Кто, если не ты?

      Майкрофт не придумал ничего лучше, чем отвезти Джона к своим родителям. Раннее утро застало обоих в прекрасном расположении духа. Отец с матерью уже не спали, привыкнув рано вставать, чем крайне облегчили задачу Холмсу. Джон едва стоял на ногах, обессиленный и сонный.       — Это мистер и миссис Холмс, родители мои и моего брата Шерлока, они тебя не обидят. Побудь здесь, хорошо? — Майкрофт внёс ребенка на руках, боясь, что тот упадет по дороге.       Перекинувшись парой фраз с отцом, мельком описывая ему случившееся, только намекнул, что его мелкий братец отчудил очередной номер, взяв опекунство над приютским. Только ещё документы не оформлял и вообще забыл всех об этом предупредить.       — Его похитили, держали без еды и воды сутки. Это Джон Ватсон. Дальше он вам всё сам расскажет. С Шерлоком он всего неделю и, кажется, сам не понимает, кем Шерлок ему приходится. Я еду в министерство, у нас некоторые неразрешенные дела.       — А сам Шерлок где? — миссис Холмс застала убегающего Майкрофта в дверях.       — Он где-то. Мам, я позвоню. Если он объявится, пусть никуда не уходит. Передашь? — он чмокнул её в щечку и скрылся из виду.       — Конечно.

***

      Он честно пытался не плакать, но губы предательски дрожали, и глаза щипало от слёз. Женщина обняла Джона, привлекая к себе теснее, накрывая худенькие плечи тёплым мягким пледом.       В зале тихо тикали часы, пахло печёным хлебом и просто «уютом». Если у такого слова вообще бывает определение. Джон сидел в глубоком кресле в пледе. На столике перед ним дымилась большая чашка с бульоном, ломоть вкусного чесночного хлеба и серебряная ложка, завернутая в салфетку. Пожилая женщина заглянула в зал, приветливо улыбнувшись мальчику:       — Джон, пей бульон, пока он горячий.       Он кивнул, выбираясь из складок кашемирового пледа, усаживаясь на самый край кресла и заглядывая в чашку, потянув носом дразнящий аромат. С мелкой нарубленной зеленью, плавающей на поверхности, желтый бульон вызывал только аппетит, приглашая его отведать. В желудке заунывно булькнуло, намекая на то, что отказываться от угощения невежливо, да и не с руки. Голова закружилась от голода. Джон уцепился за край столика пальцами, хватая ложку и принимаясь за еду, жадно поедая горячий завтрак.       — Дуй на бульон, осторожней, хорошо? — женщина дошла до мальчугана, с аппетитом принявшегося за подношение. Лицо его было еще опухшим от слёз, светлые прядки волос спутались. Джон взглянул в глаза хозяйки дома, кивая.       Ей всегда хотелось внука, но сыновья не заводили семью, каждый раз шутя, что женаты на своей работе. Она вздыхала, принимала это и не обижалась, а вечерами листала семейный альбом, вспоминая сорванцов. Сейчас появилась маленькая отдушина — этот мальчик, которого её младший сын, Шерлок, забрал из детского дома, желая усыновить. Но не потрудившись оформить документы об опекунстве и не поставив в известность маму; а ведь он всегда делился с ней всем сокровенным. Это обижало. Но женское сердце подсказывало, что её сын попросту побоялся таким образом сказать, что пока заводить своих детей не будет. Эту версию она всё-таки хотела услышать от него. И где Шерлок? И почему мальчика оставил на улице? Ох, эта беспечность молодого сыщика её иногда сбивала с толка.       Джон дул на ложку, глотая бульон, попеременно откусывая от чесночного хлеба большие куски, пережёвывая всё быстро, будто его гонят, заодно успевая рассмотреть фотографии на каминной полке напротив и внешнее убранство комнаты. Вопросы он не задавал. Последние часы заточения отбили желание познавать мир, вынуждая только слушать и прятаться.       — Ну что, маленький кавалерист? Ещё не поел? — в комнату вошёл пожилой мужчина с газетами в руке. Джон вскинул на него опасливый взгляд. — Я папа Шерлока. А кстати, где он?       — Идёмте, мистер Холмс. Пусть Джон поест в тишине, — женщина перехватила мужчину в центре зала и увела за собой на кухню. — Поможете мне нарезать салат.       Джон вздохнул, допивая бульон через край чашки и отсаживаясь вглубь кресла. Глаза слипались. Он не спал сутки, а может больше, и сейчас боялся закрыть глаза хоть на минуту. Тёплый уютный плед согревал, навевая сон, и Джон сдался.       — Он уснёт, а ему ещё в ванне помыться бы надо, — услышал Джон голоса, будто из сна.       — Пусть поспит и так. Ты Шерлока никогда не будил. Отнеси его в пледе… аккуратней.       — Я аккуратно. Не говори под руку... Дверь лучше открой.

