а потому, что все внутренности скрутило такой болью и отчаянием, что выдавить хоть одно слово не представлялось возможным. А еще невыносимое чувство вины. Какой же он дурак! Как он мог так обойтись с Шерлоком? Как он посмел?!       Гарри только улыбнулась, глядя, как торопливо, совсем не заботясь об аккуратности, запихивает ее брат в дорожный саквояж свои вещи. Прощались торопливо, практически на бегу, и билет на поезд Джон успел взять едва ли не последний.       Лондон привычно встретил хмурым небом и влажным ветром. Но как же он был дорог! Всеми своими пробками, светофорами, многочисленной людской толпой и вычурными новыми высотками, спокойно соседствующими со старинными особняками и соборами.       Невероятный город, неповторимый.       А главное, что Шерлок уже где-то совсем рядом, совсем близко. И можно будет обнять его и сказать, что он, Джон, старый дурак, и попросить прощения и поцеловать, и прижать к себе крепко-крепко…       Джон одновременно и боялся встречи и отчаянно ждал ее. Было страшно, что Шерлок не простит его. Или что он уже давным-давно забыл за чередой расследований и странных экспериментов своего неожиданного соседа и совсем ему не обрадуется… Мыслей было много, и одна глупее другой.       То ли такси действительно так медленно тащилось по пробкам, то ли ему так казалось, но к моменту, когда показался знакомый и родной дом с глянцевой табличкой 221-Б на темной двери, Джон уже совсем извелся и выскочил из машины, не дожидаясь сдачи. Взбежав по ступенькам, он уверенно открыл двери своим ключом и замер на пороге. Внутри все было по-прежнему, вот только все его существо, на уровне инстинктов, на уровне какого-то безотчетного ощущения вопило: «Что-то случилось». В прихожей едва уловимо витал запах лекарств.       «Успокоительное» - успел понять Джон прежде чем боковая дверь приоткрылась и в прихожую тихонько вышла женщина. И только узнав в полутьме коридора в маленькой сгорбленной и враз постаревшей фигурке миссис Хадсон, он почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом.       - Джон? – женщина подслеповато щурилась, ее заплаканное и опухшее лицо было сморщенным и отдавало в болезненную желтизну. – Это ты? Где ты был, Джон? А мы тебя искали. И инспектор искал. А Майкрофт не стал. А я не знала, что им сказать… Где ты был, Джон? – на последних словах ее плечи затряслись и она нелепо согнулась, пряча лицо в ладонях.       - Что случилось, миссис Хадсон, - сдавивший горло спазм мешал говорить и можно было только сипеть. – Что случилось? Где Шерлок?       При имени его соседа Марта Хадсон только протяжно всхлипнула, утыкаясь ему в грудь. Ее хрупкое тело сотрясала крупная дрожь.       - Мальчик мой… Бедный мой мальчик… Он ведь ждал тебя, Джон. Так ждал.       Кажется из комнаты враз откачали весь воздух. Задыхаясь, Джон, возможно невежливо, но все же встряхнул женщину за плечи, привлекая внимание.       - Что с Шерлоком? Да не молчите же! - Его… больше нет, Джон. Мы похоронили Шерлока два часа назад.