Долгий путь к мечте

Глава 12. Не оступиться Ожидание. Волнительное, тревожное, беспокойное... У него миллионы лиц. Ожидание матерью малыша — тёплое, нежное, немного тревожное. Ожидание оценки гимнасткой — нетерпеливое, долгое... Ожидание диагноза для родного человека — тяжёлое, гнетущее, давящее. В нём нет ничего хорошего, кроме самоистязания. Каким бы не было ожидание, оно убивает нас. Ведь даже вся наша жизнь — это ожидание смерти. Сейчас мы все в восхищении замерли, ожидая, когда же в зал войдёт непревзойдённая Ирина Александровна Винер. Главный тренер сборной России, настоящая королева, вырастившая не одно поколение чемпионок. Моей самой заветной мечтой было победить на всемирных соревнованиях (на олимпиаду я даже в мыслях не замахивалась) и стоя у микрофона с цветами в руках, сказать: «Спасибо нашей дорогой Ирине Александровне, именно ей я обязана своей победой». Я была близка к своей мечте как никогда в тот день. Но проклятая травма перекроила всю мою жизнь. Мне казалось, будто Бог насмехается надо мной, сначала у меня всё хорошо, а потом ситуация меняется в самую худшую сторону. И вот, настал этот момент. Двери зала открылись, и мы увидели Ирину Александровну: она была одета в слепяще-белый пиджак, черные брюки и голубую рубашку, в вырезе блестел серебряный кулон. Главный тренер быстро окинула взглядом всех девочек и остановила взгляд на Саше. — Встань, — сказала Ирина Александровна, жестом показывая на Сашу. Та покорно поднялась, выпрямилась, встала на полупальцы, чтобы тренер могла оценить всё изящество её линий. — Так и стой. Ты, — рука тренера указала на Наташу — девочку, обладавшую отличной фигурой, но не имевшую никаких данных. Я покачала головой. Наташа старалась, как могла, но растяжка у неё была средняя, а спина гнулась еле-еле. Ей бы было хорошо быть танцовщицей или балериной, но её мама настаивала на художественной гимнастике. Я не понимала, зачем нужно так мучать ребёнка ради исполнения своих целей. Наташа неуверенно покосилась на нас, мол «Что, я?», но всё же встала. Ирина Александровна неодобрительно посмотрела на неё. — Вот эту девочку посмотрите обязательно, она просто ангел, данные великолепные, а работа, а... — защебетала вокруг Винер новая тренер, всячески указывая на Алёну. Ей оставалось только подвести её впритык, чтобы «уж точно талант рассмотрели!». Я хмыкнула. — Может быть, я сама решу? — резко ответила Винер, посмотрев на Алёну. Та задрала подбородок как можно выше, — чего вы её так пропихиваете? — Ну... — замялась тренер, но Ирина Александровна дослушивать не стала. — Садись, ты не подходишь, — Винер показала рукой начавшей подниматься Алёне, чтобы та села. Но Алёна делать этого не стала, резко вскочила, подошла к Ирине Александровне, демонстративно посмотрела ей в глаза и вышла из зала, перед дверью плюнув на пол. Тренер сразу отвернулась от Винер. Бинго. Я только сейчас вспомнила, что оставила предметы в раздевалке. Чёрт. — И ты встань, — Ирина Александровна обратилась ко мне, — толстовата, но что-то в тебе есть. — Мне стало немного обидно, но спорить я не стала. Послушно поднялась, встала на полупальцы, бросила взгляд на Сашу. Та улыбалась своей обычной улыбкой, которая отражала чувство собственного превосходства. На тренировках она была заносчивой, как и раньше — видимо, присутствие других людей обязывало её вести себя, как самая крутая и популярная. — Остальные... Остальные могут идти, — медленно добавила Ирина Александровна, пройдясь взглядом по оставшимся девочкам. Я видела, как медленно гасли искорки надежды в их глазах. Но больше всего я сейчас жалела, что здесь нет Маши. Она мечтала увидеть Ирину Александровну и взять её автограф, но, как это часто бывает, этому не суждено было сбыться. — А как же Алёна? — не унималась тренер, — она с Кудрявцевой потягаться может! Тут мы с Сашей синхронно рассмеялись, но виду не подали. Я закрыла лицо ладонью, Саша просто отвернулась. — Дорогая моя, мне по виду вашей девочки понятно, что гимнастка из неё никакая, — отрезала Ирина Александровна, — у нас девочки в сборной простые, как сестры друг с другом. А ваша уже взглядом показывает, что мнит о себе невесть что. После этого тренер замолчала. Ирина