Folio a deux

СТО ДЕВЯТНАДЦАТЬ ДНЕЙ БЕЗ ДОЖДЯ О БОГИ МОИ ПОЛЯ

Мне осталось сдать вождение, представляешь?

два плюс два - четыре, да ещё два - шесть

Я ЖЕ СКАЗАЛ ЧТО БОЛЕУТОЛЯЮЩИХ НЕ ОСТАЛОСЬ

заткнитесь заткнитесь заткнитесь заткнитесь

я вернусь, ты только меня дождись

вверх и вниз и вверх и вниз

мне, пожалуйста, эту книгу

Вернись до заката, мальчик

ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО, НЕСПРАВ

заткнитесь, я умоляю

я с вами говорю, ЙОТА

ВЫ ЛЖЕЦ МИСТЕР

я не переживу этот год

этот ЧЁРТОВ микроб

нет нет нет нет

заткнитесь

      Кощею хочется тишины. Хотя бы той, что сплетается вокруг Рани, вокруг его матери, вокруг любой другой женщины Галлифрея. Той, что не пропускает ни единого звука, затягивает и создаёт обманчивое ощущение полости и пустоты, за которой ничего нет, кроме тебя твоего сознания.       Кощею хочется тишины, потому что рядом с Тетой всегда отвратительно шумно. Потому что его мысли, подобно урагану, налетают со всех сторон, обхватывают и топят в своём потоке ярких красок.       Потому что Сигма, видимо, отхватил добрую часть говорильного микроба при рождении.       Никто толком-то и не знает, откуда он взялся и что стало первопричиной его появления. Принёс ли этот микроб космический ветер с Карна или же он изначально был на Галлифрее ещё до того, как первая разумная раса во Вселенной начала зарождаться? Почему он действует только на мужчин, выворачивая их мысли из черепной коробки и выставляя их на всеобщее обозрения, когда все женщины могут слышать, но не слышаться? Почему достаточно сделать первых в жизни вздох, чтобы оказаться проклятым навеки?       Лекторы в Прайдонской Академии говорят что-то про мутацию и эволюцию, так и не объясняя, в принципе, ничего. Лекторы говорят что-то про области тишины и допустимый их диапазон, хотя сами не имеют никакого представления о тишине. Лекторы, возможно, даже рады, что микроб существует, ведь уличить своих студентов на лжи никогда не составляет труда.       Кощей порой не может разобрать ни слова в своей голове, потому что непонятный стук барабанов глушит не хуже Теты. Потому что бой разрывает голову на части, стоит только подсесть к Рани на лекциях.       Потому что он почему-то другой.       Кощей хочет тишины, но вместо этого со всех ног бежит искать Тету, который опять пропустил занятие, который опять развалился где-нибудь в поле и пугает пойманного детёныша флаббла*, которого прячет по ночам под кроватью, своим Шумом.       Кощей тянется к Сигме, который своей радостью от встречи с другом перекроет и барабаны, и самого Кощея.       Тета хаотичный и бесконтрольный. Непоседливый, несобранный и бестолковый.       Тета не умеет держать Шум внутри, не умеет вовремя остановится, не умеет выбирать мысли.       Тету ловят на каждой лекции, и те домашние задания, которые с таким усердием делает Кощей, чтобы выкроить им немного лишнего времени, моментально оказываются бесполезными, ведь остальные видят правду, остальные слышат её.       И Кощей тащит Тету к Рани, чтобы спросить о щитах и блоках, наивно полагая, что тишина вокруг женщин - это всего лишь результат ментальной практики. Кощей в действительности хочет помочь, однако на них сыпятся лишь кулаки и оскорбления, а в спины летит далеко не цензурное предложение регенерировать как-нибудь в тело с мозгами, но без члена.       Кощей больше не садиться с Рани, предпочитая не тонуть в её тишине.       Кощей хочет другую тишину. В которой не будет ни его, ни чужого Шума.       У Кощея слишком часто болит голова.       Кощей не знает, что Тета всегда слышит своего друга.

Нет, нет, нет, я тебе не позволю

МЫ ОДИНАКОВЫ

уйди с дороги

ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ

Доктор?

я не знаю, кем бы я был без с тебя

Никогда не умру никогда не умру НИКОГДА НЕ УМРУ

У меня есть на то право! Я — Повелитель времени.

разве не об этом ты всегда мечтал, Доктор?

регенерируй просто регенерируй

УЙДИ С ДОРОГИ

я прощаю тебя

РЕГЕНЕРИРУЙ

      Мистресс не Кощей. Мистресс даже не Мастер. И потому Доктор не слышит её. Не понимает её.       Он не знает, о чём она думает, что планирует и что предпримет в следующую секунду. И ладно, если бы дело ограничивалось наплывами нежности, которые, хоть и были несвойственны прошлым личностям, весьма приятны сейчас, но у неё бывают и приступы необоснованной паники, и вспышки неуправляемого гнева, когда Мистресс буквально прожигает насквозь злобным и ненавидящим взглядом, словно бы он, Доктор, был виной всех её бед.       Он не знает, что делать и как бороться со стеной, что выросла между ними за века противостояний друг с другом, что разделила два одиночества.       Он не знает, что Мистресс намного больнее, нежели ему.       Доктор спрашивает то, что они когда-то спрашивали у Рани. Какого это, быть тишиной? В ответ Мистресс захлопывает дверь в свою комнату перед любопытным носом и кричит, чтобы он убирался прочь.       Доктор дарит цветы, совершенно не думая о том, что у Мистресс может быть на них аллергия**. Он держит их молча и терпеливо ждёт, когда она совершенно ошарашенно и осторожно протянет к ним руку.       Доктор вваливается к ней взлохмаченный и чем-то довольный, а Мистресс с перепугу роняет фарфоровую кружку на пол, отрезвляя их звоном и последующей тишиной.       Мистресс слышит его сожаления и его потери.       Доктор совершенно не слышит её.       Доктору ещё никогда не было так тяжело со спутником. Потому что даже Ривер, Розу, Донну, Эмми, Клару (да кого угодно, в принципе) он умудрялся понять по лицу, по поступкам, по их решениям. И молчать с ними было развлечением.       Молчать с Мистресс невыносимо больно.       Он потратил слишком много, привыкая к тому, что всегда может влезть в голову друга.       Он потратил слишком много, строя отношения лёгкими путями.       Слишком много, чтобы отступиться перед трудностью. И, несмотря на её угрозы, на общую непонятую старую и разрывающую нынешнюю боль, Доктор не может позволить Мистресс уйти.       Доктор путает обиду с манией разрушения, на обвинения получая пощёчины. За которые всё равно потом слушает сбивчивые извинения.       Мистресс насмехается над его методами и деланно скрывается в коридорах, стараясь избавиться от набатного "заткнись" в ушах. Зная, что её всё равно схватят за руку и вернут в комнату.       Им идти вслепую. Спотыкаться, падать, вставать и вновь спотыкаться. Тянуться друг к другу в надежде, что стена обязательно рухнет с той же лёгкостью, с которой рушится доверие.       Им держаться вместе.       Им пытаться.       И однажды высказаться. Простить. Принять. Понять. *Флаббл — существо, похожее на коалу, с шестью ногами и маленьким носом. Доктор действительно имел флаббла-питомца и действительно прятал его под кроватью, когда учился в академии. **Ну допустим.