Танцы на ножах

- Э? У кого юбилей? А почему я не в курсе? А. Ну, да. А когда? А отмечалово? Сдам-сдам. Скока? Вынимаю пятисотку и вручаю Тишайшему созданию (стажерке Ирочки). Так, на сегодня вечер может выйти неплохим. Ну, часа полтора типа понепопоздравляем Ираиду Николаевну. Это потому что заранее нельзя, а завтра она улетает к сыну в Украину. Поэтому отмечаем сегодня, но не поздравляем. Охуенная логика. Но у нас так. Главное – отметить. Ну да мне без разницы. Зато девчонки поднапьются. Будет весело. Танцы-обжиманцы. А там, может, и ночь неплохо пройдет. Хех. Возвращаюсь в кабинет уже почти в благостном расположении духа. Стажер мой как раз тоже денежку сдает. Оу, а вот об этом я что-то не подумал. И что-то у меня опять иголочки по позвоночнику забегали. Знаешь ли ты, дружище Ков, как мы тут умеем напиваться? Впрочем, судя по всему, ты уже опыт работы в офисе какой-никакой имеешь. Посмотрим, как ты умеешь пить. Остаток рабочего дня прошел почти обычно. Разве что я, ради развлечения и пользы для, прикинул статистику по усредненным показателям относительно прошлого года – директор иногда любит задавать внезапные вопросы, ответы на которые на самом деле никакой информативной ценности не имеют. Ну да жалко мне, что ли? А еще из нашей кухоньки – помещения для распития кофе – с каждой минутой все сильнее и аппетитнее пахло салатиками. Так что к моменту завершения работы я уже порядком проголодался и давился от чрезмерного слюновыделения. Правда, пришлось подождать еще где-то минут сорок, пока начальство покинет офис. Когда же вбежавшая секретарша сообщила нам действительно радостную весть, виновница недоторжества поднялась, наконец, со своего кресла и, сделав неопределенно-энергичный жест рукой, провозгласила: - Мальчики, сдвиньте столы. Мальчики – я, Ков, хилый пенсионер Иван Федорович и очень нехилый, двухметрового роста пенсионер Валерий Валерьевич – резво ломанулись исполнять указание. В принципе, это было не сложно – с четырех сдвоенных столов в центре уже все убрали те, кто за ними и работал, и нам оставалось лишь передвинуть их один к другому в виде четырехлистного цветка – так мест получалось много и до еды добираться было удобно. Скорость, с которой девочки накрыли столы, заставляла всерьез задуматься о том, почему они ну никак не успевают сделать отчеты вовремя. Ну да это не моего интереса дело. Не сговариваясь, мальчиков рассадили по одному за стол – чтобы поровну. Это я понимаю. Но почему к имениннице нужно было посадить именно меня, а? Да еще учитывая, что рядом со мной Иришка, а с другой стороны – Тишайшее создание? Я сегодня мало «радостей» за день получил? Ррр… Первому «непоздравлять» досталось, конечно, мне. Потому что мужчина и за столом виновницы торжества. Но, впрочем, это было неплохо – дальше можно было спокойно надираться и активно наворачивать закуски, не тревожась о собственных мыслительных способностях и стараясь не слишком вникать в нравоучительные и просветительские монологи со стороны недоименинницы. Вторая и третья рюмка были подняты за тосты пенсионеров. Четвертая, само собой, выпала на долю моего стажера. Понятное дело, он и тут отличился. И почему я в этом не сомневался? Точнее, сначала он попытался по-тихому увильнуть от «почетной обязанности». И в этом я его вполне понимаю. Но, поняв, что сие не удастся, Басков выдал глубокомысленную речь на тему, что он всего второй день в нашем прекрасном коллективе и еще не знает об, уверен, многочисленных достоинствах сего великолепного человека, но совершенно в них не сомневается, видя, какое уважение и любовь проявляют к ней все окружающие. И посему он желает преумножения сих талантов, расцвета всех дарований, сияния идей и прочая, прочая, прочая… В общем, мой стажер переплюнул всех грузин с их тамадами и наворотистыми речами и заставил публику десять раз пожалеть, что с него потребовали тост. К концу его выступления даже именинница, более чем польщенная возвышенным панегириком, уже устала слушать и держать рюмку навесу. Дальше уже пили под пожелания девочек – достаточно однообразные и, в общем-то, никому ненужные. Потому что всем становилось уже хорошо и весело. Ну… мне, правда, не очень пока весело было – на мне с двух сторон висели Ирочка и ее стажерка, под градусом вдруг оказавшаяся далеко не тишайшей. Прямо напротив вещала Ираида Николаевна, которая никогда не употребляла спиртное, зато активно пользовалась невозможностью гостей за ее столом по-тихому скипнуть. Вообще, за нашим столом было скучнее всего. Иван Федорович, хилый-хилый, но весьма охочий до женского внимания, уже вовсю сыпал комплиментами и потискивал сидящих рядом тетушек. Валерий Валерьевич зычным басом рассказывал анекдоты и громогласно хохотал. Мы над его рассказами, кстати, тоже. Ну а за столом Баскова одно