Отношения

Андромеда всегда немного завидовала Беллатрикс, ведь старшая сестра умела добиваться желаемого, с кажущейся легкостью преодолевая преграды. Сестры Блэк были воспитаны с сознанием важности общественного мнения и старых традиций, придуманных невесть когда и непонятно кем. С самого детства Андромеде вбивались в голову правила поведения в приличном обществе, начиная с банального «не говорить с набитым ртом», и заканчивая каким-нибудь странным «при дядюшке Корвусе никогда не упоминай об адских девах» — хотя Андромеда и знать не знала, кто они такие. Ей указывали тех детей, с которыми ей следовало дружить, и тех, к кому ни под каким предлогом нельзя было приближаться. Она намертво заучила, как надо называть магглорожденных и как относиться к тем, у кого в роду, пусть даже случайно, оказалась грязная кровь. Мать Андромеды, Друэлла Блэк, сама вела себя так, словно бы сошла со страниц какой-нибудь «Настольной книги девушки из приличной семьи» — такую подарила Андромеде тетушка Вальбурга на одиннадцатилетние. Казалось, Друэлла ни разу не задумывалась о том, чем же отличаются на самом деле чистокровные от прочих людей, почему они избегают использовать маггловские вещи, зачем нужна половина странных традиций и бессмысленных ритуалов — в общем, обо всех тех вещах, о которых часто размышляла Андромеда. Беллатрикс тоже не задавалась такими вопросами. Тем не менее, Андромеда долгое время восхищалась сестрой и идеализировала ее. Ей и самой хотелось бы стать такой же решительной и уверенной в собственных силах. Нарцисса же была совсем иной, чем Беллатрикс, иной, чем Андромеда. Из всех сестер она была сильнее всего похожа на мать, как внешностью, так и поведением. Родители баловали ее, как самую младшую, а когда Нарциссу все же ругали, то она так искренне раскаивалась и так горько плакала, что ей прощалось больше, чем остальным. Немудрено, что Андромеде, которая всегда считала Нарциссу слабой и зависимой, совершенно не нравилось, что в последнее время сестренка не на шутку увлеклась Люциусом Малфоем. Андромеду Малфой пугал, она считала его слишком лицемерным и жестоким. Несколько лет назад Малфой даже ухаживал за Андромедой, но делал это так настойчиво и бесцеремонно, что напугал ее. Тогда Андромеда пригрозила ему, что расскажет обо всем родителям, а он в отместку попытался шантажировать ее отношениями с Теодором Тонксом. Чувства к Тонксу были неправильными и запретными, из тех, о которых не упоминалось прямо в «Настольной книге девушки из приличной семьи», но подразумевалось, что на них она не имеет права. Андромеда точно не помнила, как все началось. На спаренных уроках Слизерина и Рэйвенкло, Тонкс всегда выбирал места неподалеку от нее, да и в библиотеке он, странным образом, оказывался рядом. Сначала Андромеду это забавляло, потом — раздражало, а со временем она настолько привыкла к нему, что чувствовала себя неуютно, когда он отсутствовал. Как-то раз обменявшись с Тонксом парой фраз о домашнем задании, Андромеда, к своему удивлению, пришла к выводу, что он остроумен и вежлив — как может быть вежлив грязнокровка. А еще он был хорош собой... Когда Андромеда первый раз подумала о его внешности, она была шокирована своей развратностью, ведь ее учили думать о грязнокровках не иначе, чем с презрением и отвращением. Но крамольные мысли все чаще приходили ей в голову, а карие глаза с ласковым прищуром виделись повсюду. Андромеда плакала по ночам от бессилия, оттого, что не могла совладать с собой, теряла контроль над своими мыслями и поддавалась низкому желанию. Последовали месяцы упрямой борьбы с собственными чувствами, которую Андромеда бездарно проиграла. Она ненавидела себя в тот момент, когда