Танцы на ножах

Басков внимательно-нахально посмотрел на меня снизу вверх и… откровенно провел по моему члену языком от основания до головки. Я захлебнулся дыханием одновременно от негодования и дикого кайфа. Минет мне делали. И не раз. Но, блядь, никогда, НИКОГДА (!) это не вызывало такого невероятного удовольствия. А парень мягко улыбнулся, наблюдая мою реакцию, и вдруг прижался к моему члену лицом и потерся, словно ластящийся кот. А потом мягко обнял губами головку. Все. Дальше изображение окружающей действительности очень и очень быстро разбилось на пиксели и с легким звоном осыпалось прямо на уплывавшую из-под моих ног крышу. Все, что я видел ясно и даже чересчур контрастно – это алые губы Кова и его влажный язык, целующие, ласкающие, вылизывающие мой готовый взорваться от возбуждения член. Все, что я чувствовал, – это тянущее, сладкое и почти мучительно-болезненное посасывание, скользкое нёбо и горячее узкое горло, в которое раз за разом толкалась головка. Я почти был готов кончить, когда вдруг все кончилось. Прохладное дуновение ветра проскользнуло по влажной коже, и я чуть не взвыл от облома, не понимая, что происходит. Не в силах вынырнуть из охватившего все тело возбуждения, я словно в тумане наблюдал, как Басков резко поднялся, расстегнул брюки, быстро сдергивая вниз их и трусы. Потом жесткие пальцы крепко вцепились мне в плечо, разворачивая и толкая вперед. И перед моими глазами оказалась улица с машинами и пешеходами. Мокрый темно-серый асфальт. Там. Далеко внизу. Страшно далеко. Мне на какие-то мгновения показалось, что я падаю. Лечу туда, навстречу холодной равнодушной тверди. Мою рубашку треплет нервный ветер. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу. Рот в беззвучном крике ловит сырой воздух. И мне страшно. Да, блядь, страшно, как никогда в жизни. Страшно так, что лучше б уже скорее прекратилось это адское падение, скорее бы затрещали кости, ломаясь от удара, и бесполезные уже мозги разбрызгало по шершавости мостовой под визги прохожих. Потому что лучше сразу сдохнуть, чем еще хоть миг вынести этот мертвящий ужас. Что-то влажное, нежное и холодное скользнуло между моих ягодиц, резко выворачивая сознание от пугающей и чарующей бездны перед глазами к совершенно банальной моей заднице. А там… А там вполне по-хозяйски орудовали пальцы Баскова! Поглаживали, смазывали кольцо ануса, то кружа, то мягко толкаясь в него, пока один из его пальцев не вошел внутрь. Я рефлекторно сжался. - Не надо. Расслабься, – тихий, даже нежный голос и мягкий поцелуй за ухом. - Да пошел ты, бля! – шиплю, вцепляясь пальцами в бортик крыши, стараясь не смотреть вниз и боясь лишний раз дернуться. Словно в наказание палец во мне входит на всю длину и тут же ловко находит нужное место, заставляя сначала вскрикнуть от боли и тут же от удовольствия. Да, от удовольствия! Мое тело тут же вспоминает, что оно еще не получило разрядки. Сознание мутнеет и со скоростью света улетает в пах. Почти опавший член встает так резко, что я чуть ли не вою от накатывающего возбуждения. Мой зад, практически помимо моей воли, толкается на скользкий от смазки палец Кова, желая получить еще раз это удовольствие. И ему с ощутимым удовольствием не отказывают – то, что вытворяет этот маньяк, заставляет меня напрочь забыть и о высоте, и о гордости. Я выгибаюсь, подставляясь под его растягивающие меня, ласкающие внутри пальцы, под его жадные поцелуи, оставляющие на моих ягодицах алые метки. Под его руку, тискающую мои яйца и дрочащую член. Утонув в каком-то совершенно безумном омуте кайфа, я даже не сразу осознаю, когда пальцы во мне сменяются членом. Где-то на границе расплавленного сознания всплывает боль, но уже наплевать на все. Даже на то, что меня трахает парень. Наслаждение слишком велико, чтобы задумываться о чем-либо. Чтобы думать вообще. Я толкаюсь ему навстречу и ору, прерываясь только тогда, когда меня затыкает жесткий поцелуй. Уже не важно, что потом будет больно и стыдно, и что, возможно, меня видят снизу и слышат этажей пять. Мне даже похер, если сюда сейчас завалится толпа любопытных во главе с охранником, шефом, кадровичкой и суровой Ираидой Николаевной. Мне дико хорошо. Все блядь. Точка. Сильные пальцы Баскова стискивают мои бедра, крепко прижимая к его паху, и внутри становится горячо. Я вцепляюсь в собственный член и грубо дрочу себя, догоняя парня буквально в несколько движений Потом расслабленно повисаю в его руках. Такое чувство, что от меня осталась пустая оболочка – я выжат, выпотрошен, опустошен и морально, и физически. Но мне хорошо. Так, как никогда не бывало. Ни с одной самой прекрасной женщиной, черт бы меня побрал. Прохладная ладонь скользит по моей груди снизу вверх, заставляя разогнуться. И я оказываюсь в кольце его рук. Легкий поцелуй в шею, невесомое прикосновение пальцев к моим распухшим от поцелуев-укусов губам. Опавший член Кова выскальзывает из меня. И я, почти не задумываясь, натягиваю трусы и брюки. Парень тоже одевается, предварительно отведя меня за руку от края крыши и наконец отпустив. Потом нежно проводит ладонью по моему лицу, поправляет свисающую на глаза прядь волос, и, чуть улыбнувшись непривычной, спокойной улыбкой, уходит. А я приваливаюсь спиной к стене лифтовой шахты и утыкаюсь взглядом во все такое же равнодушное, сеющее мелкой влагой осеннее небо. - Ну что, Сигизмунд-Сергей? Это выходит, ты у нас гей? Ёбаные суслики…