Долгий путь к мечте

Никогда прежде мне не хотелось вставать так рано. Но сейчас на часах было только пять утра, а я уже открыла глаза. Макс лежал рядом, всё ещё держа меня за руку, бинт с которой, пропитанный кровью, уже сполз до запястья. Я аккуратно убрала руку, поцеловала его в щеку и пошла на кухню. Мне хотелось как-то извиниться за вчерашнюю истерику (вечером я рассказала всё и о маме, и о Новогорске, и о Наташе, которая, видимо, ведьма, раз взяли её, и о том мужике, которого я, кажется, прибила), а потому я решила приготовить блины. Сегодня тренировки не было, а потому я думала провести этот день дома, подыскивая новую спортшколу. По части готовки у меня всё было достаточно не плохо. Готовить я любила, правда не всегда все шло как надо. Но что бы кто ни говорил, я была признанной богиней блинчиков. Тонкие, ажурные, нежно-бежевые, с идеальными краями. Проблема была только в том, что идеальных блинов получалось мало. Все неудавшиеся попытки я молниеносно уничтожала путём поедания, а потому после приготовления блинов я долго не ела и до ночи тренировалась. Но сейчас мне было абсолютно плевать на свою диету. Я достала из буфета муку, сахар, потом отыскала яйца и молоко. На минуту призадумалась, осмотрела руку и достала из сумки, всё ещё лежавшей возле входа, таблетки. Их прописали мне ещё после первой попытки суицида, в больнице. Та самая медсестра смогла достать для меня рецепт. Без рецепта их не отпускали, так как это был очень сильный антидепрессант. Я открыла картонную коробочку. Сейчас в пачке оставалось меньше половины таблеток. Я достала одну, положила в рот и запила водой из-под крана. Вполне возможно, что вся их сила зависела от самовнушения, но мне всё равно становилось лучше. Я вернулась к готовке. Замесила тесто, по консистенции больше напоминающее слишком жидкую сметану, и начала жарить блины. Как всегда, первый блин вышел самым идеальным, но я знала, что это ловушка. Как всегда, у меня появлялась надежда, что всё не так плохо, и руки у меня растут из правильного места, но... Второй, третий, и я уже начала психовать, отдирая блин от сковородки пальцами. — Ты чего проснулась? — раздался сонный голос Макса из-за спины. Очевидно, я разбудила его своими проклятиями в адрес блинов. — Устраиваю геноцид, — ответила я, помещая блин в рот. Этот кривой позор никто не должен видеть, — не хочешь присоединиться к изобилию? — Я думал ещё поспать, но если ты настаиваешь, — Макс подошёл ко мне, обнял за талию. Я поспешно отвернулась, потому что поцелуй явно не входил в наши с блинчиком планы. Но этого и не произошло — Макс протянул руку за мою спину и схватил с тарелки один из блинов. — Будешь таскать блины — получишь по рукам, — деловито сказала я, наливая на сковороду тесто. Макс изобразил на лице обиду, но тут же улыбнулся и сел на стул, делая вид, что очень заинтересован тем, как я жарю блины. *** — Значит, так, — начал Макс, отправляя очередной блин в рот и запивая его чаем, — сегодня мы идём на каток, и мне неважно, умеешь ты кататься или нет. Я улыбнулась, беря в руки чашку со своим чаем. Горячий напиток приятно обжёг пальцы своим жаром. К еде я не притронулась — лишние килограммы скажутся при просмотре в спортшколе. — Конечно, — ответила я, глядя в этот момент на его руки. Я невольно восхищалась ими — длинные пальцы и выступающие вены, которые образовывали чудесный узор, — только я сегодня ещё и новую школу искать буду. В той, как ты уже знаешь, мне делать нечего. — Знаю, правда я не понимаю, чего ты так зациклилась, — он накрыл мою ладонь своей. — Почему ты так уверена, что та Алина... — Алёна, — поправила я. — Ну, Алёна, не суть, — отмахнулся он, — ты же не ради неё тренируешься. Мне