Folio a deux

      Нет никакого "мы". Есть только он, Доктор, и она, Мистресс, вынужденные враги и злейшие союзники.       Он спас её, он позволил ей остаться в Тардис и путешествовать. Вместе с ним? Нет, "не вместе", просто "с ним".       Потому что в одиночестве она может причинить вред. Всему.       Доктор вжимает податливое тело в стену, перехватывая её запястья над головой. Женщина же по-лисьи скалится и тянет нечто про доминирование и унижение, пока подобная возможность вообще имеется. Доктор целует яростно, долго и почти по-звериному, оставляя на коже на будущее алые отметины, от которых сам же потом будет прятать взгляд. Он скачет "то туда, то сюда", на самом-то деле совершенно не двигаясь с места и не позволяя Мистресс толком ответить, что и распаляет, и раздражает, отчего женщина с недобрым смехом вырывается (пусть и с трудом) и толкает своего оппонента в грудь, перехватывая инициативу за мгновение непонимания ситуации со стороны мужчины.       - О, не говори мне, что твои земные девчонки только молча принимали!       - Заткнись.       Она - часть его прошлого, она последняя и первая, кого он может назвать "семьёй", пусть с натяжкой и не в том понимании, в котором обычно пользуются люди.       Потому что она должна быть с ним, если больше некому.       Мистресс ничего не имеет против секса в коридоре, но холодные стены и пол не очень-то прельщают для совместного изучения анатомии друг друга, и Доктор не может в этом не согласиться. Она валит его на его же кровать, не замечая, как падает следом, потому что некоторых не главенство в ситуации не устраивает. Стаскивает с плеч то ли полу-плащ, то ли недопиджак, когда чужие пальцы путаются в шнуровке её юбки и от череды неудач порываются её аж разорвать. Не получается, и женщина довольно хмыкает, отправляя ненужную мужскую майку прочь.       - А если бы я носила корсет, дорогой?       - Даже не смей думать.       Они ни разу не "мы". Они не-вмес-те, и это устраивает. Но стоит покинуть Тардис, как окружающие упорно пытаются их свести, сами того не подозревая. И если поначалу её это забавляло, то потом (постепенно) повергало в ярость. А с ним, как назло, наоборот. И самое обидное, что превратить домыслы в реальность у обоих не хватает смелости.       Её длинные волосы щекочут лицо и пахнут цветами с полей Галлифрея (или это Доктор унаследовал небольшую нотку романтизма из прошлой непоседливой жизни?), руки, на удивление холодные, действуют опьяняюще, а стоны не позволяют повернуть назад. Мистресс легко подстраивается под заданный темп, легко позволяет вести, в отместку оставляя прекрасные неглубокие полосы на спине.       - Ты же не пытаешься втрахать в меня какие-нибудь свои идеалы, м?       Они кусаются, на поцелуи это уже вовсе не похоже. Ей чёрт, как звери. Изголодавшиеся из-за долгой разлуки.       - Будто у меня это получилось бы.       - Ты не пробовал.       Пф, чего он только не пробовал! Её, по крайней мере, уже и в прямом, и в переносном смысле успел.       Ему ответ - колено в рёбра, ей - резкий вход, что дыхание перехватывает, а пред глазами плывёт. И так до тех пор, пока не выдохнутся, признавая, что постель не поле брани, в котором может быть победитель и проигравший.       Любовники из них никудышные.       Но любовники же.       - Вам один? Вы вместе?       - Нет.       - Да.       - Да?       - Да.