Долгий путь к мечте

На уроках биологии нам часто рассказывали о режиме сна. Мол, чем раньше ляжешь, тем легче будет встать тебе утром. Так вот, авторитетно вам заявляю, что всё это чушь собачья. Чем раньше ляжешь — тем дольше ты будешь ворочаться, потом откроешь холодильник, сорвёшься с диеты и будешь дольше отрабатывать в зале все съеденные булочки и бутерброды. Поэтому я никогда не ложилась слишком рано. А в самый раз для меня было лечь спать часам к двум. Перед этим я пару часов разминалась, работала с мячом и булавами или же составляла себе упражнения. Когда я была маленькой, я часто мечтала. Мечты всегда были для меня спасением, когда я ссорилась с Линой или же когда родители кричали на меня. Я осознавала, что мама с папой срывались на меня из-за того, что у них не всё в порядке, и я тут ни при чём, поэтому молча уходила в свою комнату. Тогда я брала в руки лист бумаги и карандаши, и рисовала девочек-гимнасток. Больше это напоминало кляксы с ленточками, но я тогда своими навыками была полностью довольна. А потом я закрывала глаза и представляла себя на ковре. В ярком, блестящем, красивом купальнике, с чудесной лентой, идеально сочетающейся с ним... Да вот только реальность резко отличается от грёз. Гимнастика — это пот, кровь и слёзы, это рухнувшие ожидания, это сломанные надежды, это боль... Но она невероятно красива. Я не буду романтизировать и говорить, что я влюбилась в гимнастику с первого взгляда, как только вошла в зал, и всё такое. Нет. Сначала я вообще не понимала, что мне делать. Да, я очень хотела стать гимнасткой. Но пока не осознавала, зачем все эти пробежки, упражнения на пресс и скучная хореография. Настоящее осознание того, что я гимнастка, пришло на первых в жизни соревнованиях. Вся эта суета, девочки, бегающие туда-сюда с предметами, серьёзные судьи... Это всё что-то во мне разбудило. И это чувство до сих пор такое же сильное. На часах было 4:25. Я до сих пор не спала. Кажется, от волнения у меня просто отключилась функция сна. Новогорск. Я. Сегодня. Неужели это всё правда происходит? И человек, который сейчас спит со мной рядом, он тоже реален? Я никогда не была никому нужна по-настоящему. Все ценили только внешность, и плевать хотели на чувства или же на внутреннее содержание. Я до сих пор не могла найти объяснения. Может это всё галлюцинации от таблеток, и никакого звонка от Ирины Александровны не было? Этот препарат мог вызывать изменения сознания... В любом случае, есть только один способ всё узнать — поехать в Новогорск. Если это всё было плодом моего воображения — надо мной просто посмеются. И тогда я брошу гимнастику навсегда. Так как тренировки в Новогорске — моя единственная надежда. Я села на кровати. Пытаться уснуть смысла не было, лучше немного настроиться. Но первым делом я решила позвонить Маше. Гудки. — Привет, Маш, это я, Настя... — Настя? Ты кто такая? — нервно ответил голос на том конце, — не та Настя, которая бросила меня в больнице, когда я почти сдохла? — Бросила? — меня будто обухом ударило. — Я тебя привезла в больницу, я... — Ни разу мне не позвонила! — озлобленно ответила Маша. — Попользовалась мной и всё? Да? Да пошла ты, иди со своим, — она запнулась, видимо, в палату кто-то вошёл, — зажимайся! Не звони никогда больше. И она повесила трубку. Я упала на кровать, пытаясь собрать всё воедино. Да, я ни разу не позвонила, но не потому, что мне было безразлично, а потому что обычно в интенсивной терапии запрещено пользоваться телефоном... И беспокоить её лишний раз я не хотела. Я всегда боялась быть слишком навязчивой, и вот моя осторожность в который раз играла со мной злую шутку. — Чёрт, — выдавила я сквозь зубы. — Что такое? — осведомился Макс, — на тренировку не едешь? — Только что я потеряла хорошую подругу, — тихо сказала я. — Анорексичка та, что ли? Да забей, она не стоит того, чтобы расстраиваться из-за неё, — было видно, что он не особо задумывается о том, что говорит. Он не знал Машу так, как я. Я промолчала и ушла в ванную, захватив с собой вещи, чтоб переодеться. Посмотрела на себя в зеркало. За эти дни со мной произошло слишком много всего. Под глазами — мешки и темные круги, которые никакой тоналкой не замажешь. Я вздохнула, собрала волосы в кичку. Да уж, без челки я выгляжу вообще ужасно. Но ничего не поделаешь, я переоделась в тренировочную форму и вышла из ванной. — Я отвезу тебя, — Макс повертел в руках ключи с милым брелоком в виде панды. Я невольно улыбнулась. Какой же он всё-таки ребёнок. — У тебя есть машина? — приподняв бровь, спросила я. — Да, отец подарил на день рождения, — он опустил глаза. Я поняла, что тема ему неприятна и решила сменить тему: — Тогда нам лучше выезжать сейчас, иначе я опоздаю, — я перекинула через плечо сумку. — Командир, — улыбнулся Макс, обнимая меня за плечи, — спускайся, я пока квартиру запру. *** Новогорск. Столько раз я произносила это слово в своих мечтах. И сейчас я стояла на ковре вместе с другими сборницами, не веря, что такое вообще возможно. Что меня, ничем, по сути, не выделяющуюся гимнастку, взяли тренироваться вместе с самыми лучшими гимнастками. Для меня это было высочайшей честью. Совершенной неожиданностью для меня было то, что я здесь благодаря Яне, человеку, которым я восхищалась всю свою жизнь. Я не смогла проронить ни слова, когда мы с ней встретились в коридоре, у меня перехватило дыхание, и я на секунду потеряла дар речи. Яна же просто улыбнулась мне и прошла дальше. Я проводила её восхищённым взглядом и вошла в зал. Сегодня все сборницы отрабатывали свои программы перед выступлениями на соревнованиях. Особенно меня заворожили групповички — их слаженность и динамичность, они выглядели как маленькие шестерёнки, изящные детали одного прекрасного механизма. Когда-то давно, когда я только начинала свой путь в гимнастике, я, в отличие от других девочек, хотела быть групповичкой. Меня всегда восхищало их умение работать в команде, но по росту я не подходила, а потому стала личницей. Сказать честно, это не особо меня расстроило. Сейчас я наблюдала за тем, как предметы переходят от одной девушки к другой и они сразу же переключаются на работу с этим предметом. Музыка будто сливалась с их телами, они становились единым целым, и это было прекрасно. Мои наблюдения не ускользнули от взгляда Ирины Александровны. — На прогоны вставай, чего расселась-то? В групповое что ли хочешь? — спросила главный тренер, подойдя ко мне. — Я не знаю, — призналась я. — По правде говоря, тебе бы было гораздо лучше в групповом. — Ирина Александровна поджала губы. — Можно попробовать взять тебя запасной, одна из девочек всё равно сейчас в личницы переходит. С эмоциями у тебя плохо, а в групповом не так заметно будет. — Правда? — спросила я, сложив руки в молитвенном жесте. — Нет, я с тобой шуточки шучу, — уже серьёзнее добавила она. — Вставай, будешь теперь пахать по пять часов, пока все части не выучишь. — Хорошо, — я действительно была счастлива. Хоть как-то, но я буду частью сборной...