Второй (не) лишний

Альфред проснулся оттого, что кто-то ворочался у него под боком, тщетно пытаясь вывернуться из цепкой хватки. Всё ещё сонный, он теснее прижал к себе дополнительный источник тепла и, только получив тычок под рёбра, вспомнил, кого пытался обнять. − Отпусти меня, ты, озабоченный придурок, − задушено шипел Артур, но Джонс, лениво приоткрывший один глаз, не послушался. Пусть они торчали в этом чёртовом подземелье не так уж долго, но казалось, будто прошла целая вечность, а уж перспектива их спасения и вовсе была неясной. Так что терять Альфреду определённо было нечего; самым серьёзным последствием его поведения мог стать разбитый нос, а такое неудобство он готов был перетерпеть за возможность немного приблизиться к Кёркланду, пусть даже тот этого совсем не хотел. Или открыто не хотел; кто его поймёт? Англичанин тем временем умудрился разжать железные объятия Альфреда и сел, отстранившись ровно на то расстояние, которое позволяло избежать случайного прикосновения. − Ты замёрзнешь, − сказал американец и подразнил упрямца одеялом. − Я лучше покроюсь льдом, чем снова к тебе полезу, − в тоне Артура явно недоставало той уверенности, которую он демонстрировал раньше. По крайней мере, Джонсу упорно так казалось. − Вчера ты так не думал, − хмыкнул он. − Вчера я плохо соображал! − Неужели? Заснул на мне, как на матрасе! − Это потому что я не спал две предыдущие ночи, − горячо пояснил Кёркланд, которого щекотливая ситуация, похоже, задела за живое. − Серьёзно? А почему ты не спал? — с искренним интересом спросил Джонс. − Готовился к собранию, в отличие от тебя. Ещё бы: наверняка придумывал, как поизящнее размазать по стенке их многострадальную фирму. Сам Альфред действительно в это время преспокойно сопел в обе дырки, мало беспокоясь о будущем. А Кёркланд только зря старался: как выяснилось, события пошли совсем не так, как ожидалось. Мысли о недавно прошедшей официальной встрече заставили приуныть, вспомнить, что они всё ещё были соперниками — пусть только в профессиональной сфере. Интересно, чем всё закончилось; что решили остальные участники конференции, как отнеслись к их внезапному исчезновению? Ищут ли их? То есть, конечно, Альфред не сомневался, что ищут, но пусть делают это побыстрее! Но как только они выберутся, всё вернётся на круги своя. В похищении как таковом нет ничего приятного, но оно предоставило ему редкий шанс. Кёркланда его посерьёзневшее выражение лица, по всей видимости, забавляло. − Что, вспомнил о делах насущных? — злорадно спросил он. Джонс задумчиво почесал в голове. Этот шанс на самом деле единственный, и он поможет ему не только устранить прореху в личной жизни, но и разобраться со служебными обязанностями. Сейчас атмосфера между ними хоть и напряженная, но располагающая к искреннему ответу. Может быть, если он спросит напрямик, Артур откроется? − Скажи, твоё обвинение — это правда? Или сфабрикованная улика? Надо же, он и правда взял и спросил. Так просто. И вместо того, чтобы защищаться или оправдываться, Кёркланд засмеялся в ладонь. − Наивности в тебе хоть отбавляй, − фыркнул он. — По-твоему, я стал бы рисковать, используя подделанные данные? Нет уж, мне дорога моя репутация. Прости, что разочаровываю, но вся та информация, которую я озвучил — про незарегистрированную партию с измененным составом препарата — все это правда, которую вы не слишком тщательно скрыли. Ощущение вседозволенности — опасная штука. По не слишком ясной причине Джонсу стало очевидно, что англичанин не лгал. − Но… − пробормотал он, тщетно ища хоть какое-то смягчающее обстоятельство. — Чем так сильно плох измененный состав? Ведь не случайно же он был изменен, верно? Разве были зарегистрированы какие-то… побочные эффекты? Неожиданно настала очередь Артура смутиться. − Пока явных побочных эффектов зарегистрировано