Второй (не) лишний

В камеру Альфред неуклюже влетел, не удержавшись на ногах и плюхнувшись на четвереньки. Артур с достоинством вошёл. Лица и руки им освободили, и теперь повреждённую кожу немилосердно жгло. Потирая запястья, Джонс смотрел, как железная дверь перед ними закрылась, ключ в замке повернулся, и они остались вдвоём перед частоколом толстых прутьев — такие даже пилой возьмёшь далеко не сразу. Не теряя времени — он не собирался оставаться здесь надолго! — Альфред обошёл каморку, заглянул в каждый угол, на всякий случай даже безрезультатно подёргал решётку. Кёркланд наблюдал за его действиями нечитаемым взглядом. Сам англичанин — виновник происшествия, между прочим! — уселся на пол, перед этим отряхнув нужный пятачок ладонью. Убедившись, что в ближайшие несколько мгновений чуда не произойдёт и они всё же застряли тут на какое-то время, американец повернулся к напарнику по заключению и вопросительно поднял брови. − Ты… − неожиданно выдохнул Артур, губы у него дрогнули; неужели вот он, момент признания? — Ты… − Альфред распрямил плечи, готовясь услышать благодарность и ответить, что в этом не было ничего необычного, что он не собирался бросать его в беде. — Ты полный идиот! — заорал вдруг Кёркланд, и Джонсу показалось, что последнее слово эхом отдалось от тесно сдвинутых стен. Альфред моргнул, не зная, что ответить на такое неожиданное заявление, но Артур не ждал ответа. − Зачем, скажи на милость, ты только полез?! − Я хотел помочь, − совсем опешил Джонс. − А я тебя просил? − А разве нет? Артур поджал губы и отвёл взгляд. Конечно, просил; любой человек, оказавшийся в таком положении, попросил бы помощи даже у самого заклятого врага. Отрицать это британец, по всей видимости, не собирался, но и открыто признать почему-то не мог. − Даже если и не просил, я всё равно бы… − Хочешь сказать, бросился бы на помощь любому? — недоверчиво спросил Кёркланд. − А ты хочешь сказать, что некоторые недостойны помощи? — Альфред прищурился. — Может быть, даже имеешь в виду, что сам её недостоин? − Не перевирай мои слова, − огрызнулся тот. Джонс победно улыбнулся про себя. Наконец-то он одержал верх в их словесной перепалке. Правда, настоящего удовлетворения не приходило: похоже, он не на шутку задел англичанина. Тот, правда, ничем своего расстройства не выдал, но Альфред всё равно отметил, как тот неуютно пошевелил плечами и подтянул колени ближе к груди. Сейчас Артур казался совершенно иным: раздражительным – да, подозрительным — тоже, но не злым. Пожалуй, он никогда не был злым, разве только излишне принципиальным и не признающим собственных ошибок. Альфред почувствовал это с необъяснимой силой, и ему захотелось как-то приободрить британца, но все приходящие на ум фразы казались неподходящими, так что для начала он решил сменить тему разговора: − И что нам, интересно, теперь делать? − Я думаю, надо сбить с двери замок. Потом подкрасться к дежурному охраннику и оглушить его ударом по голове сзади так, чтобы он не успел издать ни звука. Отобрать у него оружие и с боем проложить себе путь к свободе, − совершенно серьёзно предложил Кёркланд. У Альфреда даже челюсть отвисла. А этот парень, оказывается, совсем не промах! − Правда? — поражённо спросил он. − Разумеется, − отозвался тот и ядовито захохотал. — Разве не так делают в ваших американских боевиках для слабоумных? С удовольствием посмотрю на это вживую. И действительно устроился поудобнее. Даже пиджак с себя снял. − Послушай, − устало сказал он в ответ на укоризненный взгляд американца, − мы влипли. Просто так отсюда не выбраться. Не знаю, как насчёт тебя, но меня уже ищут. Так что очень скоро сюда вломится маленькая армия, а пока я советую просто подождать. В крайнем случае — сбежать в подходящий момент, но такой, я более чем уверен, не представится. − Ждать, пока нас убьют? − Тех, кого планируют убить, не увозят для этого за тридевять земель, − с ленцой разъяснил Артур. − Мы… вернее, я для чего-то нужен живым, и меня это вполне устраивает. − Нас могут просто заморить голодом, − буркнул Джонс, и в ту же минуту раздались приближающиеся шаги. Между прутьями на пол камеры упал свёрток. Даже не распечатывая его, Альфред почуял, что пах он вполне съедобно. − Уж простите, но рассчитано было только на одного, − Джонс никак не мог сообразить, говорил ли похититель серьёзно