Папина малышка

Саске, несмотря на то, что находился дома и тщательно ухаживал за Сарадой, был самым обеспокоенным человеком в мире. Ладно, возможно, это и преувеличение, но он беспокоился настолько, что был готов бежать за Сакурой в больницу, но позже отмахнулся от этой идеи. Четырехлетняя Сарада проснулась утром с высокой температурой и кашлем, в дополнение ко всему жалуясь на боль в животе. Саске, который еще спал, когда она вошла и ткнула его пальцем в лоб (достаточно сильно, чтобы он проснулся), уложил ее на кровать, положив руку на горячий лоб девочки, когда та заявила, что чувствует себя нехорошо. Обнаружив, что она очень горячая, и когда мгновение спустя малышка начала кашлять, Саске почти побежал в больницу, но остановился. Он знал, что сможет позаботиться о ней. После рождения Сарады Сакура многому научила его на случай, если ребенок заболеет и ее не будет рядом. Так, всё, что оставалось делать Саске, это вспомнить всё, чему его учила Сакура по уходу за больным малышом. Всё, что он смог вспомнить, это, что Сараду нужно завернуть в одеяло, чтобы она вспотела, давать ей много жидкости, и убедиться, чтобы она приняла все лекарства. Что Саске и сделал. Он усадил Сараду, завернутую в несколько одеял, рядом с собой на диване, заставил ее выпить "противное" лекарство от кашля, дав в последствии ее любимый виноградный сок, который, как предполагал Саске, немного улучшил ситуацию. В течение дня у Сарады случались приступы кашля, и потому Саске каждые полчаса давал ей лекарство, чтобы вывести мокроту и облегчить боль в горле, особенно после того, как ее дважды вырвало, и она наконец смогла нормально поесть. Прямо сейчас Сарада лежала на коленях отца, пытаясь немного поспать, однако ее состояние только ухудшилось, чем было утром. — Когда мама придет домой, пап? Из-за болезни голос его дочери был очень хриплым, что Саске с трудом его узнал. Она говорила с трудом, и звучало так, что девочка вот-вот потеряет голос, если будет говорить слишком много. — Она скоро придет, Сарада, — ответил Саске, взглянув на часы, на которых было около трех тридцати. Сакура обещала вернуться к пяти. — Мама придет в пять. — Это когда? — Через полтора часа. Сарада заскулила, приняв сидячее положение и обняв Саске за шею. Она уткнулась ему в плечо. — Хочу маму. Вздохнув, Саске кивнул и обнял Сараду, переложив ее к себе на грудь, чтобы та заснула в более удобном положении. — Знаю, Сарада. Я знаю. Пока она не вернется домой, спи. Хорошо? Сарада снова заскулила, но кивнула и закрыла глаза, сжав кулачками папину рубашку. Саске еще раз потрогал ее лоб, и почувствовал облегчение, обнаружив, что температура начинает спадать. Он надеялся, что ее лихорадка пройдет через несколько дней. Точно также, когда она была совсем младенцем... крепко сжимая мою рубашку. — Я люблю тебя, папа, — проговорила Сарада в полусне, заставив Саске невольно улыбнуться. — Я тоже люблю тебя, Сарада. Сакура пришла домой ровно в 17:00 и обнаружила их крепко спящими на диване, завернутых в одеяло. Болезнь Сарады отступила. Через несколько дней Саске сам слег с температурой, и Сарада, выздоровев благодаря заботе отца, заставила его оставаться в постели, закутавшись в одеяло. Она сидела рядом с ним, и они вместе смотрели телевизор.