не было, − признался он. — Но прошло ещё слишком мало времени! − Вы, англичане, слишком консервативны, − не сдавал позиций Джонс. — Нельзя вечно использовать одну и ту же формулу! Фармакология не стоит на месте! Что, если новый вариант препарата, наоборот, куда эффективнее предыдущего? Америка всегда стремится к инновациям!.. − Но это не отменяет того, что вы скрыли этот факт от остальных филиалов! — Кёркланд ещё сильнее повысил голос. — Если вы руководствовались исключительно светлыми помыслами, то почему не обнародовали данные? Вы обязаны были предоставить их на всеобщее рассмотрение, чтобы в каждой стране их могли проверить, а не распоряжаться на свое усмотрение и лелеять как источник дохода! − Да, − Альфред повесил нос. Это действительно было так. — Мне жаль, что всё так получилось. А ведь он проверял все документы и не находил несоответствий! Очевидно, всю самую значимую информацию проводили мимо него. Да за кого его вообще принимали в офисе? А ещё заместитель генерального директора. Просто дурачок, который до последнего собрался защищать незапятнанную репутацию компании, потому что искренне в нее верил. − Ну… я знаю, что тебе жаль, − очнувшись от невесёлых мыслей, американец заметил, что Кёркланд теперь подсел ближе, хотя всё ещё держал дистанцию, уже трещавшую по швам. — И я… хм-м… в некоторым смысле… рад, что ты к этому непричастен. Что ты… отличаешься от своих, так скажем, собратьев, − говоря это, англичанин не переставал терзать в руках свой галстук, принявший эстафету от пуговиц пиджака, и Альфред не мог не улыбнуться. Вряд ли стоило расстраиваться из-за сделанного за его спиной; лучше сконцентрироваться на будущих делах. − Спасибо, − уже вторая искренняя благодарность за такое короткое время. Артуру нужно было к этому привыкать. — Я с самого начала понял, что сразу тебе понравился, − самый настоящий блеф, но такой приятный. − С чего ты взял такую глупость?.. − У тебя губы синеют, − Джонс протянул руку и схватил его за запястье, резко потянул на себя, так что Кёркланд не удержал равновесия и свалился набок. Альфред немедленно обхватил его обеими руками поперёк груди, игнорируя возмущённое пыхтение и попытки вырваться — слабые, продолжавшиеся недолго и скорее для проформы. — Расслабься сейчас. Разберёмся со всем, когда выйдем отсюда. − Если выйдем, − буркнул Артур. − Разве не ты твердил, что тебя уже вовсю ищут? − Кажется, не слишком-то хорошо стараются. − Твоя реальность всегда такая мрачная? − Другой не имею. Альфреду, наконец, удалось сломить сопротивление англичанина и развернуть его лицом к себе. − Не всё вокруг так ужасно. И не все люди заслуживают подозрений в свой адрес. И далеко не все американцы плохие. И нас отсюда вытащат. Ясно? — отчеканил он. Артур только шумно вздохнул в ответ. Разберёмся со всем, когда выйдем отсюда, ведь так? Джонс мысленно пожелал себе удачи и попытался поцеловать Кёркланда, этого строгого и принципиального зануду, который — можно ли на это надеяться? — тоже в этом нуждался. В последний момент англичанин задрал голову, и поцелуй пришёлся в подбородок. − Нет, подожди, − он вытянулся, будто кол проглотил, и упёрся ладонями Альфреду в грудь. Артура трудно было назвать слабым или нерешительным, и если бы он твёрдо решил сломать американцу челюсть, то не раздумывал бы долго. Но ничего подобного не произошло: оторопевший Кёркланд только упорно бормотал, жмурясь: − Подожди. Что ты делаешь? Я не… да уймись же!.. Джонсу, давно и легко признавшемуся себе в ориентации, которую он сам шутливо называл «всеобъемлющей», и не испытывавшему с ней никаких проблем и смущения, было одновременно смешно и неловко. − Говорил же, что вы, островные жители, слишком консервативны в таких вещах. − Ты пожалеешь об этом, − пообещал Артур до уморительного грозно. Вот только Альфред не собирался жалеть.