разрешила Тонксу поцеловать себя. И ненавидела еще сильнее, когда и сама целовала его в ответ. А потом, мало-помалу, мир начал переворачиваться — только не с ног на голову, а наоборот, и все, постепенно, становилось ясным и понятным. Это не Андромеда оступилась, это все остальные были неправы, все те, кто делил людей на грязнокровок и чистокровных, и считал это важным. Впрочем, сомнения никуда не делись, как и страх перед разоблачением. Если бы родители Андромеды узнали, что она связалась с магглорожденным, то последствия могли бы быть ужасными не только для нее, но и для него. И когда Андромеду просватали за итальянского жениха, она не решилась протестовать, хотя ей были противны его прикосновения и льстивые комплименты. Но она боялась возразить, как боялась и рассказать Теду Тонксу, что выйдет замуж за другого. Обсудить свои проблемы Андромеде было не с кем: ее чистокровные подруги негодовали от одной мысли о магглорожденном, так же, как и Беллатрикс. И даже Нарцисса не желала ничего понимать. А после того, как Беллатрикс начала повторять радикальные высказывания, услышанные ею от «Великого Темного Лорда», Андромеда зареклась упоминать при сестрах о Тонксе. Помолвка обернулась дурным сном. Под взглядами плотоядно оскалившихся родственников Гилельмо сделал свое формальное предложение, и Андромеда, неимоверно презирая себя, ответила согласием. Каким-то образом ей удалось сдержать слезы и даже отвечать на поздравления, а потом она весь вечер старалась не остаться с женихом наедине, проявляя чудеса изворотливости. К счастью, тетка Вальбурга, из опасения перед «безрассудной пылкостью этих итальянцев», бдительно наблюдала за молодыми, за что Андромеда была невероятно благодарна обычно нелюбимой ею тетке. К счастью, жених через пару дней вернулся обратно в Венецию. Едва дождавшись его отбытия, Андромеда назначила тайное свидание Тонксу. Она собиралась порвать с ним, так как помолвленной девице не подобало встречаться с кем-либо, кроме жениха, тем более, если этот кто-либо был магглорожденным. Андромеда даже подобрала жестокие слова, чтобы Тед разочаровался в ней, чтобы не грустил и не тосковал по несбыточному. Но когда она увидела его, улыбающегося, радостно машущего рукой, почему-то вместо «Нам надо немедленно расстаться», у нее получилось: «Нам надо немедленно серьезно поговорить». Она поведала ему все — и о решении родителей, и о женихе, и о помолвке. И о том, что любит вовсе не чистокровного состоятельного итальянца, а магглорожденного мальчишку, еще даже не окончившего школу. — Ну тогда я не вижу никакой проблемы, — совершенно неожиданно весело ответил Тед на пересказ всех ее бед, и Андромеда невероятно удивилась: — Как не видишь?! Я же говорю, меня просватали! Это магическая помолвка, чтобы разорвать ее нужна договоренность обеих семей... А ни мои родители, ни родители этого... Гилельмо никогда не согласятся! Тед хитро подмигнул ей: — Даже если ты сбежишь с «грязнокровкой»? — Не говори так, — невольно отозвалась Андромеда и нахмурилась, когда до нее дошел смысл его слов: — Постой... Как сбегу? — Очень просто, — засмеялся Тед. — Ты сбежишь ко мне. Мы поженимся. Твоим родителям придется разорвать помолвку... — Тед... — Андромеда смотрела на него в ужасе. — Но они же... Они меня проклянут! Они никогда мне этого не простят! Они откажутся от меня! — Ты преувеличиваешь, — пожал он плечами. — Ну да, разозлятся, но не откажутся же. Андромеда вовсе не была в этом уверена. Но ей слишком кружила голову возможность избавиться от нежеланного брака и остаться с любимым. — Тед, ты не знаешь моих родственников. В гневе они способны на безумства... Они найдут нас и убьют, — все же возразила она. — Даже в Хогвартсе