Александровна выстроила нас по росту — я оказалась в конце строя, Саша стояла первой, и между нами — Наташа, у которой заметно тряслись колени. Главный тренер придирчиво осмотрела нас, чем-то, очевидно, осталась недовольна, но всё же сказала: — Так. Берете любой вид, какой хотите, и делаете его так, как будто от этого зависит ваша жизнь. Кто сделает не просто хорошо, а очень хорошо — пойдёт тренироваться в Новогорск, сначала на неделю, а потом посмотрим. «Возьму булавы. Самые сложные у меня — булавы», — пронеслось у меня в голове. По части работы с предметом они действительно не уступали Яне Кудрявцевой — честно говоря, мы модифицировали некоторые её элементы, практически до неузнаваемости. Да и сложных элементов в моих булавах было хоть отбавляй. Я была уверена в них на сто процентов. — Пять минут на подготовку и пошли! Я побежала в раздевалку и... Застала над моей сумкой Алёну. У неё в руках были обломки чьих-то булав. Нет. Пожалуйста. Не мои. Убью её. Я присмотрелась. У нас с Сашей были почти идентичные булавы — мои были в золотистой обмотке, а Сашины были окрашены в золотой полностью. И сейчас обломки Сашиных булав Алёна запихивала в мою сумку. — Что. Ты. Делаешь, — громко отчеканила я каждое слово. Мой взгляд упёрся на руки Алёны. Молчание. Она делает вид, что не замечает меня. Отлично. Плевать на последствия, но терпеть такое я не собираюсь. Я подошла, схватила её за запястье, сдавила его так, что она чуть не выронила булавы из рук. — Ты что, дура совсем? — завизжала Алёна. — Отпусти меня, ненормальная! — Ненормальная? Ты ломаешь Сашины булавы и подбрасываешь их мне, и я после этого ещё и ненормальная? — я рассмеялась ей в лицо, сдавила руку ещё сильнее. На её коже проступил красный браслет от подушечек моих пальцев. — Мама! — заорала Алёна, высвобождая руку. — Здесь есть камеры, и ты ничего не докажешь, — спокойно сказала я, отпуская её, беря из сумки булавы и разворачиваясь, — так что можешь орать, сколько влезет. Двери раздевалки открылись, и в них вошла Саша, следом за ней же влетела тренер. Саша изумлённо глянула на Алёну, которая до сих пор сжимала её сломанные булавы. Подошла к ней. Честно, я думала, что сейчас Саша её ударит. Но она лишь одарила Алёну презрительным взглядом, вырвала из рук булавы и подошла ко мне. — Вы что здесь все, оборзели, что ли? — раздался крик тренера, которая явно была недовольна таким обращением со своей дочерью. Она подошла к нам с Сашей и наотмашь ударила Сашу по лицу. Потом замахнулась на меня, но я успела перехватить руку. — Руки убери свои, уродина, — прошипела она. — Не уберу, — хрипло ответила я, — вы собирались меня ударить, а я этого не позволю. Саша держалась рукой за щеку. Алёна ревела, сидя на полу, непонятно почему. Я стояла неподвижно, ухватив тренера за запястье и смотря на неё прямо, не отводя взгляда. В этот самый красочный момент в раздевалку вошла уставшая ждать нашего возвращения Ирина Александровна. — Это уже наглость, Светлана, — обратилась она вначале к тренеру, но потом встала в дверном проёме, не договорив фразу. — Что у вас здесь происходит? Вы кто такая, чтобы бить девочек почем зря? — в голосе Винер звенел металл. — Или вы объясняете, или я пишу на вас жалобу, чтобы вас уволили к чертям. Ваше поведение недостойно не только тренера, но и человека, женщины. — Эти гадины били мою дочь! — воскликнула тренер голосом обиженного ребёнка, — девочка плачет! — А чьи это булавы? — спросила Ирина Александровна, поднимая с пола обломки Сашиных предметов, — тоже вашей дочери? — Это... Это мои булавы, — отозвалась Саша. — Я зашла в раздевалку, чтобы поправить волосы, и увидела, что Настя стоит со своими булавами, а у Алёны в руках мои булавы... То, что от них осталось. — И как вы это объясните? Ваш ангелочек оказался не такой уж и святой? — Винер укоризненно посмотрела на тренера. Та, наконец, опустила руку, подбежала к Ирине Александровне и начала просить её забыть об этом случае, предлагала ей деньги, на что получила громкий отказ. — Девочки, собирайтесь, просмотр будет уже в Новогорске. Мы с Сашей кивнули и начали собирать вещи. Я до сих пор до конца не понимала, что произошло. Но надеюсь, что это к лучшему.