Долгий путь к мечте

Давай вот так просидим до утра... Не уходи, погоди, но: мне пора... Эта строчка из давно услышанной песни все время крутилась в моей голове. Мы с Максом просидели действительно до утра на диване, укрывшись пледом, пили чай, ели заказанную на дом пиццу и смеялись, смотря Теорию Большого Взрыва. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой. В глубине души я осознавала, что это счастье мимолётно и все закончится, но старалась об этом не думать. Макс сейчас был светом в моей жизни, и я не хотела, чтобы он угасал. Всю свою жизнь я боялась подпустить кого-то близко. И сейчас я опасалась порезаться о грани своего доверия. Утром, часов в шесть, нас, уснувших в обнимку под пледом, разбудил истеричный крик мамы: — Ты что здесь за бордель учинила? — раздалось прямо над ухом, — вообще страх потеряла? Вся в отца, такая же, — я заткнула уши, чтобы не слышать те оскорбления, которые она сыпала в мой адрес. — Выметайся из моего дома, быстро! — выкрикнула она, бросая в меня мою сумку с предметами. Макс поспешно скрылся в моей комнате . — Твоё счастье, если ты не сломала мне булавы, — процедила я, захлопывая дверь прямо перед её носом, — больше ты меня здесь не увидишь, мамочка, — последнее слово я произнесла нехотя, и оно скорее звучало издёвкой. В комнате я опустилась на кровать, уронила голову на колени и впервые позволила себе заплакать на виду у кого-то. Макс притянул меня к себе, стал гладить мои волосы: — Насть, всё ещё наладится, правда. Не плачь, пожалуйста, — я уткнулась лицом в его толстовку, а он продолжал прижимать меня к себе. От его одежды чем-то невероятно приятно пахло — мне хотелось даже самой её надеть. — Можешь у меня пожить, я все равно сам комнату снимаю. — Спасибо, но я лучше к папе пойду... Может, он меня пустит, — неуверенно сказала я. Я действительно сомневалась, пустит ли меня папа к себе. Я типичный неуравновешенный подросток, а Рита беременна и ей не сдались мои истерики. — Не спорь. Собирай вещи. Я кивнула, побросала в рюкзак тренировочную одежду, в маленький чемодан сложила ноутбук, фотоаппарат и некоторые вещи. Окинула взглядом свою комнату. В последний раз. Неизвестно, вернусь ли я туда ещё раз, да и стоит ли вообще на это надеяться. Макс взял меня за руку, повесил на плечо мою сумку с предметами, и мы вместе вышли из квартиры. Ключи я положила под коврик. Если их своруют — уже не мои проблемы. Этот дом больше не мой. В метро мы сидели рядом, я положила голову ему на плечо и мы слушали музыку из его наушников. У него потрясающий музыкальный вкус. Или просто я влюблённая идиотка, которой всё кажется потрясающим? Но когда он был рядом, я забывала о своей травме, забывала о стервозной тренерше и её дочери, забывала про Сашу и её лицемерие, и только Маша не шла из головы. Лина присылала мне множество сообщений, и вк мы вполне хорошо общались. Оставалась только одна проблема — она рассказывала мне всё, что рассказывали ей девочки, но я точно знала, что и мои секреты будут растреплены каждой из группы. Поэтому я была максимально осторожна. Удивительно, как самый близкий человек может стать тебе абсолютно чужим за такой короткий срок. Мы вышли через три станции, я отметила, что вставать мне теперь придется раньше, чтобы успеть на тренировку. Поднявшись лифтом на десятый этаж, через пять минут мы уже были в комнате у Макса. Тут было достаточно просторно, но из-за полного беспорядка места, казалось, было как в спичечном коробке. Перфекционист внутри меня взвыл, и я принялась раскладывать вещи по местам. Максим стоял в дверях и улыбался, глядя на мои хаотичные передвижения. Через полчаса в комнате было убрано (по крайней мере, теперь можно было пройти до стола и обратно до двери), он обнял меня и сказал: — Ну, раз ты ещё и хозяюшка, так и готовить будешь. Я неодобрительно хмыкнула: — У меня тренировки и вообще мне есть много нельзя, — с этими словами я взяла сумку с его плеча, прижалась щекой к его щеке и добавила,- мне на тренировку пора. А ты пока приготовь мне борщ. Не дожидаясь ответа, я выбежала на лестничную клетку. На часах было ровно десять, а это значит, что хореографию я пропустила. «Ну, не очень то и хотелось», — подумала я, садясь на автобус. *** — Только посмотрите, кто к нам пришёл, — протянула Алёна, когда я вошла в зал. — Наша великая гимнастка с одним купальником и кривой коленкой! Я промолчала, надела чешки и приступила к разминке. У меня сейчас не было настроения ей отвечать. Я села на правый шпагат, согнула переднюю ногу и прогнулась назад. — Чего молчишь-то, ты ещё и немая? — издевательски добавила Алёна, — кстати, твоя программа теперь моя, и в Новогорск возьмут меня! — Тебя в Новогорск возьмут только тогда, когда никогда, — я долго ждала, когда же применить эту фразу, и наконец, её время пришло. — Сегодня и увидим, ага. — Ты это ещё о чём? — искренне недоумевая, переспросила я. — Сегодня Ирина Александровна приезжает, ей много говорили о нашей школе и она хочет выбрать кандидаток в сборную, — тихо сказала Саша, стоя в боковом возле стены. — Да, и выбирать будет между мной и Сашей, но мы с Сашулей вместе в сборную пойдём, — на этих словах я громко рассмеялась. Алёну могли взять в сборную разве что абсолютно слепые люди, ведь её мастерство оставляло желать много лучшего. Ирина Александровна, если и действительно приедет, будет смотреть на нас с Сашей, ведь на этих соревнованиях (достаточно крупного масштаба) мы взяли золото и серебро. Я искренне надеялась, что моя программа с булавами до сих пор моя. Я трепетно её любила, и если она теперь у Алёны, я этого не потерплю. Тем более что Ирину Александровну это в любом случае смутит — шутка ли, две одинаковые программы у разных гимнасток! Единственный шанс — сделать её лучше, чем Алёна. Тогда ни у кого не будет сомнений. Подаренные Машей булавы действительно заряжали меня каким-то позитивом, я сразу вспоминала её милую улыбку, и верила, что смогу сделать всё лучшим образом. Лины на тренировке не было. Она говорила, что вроде как перешла в другую школу из-за того, что без Марины Алексеевны тренироваться не хочет. Честно говоря, мне и самой хотелось уйти. — Так, невеста, чего расселась? Собирай ноги и сядь с остальными, сейчас Винер придёт на ваш курятник посмотреть, — тренер пнула лежащий рядом со мной мяч. Это оказался мяч Саши, а потому она посмотрела на тренера своим неповторимым взглядом, в котором читалось «я тебя ненавижу. И всю твою семью. И собаку. И хомяка». Я улыбнулась и села на скамью. Меня до сих пор напрягало услышанное «невеста». Нас с Максом никто не мог видеть. Странно, с чего она это взяла. В школе нам не советовали начинать встречаться с мальчиками, так как «спорт забросите, и всё, пропала чемпионка». Я тогда рьяно соглашалась и всячески порицала девочек, которые уже нашли себе пару. И только сейчас я поняла, что на самом деле они не были не правы. — Всем животы втянуть, жирухи! Винер сейчас зайдёт. Мы все напряглись в ожидании того, что увидим нашего главного кумира...