станет слишком опасно для нас с тобой. Он задумался: — Послушай, мы же можем все провернуть после окончания Хогвартса, ведь время еще будет — твоя свадьба назначена аж на август, так ты сказала? А мы уже в июле сможем скрыться и переждать, пока все не утихнет. Андромеда тоже улыбнулась — слабо и растерянно: — Тед... Это может сработать... Да, это может сработать. Мы будем вместе! Он обнял ее: — Вот видишь, не стоило и переживать. Андромеда ликующе расхохоталась: — Мы натянем им всем нос! Ах, Тед, ты просто гений! — и крепко расцеловала его. Будущее больше не казалось ей беспросветным. Помолвка Нарциссы произвела на Андромеду еще более неприятное впечатление, чем собственная. С той самой минуты, когда оказалось, что Люциус уже торгуется с их отцом из-за приданого, Андромеда не сомневалась, что он станет женихом Нарциссы: уж если речь зашла о деньгах, то Малфои могли с легкостью обогнать всех других претендентов на ее руку — и Ноттов, и Уилксов, и, уж конечно, Ивэна Розье. Сигнус Блэк всегда немного завидовал Ориону и Вальбурге, заполучившим почти все семейное состояние, и не упускал ни малейшего шанса подправить свое денежное положение. Тем более, что Малфой казался ему подходящим мужем для Нарциссы с любой точки зрения — разве что Сигнус осуждал чересчур враждебное отношение Малфоев к грязнокровкам. Но Андромеда все больше злилась на родителей из-за того, что вскоре ее любимая сестричка будет «принадлежать» Люциусу Малфою — а другого слова, чтобы обозначить их будущие взаимоотношения, Андромеда не находила. Сначала родители не поинтересовались мнением средней дочери о замужестве, а после собирались отдать младшую ее во власть человека, которому Андромеда не доверила бы даже свою канарейку. Когда же Друэлла и Сигнус позвали Нарциссу, чтобы официально сообщить ей о готовящейся помолвке, Андромеда не удержалась при виде неплотно закрытой двери в отцовский кабинет, и она заглянула внутрь. Отец стоял у стола, прямо перед нею, с торжественным и важным видом, а мать грациозно сидела в кресле, слегка улыбаясь. — Нарцисса, дорогая, — начал Сигнус, и сердце у Андромеды вдруг сжалось, а потом принялось колотиться где-то у основания шеи, — у нас есть для тебя прекрасная новость, — Сигнус откашлялся и медленно продолжил: — Нарцисса, ты выросла очаровательной, прекрасной девушкой. Я горд, что у меня такая чудесная младшая дочь. Нас с твоей матерью радует твое воспитание, твое поведение и мы бы, разумеется, хотели, чтобы ты всегда была рядом с нами. Но в жизни каждой молодой особы наступает такой момент, когда она уходит из родительской семьи и вступает в другую — ту, где она станет женой и матерью, — разглагольствовал Сигнус. Он уже вышел из-за стола и расхаживал по кабинету. Нарцисса попыталась что-то сказать, но бледные, дрожащие губы не слушались ее. Андромеде захотелось ворваться в кабинет и накричать на родителей: как смеют они так мучить сестричку! Ведь любому понятно, что она еле держится. — Я имел честь обсудить детали твоего будущего замужества с одним очень, очень хорошим семейством, — сообщил Сигнус. — Это достойные люди и я рад, что мы породнимся с ними. Вскоре они официально попросят твоей руки и... — Папа, кто это? — бледная, почти белая, Нарцисса сжала руки в умоляющем жесте: — Скажи мне, кто это, или я сейчас умру! Андромеда мысленно дала каждому по подзатыльнику. Конечно, ей не следовало представлять такое о родителях, но, право же, ситуация была абсурдная: одна, истеричка, даже прекрасно зная, о ком идет речь, все равно накрутила себя сомнениями чуть ли не до обморока, а двое других во что бы то ни стало хотели соблюсти все формальности! — Дорогая... — Сигнус, внезапно, растерялся: — Ну что ты, я просто хотел помягче... — Папа! — умоляюще воскликнула Нарцисса под неодобрительный взгляд матери. Сигнус поморщился: — Вовсе незачем так кричать, ты порой излишне эмоциональна. Твоей руки просил для своего сына Абраксас Малфой. Нарцисса разрыдалась, и Сигнус опешил: — Право же, не стоит, не стоит... Друэлла, ты же мне говорила, что они с Люциусом неплохо ладят? — повернулся он к жене за поддержкой. Друэлла, недоумевая не меньше мужа, подошла к дочери: — Нарцисса, в чем дело? Ведь в Венеции вы с Люциусом так мило общались, разве нет? Да и после... Нарцисса не могла проронить ни слова. Андромеда, изнывая за дверью от бессилия чем-то помочь ей, чуть было случайно не сломала свою палочку. — Стакан воды! — щелкнул пальцами Сигнус, и домой эльф тут же исполнил его просьбу. — Я думаю, у нее это просто нервное, — решила Друэлла. — Нарси? — Мне уже лучше, мама, — стуча зубами, отозвалась Нарцисса. — Люциус Малфой очень приличный молодой человек, — рассуждала Друэлла, — и, как я уже говорила, мне казалось, что ты благосклонно принимала его ухаживания... — Я... О, мама, я же так люблю его! — Нарцисса закрывала лицо руками. — Тогда я уже ничего не понимаю! Почему ты плачешь?! — возмутился Сигнус. Андромеда усмехнулась: отец совсем не знал своей младшей дочери. Любая мелочь, грозившая нарушить спокойствие ее маленького мира, могла встревожить и расстроить Нарциссу. И, в подтверждение мыслей Андромеды, сестра как раз призналась: — Просто... Я боялась, что вы выберете другого! — Ну полно, милая, — Друэлла погладила ее по спине. — Все же случилось так, как ты хотела. — Мы решили объявить о помолвке на следующей неделе. Малфои сами устроят по этому поводу прием, — Сигнус завистливо вздохнул, — что весьма мило с их стороны, ведь я не могу позволить себе таких затрат, учитывая размер приданого, которое они за тебя вытребовали! Хотя взамен мне предложили неплохое сотрудничество в ... — Сигнус, я не думаю, что эти подробности для ушей нашей девочки, — Друэлла нежно улыбнулась мужу, одновременно подталкивая Нарциссу к дверям. Андромеда бросилась к лестнице, чтобы ее не застигли. Этот разговор всколыхнул в ней смешанные чувства: она и печалилась о сестре, которой в женихи достался Малфой, и радовалась, что Нарцисса его любит и, стало быть, не будет совсем уже несчастна. А еще Андромеда завидовала сестре, у которой все разрешилось так легко и просто. Впоследствии Нарцисса не раз в красочных подробностях описывала Андромеде все свои эмоции во время разговора с отцом. А после счастливая невеста переключилась на не менее подробные планы насчет своего совместного будущего с Люциусом Малфоем, досаждая ими даже домовым эльфам. А в день помолвки Нарцисса проснулась ни свет, ни заря, и совсем загоняла домовиков. От волнения она опрокинула на свое платье банку с пудрой и, хотя очистить его было парой пустяков, не преминула расплакаться. Конечно же, нос и губы у нее опухли, так что пришлось целый час просидеть с охлаждающей маской. Надевая платье и затягивая шнуровку, Нарцисса каждые пять минут интересовалась, выглядит ли она достаточно красиво, так что Друэлле пришлось наложить на нее «Силенцио», чтобы дело пошло быстрее. А поцарапанный каблук вновь вызвал море слез, и весь эффект холодной маски был потерян. Когда же наступил знаменательный миг, и разнаряженная Нарцисса остановилась перед женихом, в ожидании его вердикта, Андромеда с трудом подавила раздражение: такой самодовольный вид стал у Малфоя! Беллатрикс тоже недовольно пробормотала: «Уж слишком она заискивает перед этим павлином», — и получила выговор от Друэллы. Впрочем, замужняя дама Беллатрикс Лестрейндж теперь не особенно слушалась материнских