или издевался. — Будешь вести себя хорошо некоторое время, и для тебя всё сложится благополучно, − сказал он, обращаясь к одному только Артуру, как будто Альфред был для него пустым местом. Кёркланд только криво усмехнулся в ответ. − Я думал, ты будешь пафосно морить себя голодом в знак протеста, − сказал он через некоторое время, когда человек в маске ушёл, а Джонс набросился на еду. − Вот ещё! Я буду набирать энергию для побега, − сообщил он и протянул Артуру половину сэндвича и бутылку воды. − Всё-таки собираешься сбежать? − Не знаю как тебе, а мне унизительно сидеть в этой дыре. − Интересно, − протянул Кёркланд, отбрасывая обёртку. − Что интересно? − Что ты так ничего и не понял. И, похоже, не притворяешься. − Да чего я не понял?! − Что это ты меня похитил, − Альфред поперхнулся куском хлеба. — В смысле, вы. Происки вашей компании. Боже, тебя и вправду там держат за полного неудачника, раз не посвящают в такие планы. Правильно, к чему им болтливые недотёпы в заговоре. Посмотри-ка на свет… нет, я ложь обнаруживаю даже по дыханию. Ты действительно ничего не знал, − Артур вдруг рассмеялся почти истерично. — Больше того, ты настолько их всех достал, что они и тебя прихватили!.. − П-подожди, − пролепетал Джонс, тщетно пытаясь вставить хоть слово оправдания в эту безумную тираду. При чём здесь их компания? Его что, тоже ударили по голове? И раз он так ненавидит ложь, то зачем пытался обвинить их на собрании? Но с этим можно разобраться и попозже, главное сейчас… − Как это ты так быстро всё понял? Никаких доказательств!.. — он даже задохнулся от возмущения. − Главное доказательство — логика, − огрызнулся Кёркланд. — Надо же, какое удивительное совпадение: меня вывели из строя прямо перед тем, как я намеревался подписать такую опасную для вас бумажку! Так значит, он всё-таки собирался! Каков мерзавец! Альфред сел рядом и собрался с духом. Смущение, не дававшее ему места с самой первой встречи, наконец-то прошло, и теперь он мог говорить свободно. − И положа руку на сердце, ты не знаешь ни одного врага, который точил бы на тебя зуб? Англичанин снова фыркнул, но сделал это слишком уж показательно, а между тем снова зябко повёл плечами — жест, который, как заметил Джонс, выдавал в нём расстройство, неуверенность, боязнь. − На моей старой работе я засудил контору медицинского оборудования за несоответствие полимерного состава международным стандартам, − заявил он, как будто ещё и хвалился. — А всего пару месяцев назад предъявил обвинение ещё одной компании, вздумавшей сократить число испытуемых в клинических исследованиях. Иными словами, нажил себе огромное число неприятелей, мысленно закончил Альфред. До чего же дотошный тип! Удивительно, что он до сих пор оставался невредим. − Чему ты радуешься? — Кёркланд резко прервал его мысли. — Это не случайность. Организатор этого… бесцеремонного похищения отлично известен нам обоим. К тому же, наши знакомые в масках − американцы. − С чего ты решил, что именно американцы? − Ты разве не слышал их отвратительный акцент? Альфред ничего не слышал. Он устал от этих бесконечных придирок и неприятных комментариев. Ореол беззащитного Артура, ожесточённого снаружи, но доброго внутри, начал постепенно рассеиваться. А ведь ему ещё казалось, что он начал влюбляться!.. − Тогда почему тебя просто не застрелили? — мрачно спросил он. — И дело с концом, никакой подписи. − Брать на себя убийство не каждый станет, − Кёркланд как будто не заметил роковой перемены в его тоне. — Сейчас для вашего гадюшника каждый день на вес золота. Чем дольше промедление, тем быстрее вы сможете перераспределить активы, и тем меньше конечный урон… А потом можно меня отпустить, и ищи-свищи потом организаторов… Но я найду доказательства, о которых ты так печёшься, за это можешь не беспокоиться. Я не могу понять только одного: почему обязательно похищение? Почему не угрозы? Почему не шантаж для начала? − А разве есть, чем тебя шантажировать?! — в сердцах почти закричал Альфред. — Даже мне очевидно, что у тебя нет близких друзей. Любимой семьи. Второй половины, в конце концов. Артур ссутулился ещё сильнее, как будто его ударили в живот, и отвернулся. Джонс пожалел о том, что сказал, уже через минуту, но, чёрт возьми, его собеседник уже долгое время нарывался на грубость, а сам Альфред никогда не умел сдерживаться.