Танцы на ножах

Утром, прибыв на работу и так и не дождавшись стажера, бреду в кадры с единственным вопросом о его местонахождении. - Позвонил Ваш Басков, - бурчит вечно недовольная Людмила Константиновна. – Сказал, что остается на больничном. И добавляет, неодобрительно разглядывая мою живописную физиономию: - Хорошо ж вы, видимо, укушались, господа. Возвращаюсь обратно в кабинет и тупо упираюсь взглядом в дебиловатую улыбку блондинки на экране монитора. Ну, а что я мог бы ей возразить? Хех, «укушались»… Если б так. Я даже думать боюсь, что я натворил, и чем это может закончиться. День проходит в глухом и сером, словно грязная вата, тумане. Шуточки и обеспокоенные вздохи по поводу моего некондиционного фейса загоняю в игнор – бесит конкретно. Отчеты я сделал, начальству отнес. Но что я там понаписал, понятия не имею. М-дя… Перед уходом снова заглянул к кадровику и выпросил у нее адрес стажера, сославшись на то, что больного надо навестить, и выслушав нудную тираду на тему – «знаем мы ваше навещание, Вы-то хоть, Гизмаев, в понедельник на работу выйдите». Даже не напрягся пообещать. Взъебло. Дом нашел быстро. Подъездная дверь со сломанным кодовым замком тоже проблемой не оказалась. Шестой этаж. Холл на две квартиры. Выкрашенные безумно розовой краской стены. Железная решетка. Непонятное ощущение вывернутой наизнанку реальности… Ладно. Давлю на кнопку звонка. Тишина. Если в квартире что и прозвучало, на лестнице этого не слышно. Тупо жду. Дверь открывает Басков собственной персоной. Прислоняется к дверному косяку и, скрестив руки на груди, разглядывает меня сквозь решетку с совершенно равнодушным выражением лица. Я разглядываю его. Парень в одних шортах, поэтому последствия моего рукоприкладства, как говорится, на лицо. И на все тело тоже. Красивый такой фингал почти на пол-лица, разбитые губы, заметная даже на расстоянии шишка на лбу. Синяки и ссадины по всей груди. На шее сине-бурая полоса от петли галстука. На бедре, над резинкой шорт, следы моих пальцев. Пиздец. Басков наконец отлепляется от двери, подходит к решетке, открывает ее и упирается в меня темным и каким-то неясно-острым взглядом. - Вот… я… - Ну а что я еще мог, блядь, сказать? Справиться о самочувствии? Или спросить, как дела? Пока не родила, блин, когда рожу – тогда скажу! - Вижу, - он чуть отстраняется, пропуская меня за решетку. Захожу, поеживаясь под его взглядом. Странно, но никакого электрического заряда я не чувствую. Вакуум. Полное ничто. - Ты это… не волнуйся только… - блядь, кажется, я это себе говорю, а не ему. - Да я спокоен, - парень начинает сосредоточенно расстегивать мой ремень. - Спокойнее меня только самка крокодила в период спаривания. Пока я ошалело перевариваю его последнюю фразу, он справляется с ремнем, расстегивает ширинку и рывком сдергивает с меня брюки и трусы. А в следующее мгновение я со всего маху врезаюсь в решетку грудью и лицом. Что за…?!!! Я даже не успеваю осознать происходящего, когда из горла вырывается вопль боли. Такое чувство, будто мне в задницу вогнали раскаленный железный штырь. Вцепляюсь в решетку пальцами, прижимаюсь к ней лбом, стискиваю зубы. Почему-то не возникает и мысли о сопротивлении. Только вытерпеть. Парень вбивается в меня методично и не быстро. Он крепко держит меня за бедра и двигается, как автомат. Он тупо меня ебет. Постепенно мое тело привыкает к боли и растяжению. Не знаю, смазывал он себя или нет, но сейчас, судя по горячему, что течет по моим бедрам, моя кровь служит смазкой. Поэтому боль становится тупой и даже терпимой. Я почти не помню, что делал с ним, но, кажется, мне предстоит ощутить то, что чувствовал он. Поэтому просто закрываю глаза и подчиняюсь. Это похоже на бредовое сновидение – черная решетка на лестнице… пальцы, сжимающие изогнутые железки… ритмичное движение в моем анусе… тупая боль и мерзкое хлюпанье… меня трахает парень… по лицу текут слезы. Я впал в какое-то оцепенение и даже не обратил внимания, когда удары в мое тело стали чаще и яростнее, когда вдруг во мне стало горячо, а потом странно пусто. Хлопнула дверь, возвращая меня в реальность. Я равнодушно натянул белье и брюки, не обращая внимания на то, что из меня течет, и вышел из холла на площадку. Из-за второй двери выбралась толстая тетка, прошла мимо меня, странно косясь, и уехала на лифте. А я почему-то не стал ждать его возвращения и поковылял по ступенькам вниз. Каждый шаг давался с болью, но я упрямо переставлял ноги, словно стремясь еще больше наказать себя или, быть может, продолжить эту странную пытку. Казалось, что я хочу этой боли. Снова.