наказов, и поэтому продолжила время от времени вставлять ехидные комментарии. Малфои превзошли самих себя по части оформления банкета, так что оставалось только недоумевать, что же, в таком случае, они приготовили для свадьбы. От вспышек колдоаппаратов представителей прессы у Андромеды началась мигрень, а все это торжество богатства и излишества почему-то вызывало у нее брезгливость. К тому же, ей не удалось протиснуться сквозь толпу, чтобы поздравить Нарциссу. Поэтому, когда она заметила, что младшая сестра с женихом скрылись из зала, то направилась за ними. Когда Андромеда оказалась за дверью, ни Малфоя, ни Нарциссы не было видно, но в глубине коридора раздавались шаги. Поколебавшись, Андромеда медленно побрела туда: она не была уверена, что ей стоит нарушать их уединение. И действительно, когда Андромеда приблизилась настолько, что смогла разглядеть остановившиеся фигуры, то открывшаяся сцена потрясла ее. Люциус стоял позади Нарциссы и, сжимая ее приподнятые платьем груди, неистово шептал: — Теперь ты моя... Вся моя... Нарцисса чуть прогнулась, тихо вскрикивая — видимо, его действия причиняли ей боль. Нервно и торжествующе посмеиваясь, Малфой водил руками по ее гибкому телу, поднял подол платья и протолкнул пальцы между ног. Андромеда не успела опомниться, как уже сделала шаг вбок, прячась за выступающей балкой. Она тут же пожалела о своем поступке, ведь куда приличнее было бы тотчас ретироваться, но теперь она боялась, что ее заметят, когда она будет уходить, или услышат, если она аппарирует. Между тем, Нарцисса привстала на цыпочки: — Ай, больно! Не надо так, Люци! Перестань! Люциус и не думал ее слушаться: — Дорогая, — протянул он, — ты больше никогда, слышишь, никогда не посмеешь сказать мне «не надо» и «перестань»... — и сделал резкое движение той рукой, которая находилась между ног Нарциссы. От жалобного вскрика сестры Андромеда чуть было не выскочила ей на помощь, но ее остановили стыд и страх, что они решат, будто она нарочно подсматривала. — Ты моя невеста, ты понимаешь это? — продолжал Люциус, постукивая ногтем по проступающему под тканью платья соску Нарциссы. — И ты будешь меня слушаться... Ты ведь послушная девочка, правда? А я буду тебя за это любить, так сильно, что ты себе и представить не можешь. Ты мое сокровище, моя жизнь, моя принцесса... — он усмехнулся: — О, я вижу, тебе нравится, ты вся мокрая... Андромеда зажмурилась было, но когда она ничего не видела, то еще сильнее боялась быть обнаруженной. — Пожалуйста, не на... — Нарцисса оборвала себя на полуслове, и запрокинула голову, стараясь заглянуть Малфою в глаза. Он стал целовать ее, придерживая за затылок. Андромеда в тот момент ненавидела его за этот бесцеремонный собственнический жест, как и за то, что он позволял себе так обращаться с Нарциссой, и даже за то, что Нарцисса позволяла ему так обращаться с собой. От желания оказаться как можно дальше от них, у Андромеды даже набежали на глаза слезы. Малфой отпустил Нарциссу и расхохотался, когда у той вырвался разочарованный стон. — Смотри, как ты меня хочешь! — он развернул ее к себе и, надавливая на плечи, поставил на колени. — А теперь давай, порадуй меня. Сейчас эти двое были слишком заняты друг другом и, возможно, если бы Андромеда решилась аппарировать, не обратили бы внимание на произведенный ею шум. С другой стороны, если бы Малфой все же что-то заметил, то для него, как хозяина особняка, не составило бы никакого труда выяснить, кто же потревожил его уединение с невестой. А такого позора Андромеда бы не выдержала. Впрочем, она и сейчас готова была умереть со стыда и все же закрыла глаза, но продолжала слышать звуки, недвусмысленно намекавшие на то, что делала Нарцисса. И когда у Андромеды уже болели глаза — так сильно она сжимала веки — Малфой, наконец, кончил. — Скоро мое семя не будет пропадать впустую, — сообщил он Нарциссе. — А теперь вставай, я поправлю тебе платье и вообще, сделаю тебя опять приличной и невинной невестой. «Как же я его ненавижу...» — мысленно простонала Андромеда. — Нет, нет, ты должна смотреть на меня, — недовольно заявил Нарциссе Люциус. — Я хочу всегда видеть твои чудесные глазки, такие выразительные, такие... Ох, Нарси...