его присутствие уже оживляло атмосферу, и оттуда доносился звонкий щебет подвыпивших и раскрепостившихся девочек. Ков, сохраняя общую неприступность и мордокирпичевость сдержанное внимание птичкам уделял, чем еще больше распалял их желание покорить эту неприступную и весьма соблазнительную крепость. Наконец, народ начал потихоньку выбираться из-за столов – покурить, припудрить носик, размять ножки. Некоторые, особо активные, уже предпринимали попытки потанцевать. Но массовости это пока не приобретало. Я, пристроив Иришку с ее стажеркой под материнские крыла Ираиды Николаевны, перекочевал поближе к миловидной шатеночке, запримеченной мною уже давно, но в связи с тем, что стажировалась она не у меня, пока еще близко не знакомой. Девушка оказалась благосклонной, назвалась Наташей, и общение наше успешно набирало обороты. Мы даже выползли потанцевать. Быстрый танец, затем медляк, и вечер мне начал определенно нравиться. Но тут я заметил Баскова. Точнее, его взгляд. Хм. Я всегда считал себя разбирающимся в людях. Но значения этого взгляда я понять не мог. Вот хоть убейся. Слишком глубокий, слишком холодный, вкупе с совершенно непрошибаемым, безэмоциональным лицом, этот взгляд то ли пугал, то ли завораживал. Отталкивал и притягивал одновременно. Заставлял мучиться вопросами, но оставлял их без ответа. Я, как дурак, застыл на месте чуть ли не с открытым ртом, совершенно забыв про Наташу, которая трясла меня за рукав. Вздрогнув и придя в себя только через несколько минут, я осознал, что таращусь на пустое место, а девушка уже обиженно надулась. Ой, ну, пардон, пардон… Ну, задумался я. С кем не бывает? На кого смотрел? Да ни на кого. Нет, не на Лену. И не на Марину. Эльвиру? Какую Эльвиру? Элю Адамовну? Пффф… Эту родную дочь Бабы Яги от Кощея Бессмертного?!!! Ой, держите меня… Все-таки обиделась. М-дяя… Жаль. Очень жаль. А я уже губы раскатал. Ладно, закатывай, Сигизмунд, и поищи еще кого-нибудь пристойного. Не торчать же тут в одиночку? Вкусные салатики – это здорово, но не хлебом (салатом, курочкой, картошечкой…) единым жив человек. Особливо я. Впрочем, а правда, чего это я от угощения так отвлекся? Я вернулся за стол и под аккомпанемент разговора о противозачаточных и абортах, хорошенько так «угостился», не забывая наливать разного рода выпивку соседкам по столу. Не, меня эти разговоры давно не смущают. Скорее, удивительно, что я еще не даю консультаций по выбору подгузников младенцам и женских гигиенических прокладок. Вообще, я уже понял, что функция мужчины за столом в офисных корпоративах – быть, есть, наливать, не слушать, что говорят, но кивать, соглашаясь, потом танцевать и растаскивать дам по домам. При благоприятном раскладе, одну из прелестниц удается затащить домой не к ней, а к себе. Ну, или не утащить себя от нее. Что иногда удобнее, иногда чреватее, потому как мужей-сожителей еще никто не отменял. Благо, я тоже не хилым уродился. Но надевать трусы на лестнице все же не самое приятное занятие. Бляяя… Что я вижу, повылазий мои глаза? Басков танцует с Наташкой. И не просто танцует, потискивает так… И куда это они вдвоем? Э? Я провожаю взглядом пару, скрывающуюся за дверью в коридор. И срываюсь следом. Неожиданно для самого себя. Но так резко, что падает стул и за столом прерывается разговор о глубине проникновения в миссионерской позе. Мой вылет, как, думаю, и краснеющую морду, заметили. Все. Но мне вот сейчас реально похер. Потому что я бьюсь об любой заклад, что пропихивая девчонку в дверь, Ков взглянул на меня! Нет, я не против делиться вниманием дам – их здесь дофига. И тем паче совсем не против его успехов на поприще охмурения женских сердец и других, более пикантных органов. Но, блядь, не вот так же? Прям как назло, паршивец, делает. И это ему с рук не сойдет. Вот стопудово не сойдет. Я уже достаточно набрался и выбесился, чтобы забыть о педали тормоза. Размышляя таким образом (если вообще можно считать мыслительным процессом набор лозунгов, сдобренных эмоциями больше, чем смыслом), я носился по лестницам и кабинетам нашего здания, выискивая уединившуюся парочку. Пока не влетел в кабинет, где собственно Наташка и работает. И вот конечно сразу нельзя было догадаться сюда заглянуть. Нельзя. Потому что «догадаться» - это все же подумать, а вот думать я уже не мог категорически. Итак, картина маслом: девочка на столе, ножка согнута в колене и упирается в столешницу, узкая юбочка задрана, кофточка расстегнута, демонстрация лифчика, трусиков, резинки чулка прилагается. Басков сверху стоя-лежа, целует губы, лапает бедра. Идиллия, бля… Пары секунд моего ахуя хватает, чтобы сей замечательный стажер, не переставая целоваться, вперил в меня совершенно невозмутимый и подозрительно спокойный взгляд. И я зря не придал ему значения. Ну да куда уж мне было…