Долгий путь к мечте

Зазвенел будильник. Я вскочила на кровати, и тут же сцепила зубы, стараясь не закричать — нога заболела так, словно связки резали ножом. Встать я не могла, но и позвать маму на помощь не хотела — она мало того, что не поможет, так ещё и я останусь виноватой. Но на тренировку прийти было нужно — работу над ошибками я не пропускала никогда. На ней мы отрабатывали все заваленные на соревнованиях моменты, чтобы больше не допускать таких ошибок. Поэтому сегодня пропустить тренировку было нельзя. Я дотянулась до телефона и набрала папу. Единственный человек, который может мне помочь — это он. Гудки. Долгие, кажущиеся вечными. Я уже готова была бросить трубку, как вдруг услышала голос Риты, папиной жены: — О, привет, Настя, — тепло сказала она, — папа на работе, ему что-то передать? Надежда внутри меня оборвалась. — Спасибо, Рит. Нет, тогда ничего. Спасибо, — я убрала телефон от уха, но вскоре вернула на прежнее место: — Что-то случилось? Может, я помогу? — обеспокоенно спросила Рита. — Да ничего особенного, просто опять с ногой что-то, — призналась я. — Хотела попросить папу отвезти меня на тренировку. — А, так давай я тебя отвезу? — из трубки послышались подозрительные шорохи, — заодно папа просил тебе кое-что отдать. — Хорошо, спасибо тебе большое, — облегчённо выдохнула я. — Я буду ждать возле нашего подъезда. — Уже еду, — ещё немного шорохов, и всё стихло. Я встала с кровати, усилием воли заставив себя наступать на больную ногу, достала из-за кровати костыль. Вот уж не думала, что он мне снова понадобится. Марина Алексеевна даже в зал не пустит, как увидит. Ну да ладно. Я кое-как переоделась , закинула на плечо сумку с предметами, и увидела, как из неё выпал клочок бумаги. Я подняла его стопой и прочла: «Позвони, как придёшь. Может, погуляем ещё?» Дальше был написан номер. Господи, как будто мне проблем мало. Я сунула записку в карман куртки и доковыляла до двери, захватив по дороге сумку. Разбирать после соревнований я её не стала — слишком быстро и надолго уснула. В дороге я раз девятьсот прокляла, что живу на пятом этаже, и лифта у нас нет. На втором этаже меня встретила Рита. Даже под курткой было заметно, что она в положении. Я улыбнулась уголком рта. — Господи, ты что, так все три этажа шла? — испуганно выкрикнула Рита, — держись за руку, сейчас отвезу тебя в больницу, — не терпящим возражений тоном добавила она. — Не надо, — тихо, но уверенно сказала я, — я должна быть сегодня на тренировке, я... — Какая тренировка, ты еле ходишь! — Рита взяла меня под руку и потащила вниз. Я попыталась было возразить, но она меня не слушала. Усадила меня в машину, попутно всовывая мне в руки стаканчик с кофе и гамбургер. Моих возмущений по поводу того что я гимнастка она слушать не стала, завела машину и мы резко тронулись, да так, что я чуть не пролила весь кофе на себя. — Упс, извини, — пробормотала Рита, выезжая из двора. У неё были просто чудесные черные волосы, длиной до поясницы, и завораживающие светло-серые глаза, кажущиеся почти прозрачными. На руках украшений не было, только серебряное обручальное кольцо на тонком безымянном пальце. Я торопливо доедала ещё тёплый гамбургер, когда мы приехали в больницу. Рита приказала мне сидеть в машине и никуда не убегать, на что я заметила, что при первой возможности улечу верхом на костыле. Вернулась она уже с медсестрой, которая, увидев меня, расплылась в улыбке. — На-астя, какими судьбами в этот раз? — она помогла мне выбраться из машины и не упасть, — или ты не меняешься? — Да всё нормально, сейчас на тренировку только опаздываю, — пробурчала я. — Всё настолько нормально, что ты на костылях ходишь, — серьёзно добавила медсестра. — Давай, пошли, покажем тебя травматологу. Несмотря на мои попытки вырваться, меня все же доставили к травматологу. Диагноз не утешительный — из-за чрезмерной нагрузки возможен повторный разрыв. Нужно обследование, чтобы исключить вероятность повреждения, и, возможно, лечение. Я выслушала доктора с каменным лицом, а потом заявила: — Ну, это всё замечательно, но у меня хореография. Доктор рассмеялся и сказал, что от такой хореографии у меня нога отвалится, и батманы не получится кидать. С недовольным видом меня всё же положили в больницу. Рита оставила мне денег и еды и сказала, чтобы я быстрее поправлялась. Я кивнула, и когда все вышли из палаты, то очистила мандарин и целиком запихнула его в рот. — Фот это единфтенное, фто мне нрафится ф больнифе, — призналась самой себе я вслух. После того как меня ещё раз осмотрели и вкололи в ногу какую-то гадость, мне приказали поспать и добавили, что скорее всего через три дня я смогу вернутся в гимнастику. Но нагрузки необходимо снижать, причём обязательно, ведь это грозит полным разрывом связок. Опять этот запах лекарств, смешанный с болью, которая пронизывала воздух. В соседнем корпусе находилось онкологическое отделение. Я никогда туда не ходила — почему то мне было страшно смотреть в лица обречённых детей, которые никогда не смогут вырасти и исполнить свою мечту. Думая о них, я понимала, что мои проблемы — сущий пустяк, и всё можно пережить. Потеря на соревнованиях? Следующий вид сделаю так, что все судьи будут в шоке. Почему-то я решила позвонить Максиму. Всё равно скучно, а так хоть поболтаю. Телефонные разговоры я не любила, отчасти из-за своего голоса, который становился совсем уж как у пупса. Набрала номер, записанный на бумаге. Ответили почти сразу. Мы говорили практически два часа, пока медсестра не отобрала у меня телефон, с заверением, что завтра отдаст, а сейчас спать пора. Я обиженно надула губы, ведь знала, что в таком случае телефон отдадут. И правда, медсестра снисходительно улыбнулась и отдала телефон, сказав, что когда-то тоже разговаривала до полуночи со своим мужем (мне показалось, или у неё в глазах блеснули едва заметные слёзы при упоминании мужа?), а потому понимает меня. Я крепко обняла её, пообещав, что скоро лягу спать. Мы проговорили до утра, он рассказал мне почти всю свою биографию, я в свою очередь смогла только сказать, что я люблю бутерброды с колбасой. Я никогда прежде не разговаривала ни с кем так долго, но сейчас потеряла счёт времени. Попрощались мы уже в пять утра, когда начинался обход. — Пока. — Пока. Позвонишь мне. Я не успела сказать, что девушки первые не пишут и не звонят, и всё такое прочее, как он бросил трубку. Ещё два дня. Два дня без тренировок. Я откинулась на подушку и взяла с тумбочки свою любимую книгу, которую везде таскала с собой. Я могла перечитывать её несметное количество раз, и она никогда не надоедала. Пожалуй, теперь мне остаётся только читать. Слава Богу, что я здесь ненадолго.