Долгий путь к мечте

Я медленно брела по уже слегка заснеженным улицам, изредка прокатываясь на льду, ловя на ладони снежинки. Нежные и хрупкие, они за несколько мгновений таяли, оставляя после себя только холодные капли воды. Каждая снежинка была разной, но от этого не менее красивой. Пару раз я останавливалась, чтобы полюбоваться танцем маленьких изящных ледяных творений. В детстве я представляла, будто снежинки — это маленькие ангелы-балерины, а падая с неба, они исполняют какой-то загадочный номер, кружатся, не замедляясь ни на миг... Вскоре я дошла и до нашего дома. Возле подъезда меня и правда ждала Лина, в карих глазах бывшей подруги блестели слёзы. Увидев меня, она подбежала и заключила меня в объятия. Я слегка опешила, а потом спросила, аккуратно отстраняясь и без каких-либо эмоций: — Что ты хотела? — Прости меня, пожалуйста, — дрожащим голосом произнесла она, — я не хотела на вас с Машей так набрасываться, это всё Саша, я... — Что случилось? — нетерпеливо бросила я, не обращая ни малейшего внимания на её волнение. — Воробушек, — я вздрогнула, услышав это обращение, — прости меня, — повторила Лина. — Саша... Она ненавидит меня так же, как и вас, сегодня после тренировки она сказала, что никогда со мной не дружила, а просто использовала, что я уродка, и... — И ты решила прибежать ко мне? — оборвала я её на полуслове, — ты действительно думаешь, что можно так легко предать человека, а потом, как ни в чём не бывало, дружить снова? — я проговаривала каждое слово чётко и громко, чтобы они надолго закрепились в её памяти. — Дело не в том, — успокоившись, сказала Лина, — я действительно не имела ничего против тебя. Саша заставляла меня с ней ходить, просто... — Ну ты и дура, — я развернулась и пошла к двери подъезда, но Лина крепко взяла меня за запястье, не давая уйти. — Можешь не прощать меня, но тогда возьми это, — она протянула мне чехол с лентой, которую я ей подарила в знак нашей дружбы. Это была моя самая первая лента, но так как она была слишком длинной для пятилетней меня, я отдала её Лине и сказала хранить, как символ. Какой же глупой я была, Господи... Но сейчас эта лента могла бы спасти меня на соревнованиях. Да, она старая и потрёпанная, но выбирать не приходится. Я приняла чехол из её рук и ответила, пытаясь ничем не выдать благодарность: — Пригодится. А насчёт прощения — пойми, что я не могу доверять тебе как раньше, даже если мы начнём снова общаться... — Воробушек, я так рада! — она снова бросилась ко мне, обняла и сказала, — я больше никогда тебя не брошу! Я не особо верила её словам. Предавший однажды — предаст ещё раз. Жизнь не прощает таких ошибок. И на них следует учиться. — Ладно. Я пойду, меня уже дома ждут, — здесь я солгала. Дома меня уже давно никто не ждал. А хотя нет, что же я, ждали. Меня ждала грязная квартира, гора немытой посуды и пустой холодильник. Я вздохнула и набрала код на домофоне. Зайдя в квартиру, я быстро скинула ботинки и прижала пальцы к батарее — казалось, они промёрзли до самых костей. Ладони больно защипало, и я поспешила отдёрнуть руку. — Мам, я дома, — зная, что в ответ ничего не услышу, зачем-то крикнула я. — И да, мне нужно тебя кое о чём попросить... — несмело начала я, заходя в мамину комнату. — Опять твоя гимнастика? Никаких денег и никаких предметов ты от меня не получишь! — грубо бросила мама, даже не повернувшись ко мне. — Тебе надо — ты и зарабатывай на эту хрень! Я давно уже приучилась не плакать, когда она на меня кричит. Всегда с каменным лицом выслушивала все претензии, а потом уходила в свою комнату, включала на полную громкость музыку и залезала в соцсети. Меня уже давно не волновало, что мама будет делать, так как ей на меня было плевать, и я не ждала никакой материнской нежности. Но сейчас мне очень хотелось ответить. — Отца своего донимай, он у тебя идиот, ему деньги девать некуда! Дура бестолковая, проку от тебя никакого, только деньги тянешь из меня, а я, между прочим... — Понятно, — бросила я и захлопнула двери. — В доме своего папаши будешь дверями хлопать! А здесь! — дальнейшие крики я уже не слушала, как всегда, взяла из гостиной свою сумку, зашла в комнату, заперла двери и упала на кровать. Я очень любила свою кровать: большая, мягкая, позволяющая спать хоть по диагонали. На одной из подушек всегда возлежал мой рыжий кот Персик, который сейчас по размерам больше напоминал приличный такой арбуз. Своим громким мурлыканьем он частенько прогонял мои слёзы. А сейчас, обнимая большого плюшевого мишку, я думала, что делать дальше. Деньги на проезд я, так и быть, найду, моей зарплаты и стипендии, которую я откладывала на покупку новых предметов, должно хватить, выступить можно и в одном купальнике четыре вида, предметы вроде бы есть... Но что-то внутри, какой-то маленький червячок сомнения, не давал