Ты только моя, моя принцесса, мой ангел, моя красавица... Андромеда не выдержала и принялась пятиться по коридору, не спуская глаз с Малфоя, замирая от ужаса, что вот сейчас он чуть повернет голову и все же заметит ее... И только оказавшись у входа в бальный зал, она смогла отдышаться. Вся дрожа, Андромеда опустилась на одну из мягких скамеечек у стены, еле сдерживая рыдания. «Это было так отвратительно... Нарцисса... Ох, Нарцисса!» — всхлипнула она. Разумеется, Андромеда прекрасно понимала, что супружеские обязанности являются чем-то абсолютно естественным, да и с Тедом Тонксом ее отношения не были совсем уж платоническими, но они еще ни разу не доходили такого, что совершили Малфой и Нарцисса. «Если бы это только был не Малфой! — сжала кулаки Андромеда. — Кто угодно, только не этот самодовольный болван! Как он себя с ней вел... Как будто был уверен, что она принадлежит ему... А Нарцисса?! Как могла она забыть о чести, гордости?!». — Меда, ты здесь? — прямо над ухом Андромеды раздался звонкий голосок сестры. Андромеда вздрогнула и открыла глаза: — Нарцисса... Сестра казалась такой же чистой и невинной, как и раньше, но теперь Андромеда не могла развидеть ее стоящей на коленях перед Малфоем. — Тебе нехорошо? — встревожилась Нарцисса. — Люци, иди сюда, Меде нехорошо! — Нет! — Андромеда выпрямилась, стараясь держаться подальше от Малфоя. — Со мной все в порядке... — Да? — испытующе посмотрела на нее Нарцисса. — Ну, как знаешь... Кстати, ты еще не поздравила меня с помолвкой! — укоризненно нахмурилась она. — Поздравляю, — вяло откликнулась Андромеда. От близости Малфоя ее мутило. — Меда?! — Нарцисса уселась рядом, заглядывая Андромеде в глаза: — Что-то случилось? Андромеда прерывисто вздохнула. Сестренка была такой красивой, такой нежной, так изящной... — Нарси... Ох, Нарси! — не выдержав, Андромеда обхватила сестру, уткнувшись ей в плечо и всхлипывая. — Меда-а-а... — жалобно протянула Нарцисса, тоже начиная плакать. Вмешался Малфой: — По-моему, тут скорее есть повод для смеха, чем для рыданий. Кроме того, Нарцисса, с распухшим носом ты подурнеешь. Андромеда с негодованием уставилась на него, а Нарцисса тут же принялась аккуратно утирать слезы. Люциус обратился к Андромеде: — Кстати, мисс Блэк, как поживает ваш жених? Родольфус Лестрейндж утверждал, что это очень интересный молодой человек с весьма здравыми взглядами на жизнь. Да и мне он, помнится, показался хорошим собеседником. — Понятия не имею, как он поживает. Он сейчас в Италии, — буркнула Андромеда. Нарцисса сделала возмущенный жест в ее сторону. Малфой продолжил, как ни в чем не бывало: — Да, я слышал, что он так быстро вернулся домой... Но, вы знаете, один из моих друзей как раз собирается в Венецию и, возможно, если вы соблаговолите замолвить за него словечко в письме своему суженому, то он мог бы повидаться с ним... Вы же знаете, в одиночестве на чужбине всегда так тоскливо! Андромеда понадеялась, что на ее лице не отражается то отвращение, которое она испытывала к Малфою. Она с подозрением прищурилась: — И ему надо встретиться именно с Гилельмо?! Сожалею, но я редко пишу письма моему... суженому, — она замешкалась перед последним словом. В своем