Заботиться о нём

История создания этой главы довольно... трагична. Когда я уже почти написала её, произошёл сбой в системе, и ничего не сохранилось. И так несколько раз сбоило. С горя неделю не прикасалась к клавиатуре; восстанавливала по памяти, так что вышло не очень. *** С самого утра небо хмурилось серыми тучами, грозя пролиться ливнем невиданной силы. Все умные люди попрятались в свои норы, не желая и носа казать на улицу. И только Мукуро, легкомысленно отмахнувшись от уговоров Кена и Чикусы, побежал к Хибари. Как безрассудно... Он уже предвкушал встречу со своим хищником. Кёя наверняка отчитает его за беспечное отношение к своему здоровью. Заварит чай. Сядет читать в гостиной. Можно будет сесть в кресло напротив него, укутавшись в плед и с кружкой горячего чая. А дождь будет бессильно биться в окна. А потом Мукуро непременно задремает в кресле. И Кёя осторожно (хочется сказать - бережно) отнесёт его в комнату и уложит спать. Как наивно... Когда до дома Хибари оставалось всего пара кварталов, хлынул дождь. Мукуро бросился бежать, посмеиваясь. Вот и особняк Кёи. Окна мерцают тёплым жёлтым огоньком. Сейчас он согреется... Наверное, это очень хорошо, что прежде, чем войти, Рокудо заглянул в окно. Потому что неизвестно, что бы он сделал, увидев, что Каваллоне целует Кёю. Было хорошо видно, что Хибари сопротивлялся. Дино держал его руки за спиной, заламывая. А иначе Кёя убил бы его. Мукуро мог просто уйти. А мог помочь Кёе... Как глупо. Но он не мог иначе. *** Хибари мог бы сказать, что день не задался с самого утра. Весь день небо хмурилось. Весь день ему досаждали глупые травоядные в школе, начиная с учеников и заканчивая директором школы. А под вечер, когда небо прорвало свинцовым ливнем, к нему явился Конь. ГДК с радостью бы прогнал его, но травоядный Конь принёс письмо от малыша, а это было важно. Каваллоне сидел в кресле напротив Кёи, пил чай и нес всякий бред. Хибари почти не слушал его. Хоть бы Мукуро поскорее пришел. Он не так сильно раздражает. Это даже странно - но присутствие Мукуро успокаивает. Он отвлёкся от своих мыслей, когда Дино полез обниматься. Кажется, он снова признался ему в любви. Раздражает. Каваллоне всё же был старше и сильнее Кёи, поэтому ему удалось обнять ГДК (хотя эти объятия больше напоминали борцовский захват). И, прижав к себе, поцеловать. Кёя вырывался изо всех сил. Было противно до рвоты ощущать губы Дино на своих губах. Первый его поцелуй оказался просто ужасным по ощущениям. - Каваллоне, а ты в курсе, что за это положен срок? Голос, который Хибари меньше всего хотел бы сейчас слышать. Последнее, чего Кёя желал бы в своей жизни - это чтобы человек, которому и принадлежит этот голос, видел его в подобном положении. - Что ж поделать, раз ты такой нерешительный? - Вопреки всему, Дино не отпустил Кёю, а развернул его к себе спиной и крепко прижал. - Я просто понимаю, что с Кёей нельзя вот так. Я просто наслаждаюсь тем, что уже есть у меня. А вот ты, если не отпустишь его и не уберёшься куда подальше, заработаешь крупные неприятности. - От кого? От тебя? Не забывай, ты хоть и оправдан, но Вендиче до сих пор точат на тебя зубы. Твои побеги они считают серьёзным вызовом. - Оя-оя, как это некрасиво с твоей стороны! Тогда, может, мне сообщить Тсунаеши о твоих делишках, которые порой проворачиваешь, дабы пополнить счета? - Эти... дела не мешают Вонголе! - Но если Тсунаеши о них узнает, репутация добренького и заботливого старшего брата будет утеряна навсегда. Ты уже не отмоешься. Дино скрипнул зубами. Отпустив Кёю, даже слегка оттолкнув от себя, он вылетел из дома. Мукуро слегка опустил голову. Лёгкая презрительная ухмылка, что была на его губах во время разговора, истаяла, словно была иллюзией. Ни слова больше не говоря, он вышел вслед за Каваллоне. На душе у Рокудо было так пусто. Такая страшная сосущая пустота. Мёртвая, как его имя. Хибари стоял, как вкопанный, и не мог пошевелиться, словно заколдованный. Словно всё это происходило не с ним. Кёю позже удивляло такое бездействие, вызванное, скорее всего, шоком. Но когда он услышал хлопок входной двери, он осознал, что его ананасовидное травоядное ушло. Рокудо Мукуро. Он ушёл. И вряд ли вернётся. От осознания, что если Мукуро сейчас не вернуть, то он лишится чего-то невероятно важного, Хибари резко выдохнул и вылетел из своего дома, позабыв, что на улице льёт, как из ведра, а он в рубашке, тонких домашних брюках и в тапках... Мукуро не ушёл далеко. Он стоял на улице, недалёко от дома Кёи, запрокинув лицо вверх к небесам. Его плечи слегка подрагивали. Опущенные руки были сжаты в кулаки. Слабость. Страх. Бессилие. Злость. Почему всё так вышло? Теперь ему больше нет хода в дом, где он смог ненадолго стать самим собой... Тёплые руки дёрнули на себя, сжимая в стальных объятиях. От неожиданности Мукуро сильно вздрогнул, трепыхнулся, но быстро понял, что ему не вырваться. - Кёя... - Глупое травоядное. Идём домой. - Но... Ты же слышал... - И что? Я всё равно не отпущу тебя. Идём. - Хорошо. Мукуро позволил себе тихую усмешку. Похоже, он недооценил непрошибаемость Кёи. Он уже всё для себя решил. Остальное для него неважно. *** И был уютный тёплый вечер. Бессильно стучал в окна дождь. Хищник сидел в кресле и читал, расслабившись в конце трудного дня. Туман сидел напротив. Сонно щурясь, он пил чай с молоком, закутавшись в плед. Когда сопротивляться сну для него стало невозможно, Хищник отложил книжку. Осторожно, словно хрупкое сокровище, взяв на руки Туман, он отнёс его в постель. Уложив его, он некоторое время смотрел на его умиротворённое лицо. Затем, поколебавшись, он лёг рядом с ним, по-собственнически обнимая. Туман улыбнулся сквозь сон, ощущая знакомое тепло. Кошмары, что уже были готовы наброситься на измученный разум, отступили, разочарованно завывая. Хищник тоже улыбнулся, погладив своего котёнка по мягким волосам. Он больше не позволит ему даже думать об уходе.