***

      Родители Шерлока оказались очень гостеприимными, и мальчик постепенно свыкся с новыми людьми, уже не вздрагивая при появлении пожилого мужчины и не боясь ласковых рук женщины, всякий раз пытающейся его обнять и поцеловать в пушистую макушку. После ванны Ватсона одели в детские вещи Шерлока, которые оставались в комнате детектива. Он всегда просил их выкинуть, но мать знала, что однажды они кому-нибудь пригодятся. Детские игрушки Шерлок-то как раз припрятал подальше, а Джон их нашёл в его комнате, выуживая большую коробку из-под кровати. В ней было много деревянных солдатиков, аккуратно упакованных на вчетверо сложенную тряпку. Джон сел на пол, рядами расставляя солдатиков. Целая армия кавалерии и пехоты теснилась у кровати. Ватсон лег щекой на пол, рассматривая воинствующих человечков, пытаясь приобщиться к торжественному моменту.       — Мы этих солдатиков с Шерлоком делали, наверное, года четыре, — вошёл мужчина в комнату, усаживаясь напротив Джона, взяв в руку одного из стоящих рядком солдата, рассматривая. — Вытачивали мы их вместе, а раскрашивал Шерлок. Кропотливая была работа.       — Я не знал, что он тоже любил играть в игрушки, — Джон сел, пугаясь, что его сейчас поругают за то, что он что-то взял без разрешения.       Но мужчина даже и не думал делать этого. Напряжение отпустило, оставляя место интересу. Мужчина улыбнулся мальчугану.       — Любил, в гараже стоит ещё его велосипед. Кстати, на ходу. Если хочешь, можешь покататься.       — Правда?! Хочу! — воскликнул мальчишка оживлённо, но потом потупил взор в пол. — Но я не умею.       — Я тебя научу. В этом деле нет ничего сложного, — улыбнулся ему мистер Холмс, поставив солдатика на пол в ряд к другим.       — А мне Шерлок, наверное, не разрешит, — поник Джон.       — Почему? Это его подростковый велосипед. Он уже мал для него, а для тебя в самый раз. Идём.       — Идём… те, — Джон поднялся, но потом вернулся к игрушкам, бережно уложив солдатиков обратно, и задвинул коробку под кровать.       В гараже у Джона разбежались глаза. Столько всего было интересного в нём. Шины от машины, разные гайки, болты, коробочки, канистры, шланги, молоточки, молотки и прочее. Большой велосипед для взрослых с высокой рамой и с корзинкой на руле был прислонён к кирпичной стене. Мужчина показал Джону на тот, что висел на стене, аккуратно его снимая и ставя перед восторженным мальчуганом, глаза которого загорелись интересом. Пыль смахнули, обтёрли седло и накачали шины. Ватсон принимал участие в подготовке средства передвижения. Крутился вокруг, тряпочкой натирая красную раму. И когда работа была завершена, велосипед торжественно выкатили из гаража, сворачивая по узкой тропинке мимо дома во внутренний двор дома.       — Готово. Садись.       Мужчина попридержал за седло, пока Джон примерял по себе уровень и опасливо прокрутил педаль, ставя на неё ногу.       — Ногу одну сюда, другую сюда, — показывал мистер Холмс, хватая велосипед за руль, чтобы тот не вывернулся. Мальчик кружил вокруг, боязно косясь на велосипед. Пока они его приводили в нормальный вид, всё было отлично, а когда пришёл момент садиться на него, тут Джон спасовал.       — Я боюсь, — честно признался мальчик.       — И я тебя понимаю, поэтому буду подстраховывать.       Джон медлил.       — Смелее, молодой человек, — улыбнулся мужчина, с удовольствием отмечая некоторые перемены в настроении мальчика. Он постепенно приходил в себя. Значит, не всё потеряно.       Наконец, Джон решился. Он принял серьёзный вид, оправил на себе короткий жакет и залез на красного железного коня. Руки вцепились в руль, как за спасительный круг, тонущего в воде.       — Не так сильно, чуть разожми кулачки. Смотри, аж косточки на пальцах побелели. Руль никуда не денется.       Джон кивнул, честно пытаясь уменьшить давление на ручки руля, но выходило плохо. Он боялся свалиться с велосипеда.       — Ну, хорошо. Я тебя покачу, ты ногами просто стой на педалях, не крути их, а то я не поспею за тобой, хорошо?       — Хорошо.       Джон восторженно взвизгнул от переполняющих его чувств. Он впервые ехал на велосипеде! На красивом, красном, с серебристым рулем и звоночком на нём. Ноги чувствовали педали, которые крутились, пока ему помогали освоиться верхом.       — Здесь главное — равновесие. Держи тело, не заваливай сам себя вбок, и руль тоже держи прямо, — наставлял его мистер Холмс.       — А ноги? — переспросил Джон, не успевая запоминать каскад информации.       — А ноги пусть пока чувствуют педали. Ну? Чувствуешь? — вопрос был закрепляющим. Мальчишка терялся, но быстро кивнул.       Они катались по небольшой площадке пять часов кряду, пока миссис Холмс не рассердилась и не загнала обоих обедать, но про себя отмечая перемены в настроении мальчика. Так было приятно снова слышать детский смех на заднем дворе, раскладывать детские приборы и видеть довольную улыбку смышленого мальчугана. Определённо, она его не отдаст обратно в приют. И Джон, чувствуя к себе теплое отношение обоих Холмсов, постепенно оттаял.       После обеда он снова убежал во двор, уже катаясь на велосипеде сам, а к ужину уже замазывал зелёнкой первые ссадины на коленках от падений.