казалось, что ты разумнее. Эти слова почему-то меня задели. Я могла вытерпеть оскорбления, да что угодно, но не разочарование. Самое худшее чувство — когда в тебе разочаровывается важный человек. Когда ты не оправдал его ожиданий. Я решила не придавать этим словам особого значения. Ссориться я не любила, а ссориться с Максом у меня желания не было вообще. — Ты прав. Но я не могу. Я не хочу терпеть постоянные издёвки. — Я нахмурилась и отпила чая. Пару секунд была в замешательстве, а потом добавила ещё две ложки сахара. Я никогда не пила настолько сладкий чай, но сейчас мне он казался вообще безвкусным. — Тем более, что в другой школе может быть тренер получше. Нужно узнать, в какую школу пошла Лина. Макс многозначительно кивнул. Это мне в нём и нравилось — когда он не знал, что ответить, он не начинал нести какой-то бред, как я, а просто соглашался с последним сказанным. Да и вообще как собеседник он был замечательный. Вчера мы почти до утра обсуждали абсолютно всё — от сотворения вселенной до программ Яны Кудрявцевой (он обещал обязательно посмотреть все её выступления, чем несказанно меня обрадовал). Проблема была в том, что я боялась ему доверять. Я вообще боюсь кому-либо доверять. Через полчаса мы уже вышли из дома. Мне пришлось надеть его куртку, так как моя всё ещё была в крови. Куртка Макса доходила мне до колен, учитывая то, что ему была по пояс. Он ещё долго потом дразнил меня хоббитом, на что я пряталась в воротник куртки и ворчала, что это он слишком высокий, а со мной всё в порядке. На катке я раз двести пожалела о том, что пошла, не столько из-за моего неумения кататься, а из-за того, что вокруг было слишком много людей. Вот маленькая девочка, не рассчитав своих сил, упала. К ней сразу же спешит её мама, целует её в лоб, обнимает. Девочка успокаивается и они вместе, за руку, едут дальше по льду. Я смотрела на них, как завороженная. У меня никогда такого не было. Мама была мне почти чужой. Я не заметила, как простояла так минут десять, пока ко мне не подошёл Макс, не обнял и не прижал к себе. Он говорил мне что-то на ухо, наверное, стандартные фразы о том, что всё будет хорошо... Хотя я сомневаюсь, что он стал бы повторять такие затёртые фразы. Мы стояли так, обнявшись, пока у меня не зазвонил телефон в кармане куртки. Может, Лина перезванивает? Я пыталась ей дозвониться по поводу школы. Номер не определён. — Да? — устало сказала я, подняв трубку. Мне ответил голос... Ирины Александровны? Быть такого не может. Что могло понадобиться от меня главному тренеру сборной? — Здравствуй, Настя, — голос определённо принадлежал Ирине Александровне. Сомнений быть не могло. Я затаила дыхание. Макс вопросительно посмотрел на меня, но я уставилась в одну точку и не ответила ему ни взглядом, ни жестом. — З-здравствуйте, Ирина Александровна... — Несмотря на то, что я сказала тебе прийти в следующий раз, мне бы хотелось видеть тебя завтра в Новогорске. Наталья сегодня показала ужасные результаты. Да и Кудрявцева сказала, что мы упустили хорошую девочку. ЯНА? Я замотала головой, стараясь проснуться. Всё слишком нереально. Не бывает такого. Сегодня не первое апреля? Тогда чья это шутка? Телефон чуть не выскользнул из моей руки. — Ты там что, померла на радостях? — серьёзный голос Ирины Александровны сейчас звучал с долей насмешки. — Завтра к девяти в большой зал, опоздаешь — увидишь Новогорск только в своих мечтах. Связь оборвалась. Я плюхнулась на лёд, ударившись рукой, но боли не почувствовала. Макс сразу же помог мне встать, отряхнул от снега и спросил: — Кто звонил? Что-то случилось? Я медленно повернула голову в его сторону, провела пальцами по его щеке: — Я завтра в Новогорск еду, представляешь?