стремлении сохранить в тайне их с Тонксом план, Андромеда порой переигрывала. — Но в этот раз ты можешь и написать! — поддержала Люциуса Нарцисса. — Знаешь, Меда, мы можем даже вместе... И тут Малфой перебил ее, впрочем, довольно ласковым тоном: — Нарси, ангел мой, не могла бы ты пойти посмотреть, как там гости? А мы с твоей сестрицей пока все обсудим. От его приторной улыбки Андромеду передернуло. Но Нарцисса только влюбленно улыбнулась ему в ответ: — Да, конечно, милый, — вставая и направляясь к двери. — Я не хочу об этом разговаривать, — Андромеда собиралась было последовать за Нарциссой, но Малфой неожиданно крепко схватил ее за руку: — Мисс Блэк... Андромеда — я же могу называть вас так, правда? — я все хотел поинтересоваться, почему ваши родители позволяют вам, уже помолвленной, встречаться с другим юношей? Который, к моему глубокому прискорбию, к тому же, грязнокровка, — он состроил печальную мину. — Вы знаете, ваша сестра, Беллатрикс, уверяла меня, что это уже в прошлом, но я сам видел вас с ним в Лондоне — и он... мне даже неприятно об этом вспоминать... Он смел целовать вас! — Малфой сделал многозначительную паузу. — Нет, наверняка я ошибся, это были не вы... Хотя девушка на имеющихся у меня колдографиях так на вас похожа. У Андромеды ослабели ноги, и она вынуждена была облокотиться о стену. Если только ее родителям что-то станет известно, то у нее с Тонксом ничего не выйдет. — Чего тебе надо от Гилельмо? — с трудом открывая пересохшие губы, спросила она. Люциус фамильярно положил руку ей на плечо: — Только то, о чем я уже сказал: чтобы он встретился с одним моим хорошим другом. От вас требуется всего ничего — написать жениху нежное письмо, упомянув некоего господина Долохова, который будет в Италии проездом. Вот, смотрите, так пишется его имя... Это ведь просто, моя дорогая, зачем же все усложнять? — Люциус чуть удивленно и ласково посмотрел на нее. — Это шантаж, — Андромеда закусила губу, размышляя. — Ну что вы, — рука Малфоя незаметно переместилась с ее плеча чуть ниже, — совсем нет. Неужели у вас создалось такое впечатление? Разве я угрожал рассказать что-то достопочтенному Сигнусу Блэку? Или, например, вашей старшей сестре, прелестной Беллатрикс, которая, несомненно, очень расстроилась бы, она ведь так не любит грязнокровок... А Ив Розье? Такой вспыльчивый малый! Я думаю, не стоит им ничего знать, правда же? Андромеда с трудом согласилась с ним: — Да... «С Гилельмо наверняка не случится ничего плохого, а вот Тед... Тот же Ивэн может быть безжалостным, что бы там ни воображала насчет него Нарцисса», — колебалась Андромеда. В конце концов, ведь и правда, написать какое-то коротенькое письмо было бы несложно. А то, что Гилельмо, видимо, пытаются приобщить к каким-то темным делам — ну так что же, он сам виноват. Тем временем, пальцы Малфоя опустились еще ниже, и Андромеда резко отодвинулась в сторону, задохнувшись от возмущения: — Ты что творишь?! Ах ты... Ты же только что... Ты же с моей сестрой... Ты! — О, я прошу прощения, это вышло совершенно случайно! — ни капли не смутился Люциус. — Моя рука просто соскользнула. Впрочем, дорогая Андромеда, с вашей привлекательностью немудрено сделать такое и специально. — Ну ты и сволочь, — она попятилась к дверям в бальную залу. — Никогда больше не подходи ко мне! И скажи спасибо, что я не хочу расстраивать Нарциссу! — Мисс Блэк, мне жаль, что между нами произошло это недоразумение, — без особого огорчения ответил Малфой, — но, я надеюсь, вы не забудете написать письмо, о котором мы с вами говорили? — Не забуду, — с ненавистью глядя в его холодные серые глаза, ответила Андромеда. — Можешь подавиться этим письмом! — и она скрылась за дверью.