спокойно встать и собрать сумку. Я перевернулась на правый бок, к стене, на которой висели все мои грамоты и медали. Я никогда их не считала — верила, что это плохая примета. В плане гимнастики я была жутко суеверной, никогда не смотрела выступления соперниц, всегда общалась со своими предметами и делала прочие вещи, которые обычные смертные считают дичайшими странностями. Я обвела взглядом свою коллекцию, и остановила его на одном месте. В середине на стене висела небольшая записка: «Стань воплощением своей мечты» Эти слова всегда меня подбадривали. Бывали такие дни, когда я хотела уйти из спорта, но потом вспоминала, что именно о гимнастике и мечтала. Она была причиной, по которой я не отходила от телевизора до поздней ночи, выискивая выступления на различных каналах, по которой не спала ночами, мечтая о том, как войду в зал. Я села на кровати, зацепила сумку стопой и притянула к себе... Как всегда, я с отличительным перфекционизмом собиралась. Складывала заново вещи я раз двадцать, пока не убедилась, что всё на месте. Кот норовил стащить катушку для ленты, но все попытки были пресечены (по вине Персика у меня уже без вести пропали три отличнейших сасаковских катушки!) и тапком, которым я грозила шлёпнуть Персика за мошенничество. — Фух, ну, вроде всё, — выдохнула я. Завтра тренировок не было, а потому я решила, что завтрашний день проведу в компании любимой «Теории большого взрыва», чая и Персика. Сев за компьютер, я открыла сообщения. К величайшему удивлению, одно из них было от Саши. «Ну что, скоро узнаем, кто из нас на самом деле гимнастка». Я хмыкнула. Если Саша надеялась таким образом как-то меня расстроить, то у неё не получилось. *День спустя* Вот и пришёл день соревнований. С самого утра я проверила сумку ещё раз, взяла ли с собой косметику и ненавистные шпильки, половина из которых всегда терялась в волосах, положила в потайной карман куртки деньги и вышла из дома. С мамой прощаться не стала — никакого напутствия и пожеланий удачи я от неё бы не услышала, а портить настроение с утра мне тоже не улыбалось. Встретившись на автовокзале с Мариной Алексеевной и Сашей, мы сели в автобус и я сразу же заняла любимое место возле окна, в самом конце автобуса. В час пик отсюда выбраться было практически невозможно, но мне нравилось. Ехать предстояло пять часов, а потому в дороге я уснула. Я редко когда так проваливалась в сон, но когда проснулась, мы были уже на месте. — Вставай, соня, — рассмеялась Марина Алексеевна. — Приехали. Мне показалось, или Саша не отпустила ни одного язвительного комментария? Удивительно. По дороге в спортшколу мы тоже сохраняли молчание, но оно больше походило на холодную войну. Спортшкола в этом городе была поистине огромной. Марина Алексеевна сказала, что у них здесь целых три зала, один для выступлений и два для тренировок, а ещё два класса хореографии и целый второй жилой этаж. Соревнования начинались в этот же день, правда вечером, в шесть часов. Непонятно, почему решили сделать так, но выбора у нас всё равно не было. Нам выделили три кровати, на которых можно было отдохнуть. Придя в спальни, Саша состроила умирающего лебедя и шлёпнулась на кровать, Марина Алексеевна решила пообщаться с местными тренерами, а я предпочла пойти осмотреть залы. Переодевшись в тренировочную одежду и взяв предметы, я спустилась в зал тренировок, где девочки прогоняли программы. Я решила повторить программу, дававшуюся сложнее всего, а потому взяла ленту. Я скрутила её на полу в плотный круг, взяла палочку в руки и переплела их, подняв вверх. Первым движением у меня был поворот в аттитюд, переходящий в поворот в затяжку. Его я и выполнила, краем глаза заметив, что внимание половины зала обратилось на меня. Я покраснела и продолжила прогон, делая вид, что не замечаю, как меня разглядывают. Закончив «выступление», я быстро взяла мяч, не оставляя времени для расспросов. Но у одной из девочек оно всё же нашлось. — Вау, ты прямо как Даша Кондакова! — запищала маленькая рыжеволосая девчушка с огромными малахитовыми глазами. — Научи меня такие повороты делать! — Да я и сама не умею. И вообще, я сейчас занята немного, — стараясь не обидеть девочку, сказала я. — Ну ладно, тогда после сориков встретимся! — она убежала к подружкам, и вскоре я услышала их бойкие переговоры. Закончив прогоны, я вернулась в спальни и увидела, что до соревнований осталось три часа. Саши здесь не было — очевидно, ушла тренироваться. Либо делать тонны однообразных сэлфи, что тоже не исключено. Приехали мы сюда в два часа дня, а это значит, что я прогоняла программы целый час. Я буквально упала на свою кровать и, заведя будильник на пять, легла спать. Зная свои визажистские способности, мне нужно было начинать красится сейчас, но как назло разболелось колено, а потому я решила отдохнуть.