Долгий путь к мечте

Прошло пять дней. Каждый из этих дней я начинала с мысленного прогона программы, а потом шла в зал и оттачивала каждое движение. Мне поставили новые мяч и ленту, булавы и обруч мы решили оставить, ведь и так было трудно. Маша же за эти дни существенно улучшила навыки и, видимо, смотря на меня, стала немного увереннее. Марина Алексеевна даже выдвинула её на соревнования, правда пока между школами. От такой новости Маша расцвела, стала тренироваться ещё усерднее, и уходила из зала даже позже меня. Оставалась неразрешённой только проблема с предметами. Ни мяча, ни ленты, ни булав у меня не было, и я не знала, как сказать об этом Марине Алексеевне. Если она узнает — то сразу же снимет мою кандидатуру с соревнований, а это мой единственный шанс показать себя. Единственной, кому я рассказала о потере, была Маша. Она внимательно выслушала и даже предложила взять её предметы. Я долго отказывалась, но в итоге согласилась взять на соревнования её булавы. Маша крепко обняла меня и сказала, что я просто обязана теперь «уделать Зелёнку». Для того, чтобы заработать на новые предметы, я устроилась на раздачу листовок в городе, но платили за это катастрофически мало, а потому я даже на палочку для ленты накопить не успела. ...Тогда я была в зале и повторяла свою дорожку с мастерством в программе с лентой. Она давалась мне очень нелегко спустя полгода бездействия, а потому я, злясь на саму себя, повторяла всё снова и снова. Девочки, закончившие разминаться, смотрели на меня с удивлением, потому что я начинала свой прогон уже в двадцатый раз. Вместе со мной отрабатывала программу ещё и Саша. Я краем глаза наблюдала за ней, и мне действительно нравилось, хотя несовершенство работы с предметом бросалось в глаза: перекаты мяча были рваными и незавершёнными, а риски Саша ловила в две руки. Белокурые волосы, собранные в высокий хвост, сейчас облепили её плечи, как змейки. Саша повернулась в мою сторону и увидев, что я наблюдаю за ней, презрительно фыркнула и продолжила отрабатывать броски. Я отвлеклась от созерцания её прогона и решила покрутить повороты. Поворот в затяжку, стоивший мне полгода назад столько слёз и крови, сейчас давался поразительно легко. Я быстро поймала ногу, выпрямила её до конца и скрутила в такой форме три круга. «Ну, для начала неплохо», — подумала, собираясь повторить ещё несколько видов поворотов, но тут прогоны подошли к концу. Марина Алексеевна позвала нас с Сашей к себе. В последнее время Саша перестала так ко мне придираться, хотя я часто ловила на себе её взгляд, полный не то злости, не то зависти. — Итак, девочки, вы очень хорошо поработали на этой неделе, — в изумрудных глазах читалось одобрение, — если вы шьёте новые купальники, то пора уже их закончить, потому что послезавтра мы едем, — услышав эти слова, Саша гордо улыбнулась. Я не сомневалась, что на соревнования она поедет в роскошном купальнике, ведь средств у неё для этого было предостаточно. — С предметами, думаю, проблем ни у кого нет, — я опустила глаза. Этого ещё не хватало. Опозорится перед моей главной соперницей, дать ещё один повод для издёвок... Нет уж. Я кивнула и продолжила слушать тренера. — Марина Алексеевна, — начала Саша, — а сколько видов брать? — Каждая делает все виды. Соревнования серьёзные, но так как наша школа достаточно сильная, нам разрешили отправить двух гимнасток. Так что чтобы все четыре вида были идеально сделаны. Я на вас рассчитываю. — Понятно. Ну, я пошла, — Саша встала и демонстративно, на полупальцах, вышла из кабинета. Марина Алексеевна снисходительно улыбнулась и повернулась ко мне: — Настя, Маша мне рассказала о том, что ты потеряла предметы. «Ну всё. Всё кончено. Теперь я точно никуда не поеду. Ни нового купальника, ни предметов, что я там делать буду?» — мысли роились в голове, словно осы. «Не поедешь. Слабачка. Идиотка», — отчеканивал внутренний голос. — И у меня для тебя кое-что есть. Я ошарашенно посмотрела на тренера. Такого я точно не ожидала. Марина Алексеевна встала, подошла к шкафчику и вытащила оттуда коробку. — Вот, держи, — с этими словами она перекочевала в мои руки. Я дрожащими пальцами раскрыла коробку и ахнула: в ней лежал мяч Марины Алексеевны, с которым она выиграла самый главный кубок в её жизни. Малиново-красный, с автографом самой Ирины Александровны Винер, он бы идеально сочетался почти с любым купальником. Я поставила коробку на стол и молча обняла тренера. Слёзы сами собой покатились по щекам. — Я... Я не знаю как вас благодарить, — запинаясь, шептала я, — вы меня спасли. — Самой лучшей благодарностью для меня будет твоя золотая медаль на этих соревнованиях. — Марина Алексеевна обняла меня за плечи. — И да, это ещё не все, — тренер достала из-за спины («Как? Какой магией она обладает?» — пронеслось у меня в голове) чёрный свёрток, поблёскивающий тысячами страз. — Держи. Пришло время отдать его тебе. Получив заветную вещь в руки, я вновь не смогла сдержать слёз. Марина Алексеевна и так была мне как мама, но сейчас я действительно начала считать её своей мамой. В моих руках оказался абсолютно новый купальник, чёрный, усыпанный красными и прозрачными камнями. Рукава были расписаны замысловатым узором, напоминающим кружево. — Помнишь, мы его шили вместе? На те соревнования, которые ты пропустила после травмы? — Помню, я тогда ещё хотела порвать его, потому что он мне напоминал о гимнастике, — я стёрла со щеки слезу. — Да. А я тебе не позволила. Потому что я знала — ты вернёшься. А теперь — иди. Иди, готовься и докажи, что ты лучшая. — Марина Алексеевна ласково улыбнулась и добавила, — кстати, Лина заходила ко мне и сказала, что будет ждать тебя у твоего подъезда. Вроде как сказать что-то хотела. — Хорошо. Спасибо ещё раз... Мама, — еле слышно добавила я, закрывая за собой дверь.